В мэрию мы вернулись к трём часам, перед приёмной уже стояли три больших коробки с документами и нервничающая сотрудница архива.

— Ну наконец-то! Я уже и не рассчитывала, что ты появишься! — высказалась она и просверлила меня гневным взглядом. — Или ты думаешь, что раз ты теперь работаешь с прокурором то тебе всё можно? — продолжала она шипеть.

Архангельский же немного задержался, повернув в сторону кабинета Ивана Геннадьевича и на амбразуру я попала одна. Нужно сказать, что Полина меня всегда недолюбливала, но я же не сто баксов, чтобы всем нравиться и меня любили, но и не обязана выслушивать ее недовольство.

— А ты переломилась подождать, да? Что в архиве уже все крысы разбежались от твоего гадкого характера? И ты решила его испытать на мне?

— Да пошла ты! Это у вас тут одни крысы сидят! Не знаете, чем заняться только и строите всем морды. Да и ты уже, наверное, ноги раздвинула перед новым прокурором? Ну и как он? Большой у него член?

— Ты больная. Если у тебя недотрах, то это не значит, что ты можешь своим языком тут трепать что попало. Ты привезла, что тебе сказали? Спасибо, можешь идти. — толкаю её плечом, чтобы отодвинуть от двери и достаю ключи из сумки, чтобы открыть дверь в кабинет.

— Стерва! Да я тебе…! — поднимает руку Полина, готовая на меня набросится. Совсем сумасшедшая!

— Что тут происходит? — раздаётся за спиной суровый и недовольный бас Архангельского, интересно как много он видел и слышал.

Полина замолкает и резко разворачивается к Архангельскому, её рука тут же подлетает к волосам, поправляя их и она меняется на глазах, из свирепой горгоны в милую кошечку. Я от такой метаморфозы в шоке и впадаю в ступор, вот же гадина какая!

— Да ничего особенного. — улыбка у неё как у анаконды, которая узрела себе жертву. — Просто мы разговаривали с Олечкой о документах. А вы тот самый прокурор, что к нам приехал?

Архангельский бросает на меня вопросительный взгляд как бы спрашивая — «ты в порядке?», я киваю и отперев замок толкаю дверь.

— Да я тот самый прокурор, благодарю вас за доставку документов, вы их одна тащили?

— Нет, что вы! Мне помог водитель и охранник. Я же девушка, куда мне таскать такие тяжести я же ещё не рожала. — ядовитая улыбка так и сияет на её лице, а в голосе мёд. — А вы женаты? Может у вас и дети есть? — Полина подходит почти вплотную к прокурору и накручивает на палец прядь волос, — Я очень люблю детишек, — я на это лишь возвожу глаза к потолку и вхожу в приёмную.

Бросив на стол сумочку и сняв пиджак, возвращаюсь и подхватываю одну из коробок с пола, чтобы утащить в кабинет.

— Ольга! Я сам. — игнорируя вопросы Полины, Архангельский, слегка оттолкнув её перехватывает у меня коробку, и смотрит ругающимся взглядом. — Куда потащила?

— В кабинет. — ворчу я, складывая на груди руки. — В отличие от архивных крыс у меня есть работа, они-то всё бумагу грызут, поди уже из ушей лезет. — ехидно добавляю.

— Да ты…! — возмущается Полина, — Секретутка! — плюётся словно ядом.

— Как вас зовут? — прерывает нашу перепалку Архангельский.

— Полина.

— Полина вы в курсе, что я могу завести на вас дело?

— Какое? — теряется она и переводит взгляд с меня на него.

— За нападение и наговор?

Полина бледнеет, в её глазах мелькает страх и она, опустив глаза, не прощаясь убегает по коридору к лестнице. Оглянувшись раз, бросает на меня ненавидящий взгляд и стуча каблуками спускается вниз. И что я ей сделала? Жениха не уводила, мужа не отбивала, с ней я ничего не делила и не спорила, так какого хрена она ко мне так относится?

— Сучка! — шиплю сквозь зубы.

— Почему она так тебя ненавидит?

— Да кто ж её знает, сама теряюсь в догадках. Да и у нас это взаимно. Вот бывает же так, что видишь человека впервые и понимаешь какой он? Полное дерьмо или сладкий няшка. Так вот она оказалась говняшкой.

— Очень информативно. — замечает Архангельский и легко подхватив сразу две коробки заносит к себе в кабинет. После возвращается и забирает последние две.

Я закрываю дверь и сажусь за свой стол, у Архангельского в кабинете начинает звонить телефон.

— Слушаю.

— …

— Хорошо, поднимайтесь на третий этаж, да прямо в мэрии. Как подниметесь, поворачивайте на лево, сразу в конце коридора кабинет.

— …

— Отлично. До встречи. — заканчивает разговор, а я догадываюсь, что это скорее всего кто-то из его команды помощников звонил, значит они приехали раньше и решили сразу приступить к работе. Замечательно хоть ко мне будет меньше вопросов, лишь бы никто не думал, что если я секретарша, то на мне можно ездить.

— Ольга подойти сюда. — зовёт Архангельский.

Приходится встать и зайти в кабинет, сам он уже снял пиджак и завернул рукава белой рубашки, обнажая красивые предплечья и руки. На столе стояли все четыре коробки с открытым верхом, и он доставал оттуда толстые тома дел и документов.

— Что-то нужно?

— Да. Принимайся за эту коробку, нужно разложить и систематизировать порядок дел и документов, напротив каждого выложить доказательную базу, вопросы и предположения.

— Но я не юрист и ничего в этом не понимаю.

— Ничего научишься, мои ребята уже скоро будут здесь и помогут. У нас не так много времени на расследование и добычу доказательств, нужно отыскать всех фигурантов и вызвать их на допрос. И покопаться в их жизни. Работы полно для всех и каждые руки мне будут нужны.

— И как вы себе это представляете? — растерянно смотрю на него, на шею в расстёгнутом вороте рубашке, на перекатывающиеся мышцы спины и рук. Его точные движения завораживают, он как хищник, который охотиться на добычу.

— Просто. Вот сюда ты кладёшь все документы по «Кластеру» всё, что найдёшь, хотя бы косвенно. Рядом распечатки допросов и свидетелей, улики. Во вторую стопку всё, что касается фигурантов по делу Шеметова. Ясно?

— И как я узнаю, что они именно по Шеметову? — поднимаю на него глаза от папок на столе.

— Придётся читать каждый. Чем быстрее я разберусь с этой проверкой, тем быстрее покину вас и ваш городок. — усмехается одним уголком губ. — Ты же этого хочешь?

— Я просто хочу нормально работать и всё. — отвечаю и отворачиваюсь от Архангельского, принимаясь листать документы в папках, и откуда они все?

Минут через пять, дверь в кабинет открывается, и я поворачиваюсь к выходу и смотрю, как к нам входят трое — двое парней и девушка. Первый постарше, а вот другие двое помоложе видимо практиканты.

— Добрый день, Богдан Александрович, прибыли к вам на помощь. — отчитался старший. — Прихватил с собой практикантов, чтобы вникали в дело.

— Привет, Макар, хорошо. Приступайте или вы голодные?

— Мы останавливались чтобы поесть, а отдыхать будем, когда всё закончим. — отвечает и смотрит на меня с вопросом в глазах. Архангельский это замечает и, кажется, недоволен этим вниманием, я же молча посматриваю на всех и продолжаю перебирать бумаги.

— Ольга наша помощница, назначенная мэром, — прокурор становится рядом, — Не обижать и не спихивать на неё свои обязанности, — предупреждает строгим голосом, — Ольга знакомься Макар Горский мой помощник, а это…

— Илья и Инга, будущие юристы или адвокаты, а может и прокуроры, — теперь говорит Макар, улыбаясь и протягивает руку для пожатия.

Протягиваю свою и мужчина сжимает мою и снова дарит улыбку, он привлекательный и очень обаятельный, так и хочется улыбнуться в ответ, но суровое выражение лица прокурора отбивает всякую охоту.

— Очень приятно. Я забронировала вам номера в том же отеле, что и у господина прокурора. Можете обращаться ко мне по любым вопросам о нашем городе.

— С удовольствием, Олечка.

— Так ладно закругляемся с реверансами и принимаемся за работу. — чуть ли не грубит Архангельский. — Сортируем сначала имеющиеся документы, нам нужны все, что касаются «Кластера» и Шеметова, нам нужна доказательная база, если придётся будете ездить на допросы или искать новые доказательства. Ищем любые соприкосновения между ними.

— Женщина, вы меня слышите? — надо мной склонилась фельдшер. Молодая, с короткой стрижкой, в синей форме. — Не закрывайте глаза! Смотрите на меня!

Я не могла. Веки тяжелели. Тьма подступала с краёв, сужая мир до маленького светлого пятна.

— Она теряет сознание! Давление падает!

— Шевелитесь, мать вашу! Накладывайте шину!

— Кровотечение сильное. Жгут!

Голоса сливались в один сплошной гул. Я смотрела в небо. Серое, низкое, какое-то чужое. Похожее на мамины глаза, когда она смотрела на Антона.