Ольга.

Вваливаемся домой уставшие, дети довольные, в каждом втором слове проскакивает папа, они счастливы. А у меня нервы натянуты как провода и гудят от перенапряжения. Сын и дочь разуваются и сами бегут в ванную, моют руки, умываются и чистят зубы. Обычно у меня на уговоры уходил весь вечер, а сегодня они сделали всё сами. Мне становится в какой-то степени обидно, я их уговаривала на это, а стоило появится человеку, который был их отцом они сделали всё без напоминаний.

С ванной мне приходится, конечно, помогать и купать каждого отдельно. Раньше я купала их вместе, но дети растут и скоро будут понимать, что отличаются друг от друга. Совсем скоро они станут совсем взрослыми, пойдут в школу, влюбятся, будут перечить, как и все подростки. В такой момент им нужна сильная и крепкая рука, что будет держать их за руки и будет всегда рядом.

Может всё к лучшему? Я боялась, что Богдан будет давить на меня и угрожать, а всё оказалось совсем по-другому. Пока не хочу ни о чём думать, он только снова появился в нашей жизни и сразу его прощать я не собираюсь. С детьми видеться я запрещать не буду, он их отец по праву, и они должны узнать друг друга ближе.

А сама? — Задаю себе вопрос. Как же ты сама? Ты ещё молодая женщина и вполне могла бы встретить достойного мужчину для себя и отца для своих детей. А после стараюсь представить себя с кем-то…, и почему-то не могу.

Дети сами укладываются спать, я только читаю им одну сказку и поправляю одеяла, целую каждого в лобик и прикрыв не плотно дверь выхожу. На кухне ставлю чайник и достаю чашку, бросаю чайный пакетик и жду пока закипит вода. Телефон на столе вибрирует сообщением. Открываю и читаю. Сестра. Легкая улыбка касается моих губ. Мы словно чувствуем друг друга.

«Как ты там? Всё хорошо?»

«Да. Мы поговорили, дети приняли его сразу и безоговорочно».

«Он тебе что-то объяснил?»

«Да, он был уверен, что бесплоден. Но, знаешь что? Он даже не обвинял меня ни в чём, поверил сразу, как только увидел их».

Влада тут же звонит, отвечаю.

— А что он сказал про тот день?

— Это действительно была его жена, но он с ней на тот момент разводился.

— Получается… что он почти и не изменял ей? Раз они были в стадии развода?

— Он сказал, что она приехала попробовать возродить их брак, и я их застала в момент, когда пыталась затащить его в постель.

— Ясно…, и что дальше?

— Сказал даст мне время подумать, как нам быть дальше.

— А я тебе ещё тогда говорила, что он нормальный мужик. Он их тех, кто не станет, не закончив одни отношения начинать другие.

— Да я уже поняла, что ты разбираешься в людях лучше, чем я. Только это теперь уже не важно. Прошлое оно на то и прошлое, что его не вернуть и не исправить.

— Зато можно построить совершенно новое будущее.

— Пока не знаю. Посмотрим.

— Смотри, только не проворонь снова своё счастье, сестрёнка! Ты же его любишь до сих пор. Хватай мужика и в ЗАГС.

— Дурочка ты ещё у меня. — смеюсь над словами сестры. — Тебе сейчас столько же, сколько было мне. Ты когда улетаешь? — меняю тему.

— Через полтора месяца, в конце июня. У меня отпуск. И до отъезда я хочу погулять на вашей свадьбе!

— Что-то ты далеко вперёд забежала. Какая свадьба?

— А ты запомни мои слова — скоро ты и сама не поймёшь, как станешь Архангельской. — заявила Владка и отключилась. Коза!

Тихо смеюсь, чтобы не разбудить детей и закрываю рот ладошкой. Как она себе это представляет? Надо же выдумщица!

Только я ещё не знала, что сестра окажется права на все сто процентов и уже через месяц я буду стоять в белом платье в окружении родных и гостей в саду большого дома, украшенного к свадьбе. И рядом с нами будут стоять наши дети, которые всё это и устроят вместе с любимой тётей.

А пока я допиваю чай, споласкиваю чашку и тоже иду в душ, а после ложусь в холодную постель. Заснуть сразу не получается, во мне столько всего, что организм никак не может успокоится. В крови ещё гуляет адреналин и мысли. Если первое постепенно исходит на нет, то вторые бродят и я пытаюсь их прогнать. В итоге уснуть получается только в середине ночи, и снится мне он.

Утро наступает слишком быстро, заставляю себя сползти с кровати и пойти умываться и готовить завтрак. Детей иду будить в семь, они тоже встают неохотно, но стоит им вспомнить, что у них теперь есть отец… всё несётся в два раза быстрей. А за двадцать минут перед выходом в дверь раздаётся звонок, а на пороге курьер с огромным букетом и коробкой из кондитерской.

Нам торжественно вручают подарки, дети в восторге, прыгают по коридору, гостиной. Бегут на кухню и запихивают в рот пирожные. Я же стою, едва удерживая в руках корзину с цветами. Ставлю её на столик в гостиной, растерянная и непонимающая, но… внутри, в душе расцветает робкий цветок счастья. Приятно получать с утра совершенные бутоны роз, которые потрясающе пахнут и видеть, что тебе пытаются сделать приятно.

Возбуждённых детей собирать трудно, и приходится немного их спустить с небес на землю. Посулить оставить без мультиков и прогулки.

До детского садика добираемся вовремя, и на губах всю дорогу сама по себе гуляет довольная улыбка. Как и весь день на работе, у меня словно крылья вырастают за спиной.

Как же меняет женщину внимание и забота мужчины, а особенно… любимого. Да, я открыто признаю, что до сих пор его люблю, но… я не собираюсь его прощать так просто и быстро. Пусть тоже немного помучается. И я даже не знаю получится ли у нас что-то. Но, я рада, что дети так быстро приняли его, как и сам Богдан. Тем более они так хотели найти отца. Забираю вечером детей и едем домой.

— Мам, а папа сегодня придёт? — задает с заднего сиденья сын. — Я хочу с ним поиграть и собрать робота.

— Не знаю. Мне он ничего не говорил. — заруливаю в наш двор и паркуюсь на своём обычном месте. — У него важная работа. — надо же я уже оправдываю его перед детьми.

— Но ведь он же только нашёлся? — подаёт голосок дочка. — Я не хочу, чтобы он снова пропал.

— Не пропадёт, он же вам обещал?

— Обещал.

— Тогда он позвонит нам, как только освободится.

— Тогда мы подождём, да Дарина?

— Подождём. — соглашается дочка.

— Идёмте домой.

Помогаю им выбраться из машины, поднимаемся домой, дети тут же убегают к себе в комнату. Я составляю обувь на полку, а курточки убираю в шкаф. Иду на кухню, нужно что-то приготовить к ужину. Цветы, что прислал Богдан утром так и стоят на столике, их аромат пропитал всю квартиру, будоража нервы. Вытаскиваю из холодильника курицу, замаринованную ещё с вечера, и ставлю в духовку вместе с картофелем по-деревенски. Готовлю соус, дети обожают запечённую курочку с картошкой. Всё лучше, чем картошка — фри, которую они тоже обожают.

Звонок в домофон раздаётся через час, когда я вытаскиваю горячий лист с приготовленной курицей и картошкой. Ставлю на плиту, стягивая варежки — прихватки и иду к дверям.

— Мам это папа пришёл? — из детской выбегают сын и дочь.

— Не знаю, сейчас спросим. — снимаю трезвонящую трубку, — Да?

— Это я, Оль. Пустишь? — раздаётся уставший голос Архангельского.

— Проходи. — нажимаю на кнопку, открывая дверь. — Это папа.

— Ура! — дети прыгают, взявшись за руки. — Мам, а можно папа будет жить с нами?

— Дети… не всё там просто…

— Почему? Он же наш папа?

— Да, но…, - не успеваю придумать ответ, звонок в дверь, я выдыхаю. У меня будет время придумать ответ в следующий раз. Открываю дверь, за которой стоит прокурор в своём кителе и в руках у него два полных пакета. Смотрю на него и пакеты, — Тебе не обязательно всё это приносить.

— У нас дети, Оль. Меня и так не было рядом с вами, так позволь хоть сейчас сделать так, чтобы вы ни в чём не нуждались. — поджимаю губы, и отступаю от дверей, пропуская Богдана в квартиру.

Он ставит пакеты, разувается и дети тут же подлетают к нему, прыгают, он ловит их и поднимает на руки, смеется вместе с ними и обнимает.