*Илай*

Никаких вразумительных пояснений я не получаю. Тимур с семьей уезжает домой. Дочка капризничает, Кира устала. Елисеевых тоже след простыл. Я остаюсь один в пестрой толпе жителей нашего городка. И меня конкретно так бомбит. Не отпускает ощущение, что за моей спиной что-то происходит.

Окружающие ведут себя странно.

Мать с отцом, брат. Все время что-то не договаривают, глаза отводят. И хотят побыстрее спровадить меня из города, будто я тут лишний. Да какого черта? Я дома!

Елисеевы не лучше. Вот зачем сейчас Алена с дочерью убежала? Что ужасного случится, если на на Стефанию посмотрю? Или все же случится?

В голове вертится невероятная мысль, что может быть малышка моя. Но это полный бред! Три года! Три! И мне никто не сказал? Родители же с Елисеевыми на одной улице живут, они видели Алену беременной, дочку ее видели. Да и брат постоянно в родительский дом приезжает.

Да ну…

Я ведь прямо спросил про отца Стефании у матери. Не могла она соврать мне в глаза и сказать, что не знает от кого ребенок, если малышка ей внучка! Это же за гранью добра и зла…

Да и вообще все это… да нет… какая-то круговая порука? Бред же.

И все равно сомнения точат мою нервную систему. Хожу по площади, не понимая куда приложить свой беспокойный ум. Я просто хочу знать правду. Я же не остановлюсь, пока не выясню всю.

— Можно с вами сфотографироваться? — Рядом появляется мелкий школьник.

— Нет, — гавкаю и тут же себя одергиваю. Ребенок не виноват, что у меня паранойя и я подозреваю всех в заговоре, — извини, пацан. Давай, — приседаю и делаю несколько селфи нас с ним на телефон. Отдаю его довольному мальчику, — ты в хоккей-то играешь?

— Неа, я больше футбол люблю, — он широко улыбается, — но моя сестра в вас втюрилась, подарю ей фотку.

— Ясно, — отпускаю мелкого.

Сваливаю с площади в гостиницу тут же. Меня всего раздирает от противоречивых мыслей и желаний. Домой ехать не хочу, могу устроить скандал. Возможно на ровном месте.

Если я спрошу у Алены прямо — она скажет?

Судя по тому, как быстро она сбежала с дочкой на руках вряд ли.

В номере открываю соцсети, ищу Алену. Но ее аккаунт закрыт, а в аккаунте Оли ни одной фото с племянницей. Многие мамочки суеверны и не выкладывают фотографии своих детей, но…. Я во всем уже вижу злой умысел.

Звоню Олегу Самуйлову, который мне несколько раз помогал в скользких ситуациях. Он может узнать что угодно о ком угодно. Не бесплатно, конечно. И не совсем легально.

— Давно не слышались Илай, случилось что? — Спрашивает весело.

— Пока нет, можешь найти для меня кое-какую информацию? — Упираюсь в окно номера предплечьем, смотрю на гуляющих под окнами людей. Большая часть с детьми, есть возраста Стефании или около того. Что я буду делать, если у меня дочь?

Однозначно я ее признаю. И спрошу со всех, кто прятал ее от меня.

Даже если три года назад в моей голове в приоритете была карьера, это не значит, что ответственность за собственного ребенка я бы на себя не взял. Взял, потому что я нормальный мужик.

— Найди мне информацию об одной девушке. Зовут Алена Петровна Елисеева. Подробную информацию о ней скину сообщением.

— Что именно тебя интересует?

— У нее есть дочь Стефания. Я хочу знать дату рождения и кто указан отцом в свидетельстве о рождении. И еще мне нужен актуальны адрес, где проживает Алена.

— Кхм, это займет время, — он откашливается задумчиво.

— Сколько.

— Нууу, дня два.

— А если до вечера?

— В два раза дороже.

— Скину на карту, — отключаюсь и бросаю телефон на кровать. Закидываю сложенные в замок руки за голову и растягиваю шейные позвонки. Тело требует движения. Какие бы не были у меня проблемы, выдохнуть помогает только спорт.

Чтобы занять себя, хватаю сумку с формой и тащусь на каток. Отец с детства учил, что любые эмоции можно выплеснуть на льду. Злишься, устал, скучаешь? Гоняй по льду, пока в голове не воцарится блаженная пустота и все не пройдет.

У подопечных отца очередная тренировка, парни словно мухи на льду. Катаются вяло, дурачатся.

— Кто отберет шайбу, получит годовой абонемент на все игры. Кто отберет дважды, познакомлю с моделью нижнего белья, — заскакиваю на лед. Отец закатывает глаза, не одобряя мои понты. Но мне плевать, я жажду агрессивной игры, крови. Я хочу укататься так, чтобы меня выносили.

Парни замирают, но просыпаются быстро, окружают как голодные волки. И кажется мне, вторая часть приза им даже желаннее, чем первая. Молодо-зелено. Не понимают они во сколько им эта моделька может встать. Но, мое дело предложить. А расхлебывать будут сами.

После рубилова на катке еле выползаю. Парни выглядят какими-же вымотанными, но двое определенно счастливы. Зубову достался абонемент, Костюкову знакомство со столичной барышей.

Киваю отцу, чтобы присмотрелся к Костюкову. У него точно есть потенциал.

— Мать ужин готовит, — отец остановил меня на выходе из раздевалки, — чего ты в гостинице ютишься? Или дома плохо?

— Не плохо, завтра заеду.

— Ты напряженно играл, — он хмуро осматривает мое лицо, — случилось что?

— Пока нет. Давайте парни, до встречи, — жму руку молодняку, — поеду я, отец, дела.

Прощаюсь с ним и возвращаюсь в гостиницу, ужин заказываю в номер. Мандраж нарастает с каждой минутой, как я покинул лед. Я бы еще как раньше и ночью покатался.

— Что узнал? — Без расшаркиваний спрашиваю у Олега, когда он звонит.

— Что ты и просил, — он цокает, — девочке два года. Родилась в ноябре двадцатого. В графе отец прочерк. Адрес сейчас скину.

— Спасибо, — вешаю трубку.

Прочерк.

Отсчитываю по дате, Стефания спокойно может оказаться моей.

Моя?

Твою мать, все тут спятили что ли?!

Почему мне никто не сказал?

Смотрю на часы — шесть. Хватаю куртку и еду по высланному Олегом адресу. Паркуюсь на углу дома, осматриваюсь. Два панельных дома буквой «П», внутри нет ветра и установлена большая детская площадка. Горки, песочница, турники. Мамочки болтают на лавочках, детвора носится у них на глазах.

Взгляд цепляется за Алену, увлеченно разговаривающую с другой девушкой. Та показывает ей что-то в телефоне, смеется. Не таясь иду ближе. Замечаю розовую курточку Стефании среди детей в песочнице. Мышка увлеченно капает песочек.

Всего скручивает от напряжения, кожу в пальцах покалывает иголочками. Я так не волновался кажется никогда в жизни. Присаживаюсь рядом на корточки и заглядываю ей в личико:

— Привет, Стефания.