*Алена*

Есть ли у меня минута для Илая?

Конечно нет!

— Я спешу, — пытаюсь его обойти.

— К дочке, знаю, — он задумчиво кивает, — я видел ее на катке с Олей и Адамом.

Видел? Вся обмираю под его пристальным взглядом. Илай что-то понял? Как Оля с Адамом позволили ему к ней приблизиться?

— Не хочу тебя задерживать, но… — Он спускается еще на одну ступеньку, чтобы быть ближе.

Инстинктивно отступаю, врезаясь в кого-то сзади.

— Осторожнее, — раздается раздраженно. Пытаюсь обернуться, каблуки соскальзывают и я теряю устойчивость.

— Черт! — Понимаю, что лечу на тучную женщину сзади, с которой столкнулась. Беспомощно взмахиваю руками, но мужская рука перехватывает меня за талию и дергает вверх. Весь воздух из легких выбивается одним махом.

— Все хорошо? — Илай прижимает меня к своей груди. Его руки обвивают вокруг талии, забираясь под расстегнутое пальто. Сжигают своим жаром через тонкую ткань блузки. Колючая щека скользит по виску. Слишком высокий, слишком мощный.

Сердце заходится в бешеном галопе, от внезапной близости с человеком, который когда-то очень много значил для меня. Именно когда-то! Я вырвала его из своего сердца, а все что испытываю сейчас, лишь фантомные вспышки из прошлого!

— Пусти, — повышаю голос на панике. Вынужденно хапаю запах незнакомого мне агрессивным парфюма. Он очень подходит этому новому Илаю — любимцу публики, суперзвезде. Заносчивому ублюдку, как о нем часто пишут.

— Не упади, — насмешливо выдыхает теплое дыхание мне в волосы. Его руки медленно разжимаются, чтобы я успела нормально стать и не свалилась снова.

— Спасибо, — растерянно поднимаю на него взгляд. То мы никак не встретимся, а то уже вторая встреча за два дня. Судьба что? Издевается?

— Алена, — он нерешительно ведет плечом, — я бы хотел с тобой встретиться. Поговорить. В ресторане, например. Ненадолго.

— Я с женатыми мужиками не встречаюсь и по ресторанам не хожу, — отрезаю резко.

— А ты наточила зубки, — Илай снова усмехается. Невесело так, напряженно.

— Так и есть. Прощай.

— До встречи, — бросает мне в спину, когда я ухожу.

Как на зло встречаю еще и его отца. Он стоит у самого входа с перекошенным лицом. Явно нас видел.

— Алена, не порти моему сыну жизнь снова. У него звездная карьера, жена известная на весь мир! Скоро ребенок будет, — шипит возмущенно.

Вот, значит, как? Ребенок будет?

— Меня не интересует ни ваш сын, ни его жена, ни все остальное, — сжимаю кулаки, — оставьте уже меня в покое! — Разворачиваюсь и убегаю в сторону катка. Дурацкая была идея разрешить Оле сходить сюда со Стешей.

За каких-то пару минут у меня вся душа наизнанку вывернулась.

— Привет моя малышка, — обнимаю дочку, целую в прохладные пухлые щечки, — на Олю смотрю укоризненно, — Илай подходил к вам?

— Илай? — Сестра удивленно приподнимает бровь.

— Он был на трибунах, — Адам цепляет на плечо сумку с коньками.

— Понятно, — отвожу взгляд.

Мы все будто участники какого-то заговора. Все все знают, но молчат. Берегут покой одного человека, которому может быть это и не надо.

Знай Илай правду и откажись от Стеши раз и навсегда, я бы испытала облегчение. А так каждый раз словно на пороховой бочке. Да и дочка растет. Она пойдет в сад, потом в школу. Что, если кто-то из тех, кто сейчас молчит, возьмет и проболтается?

Простит ли мне взрослая дочь молчание, что ее папа известная личность?

Простит ли свою простенькую жизнь?

Иногда я так устаю от тревожных мыслей, что хочется схватить Стешу в охапку и бежать из родного города неизвестно куда, где нас знать никто не будет.

Я стала заложницей собственного молчания.

— Я отвезу вас домой, — Адам сопровождает меня с дочкой и Олей на выход. Задумчивый, напряженный.

— Спасибо, — спохватываюсь уже в машине, — папа сказал, что ты все починил.

— Там была проблема с термодатчиком, я просто его заменил, — он пожимает плечами.

— Я хочу тебя отблагодарить. Или хотя бы вернуть деньги за датчик.

— Не глупи, — Адам хмурится, — но от благодарности я не откажусь — сходи со мной в ресторан на днях. Оля посидит со Стешей.

В ресторан? Свидание получается?

— А меня никто не хочет спросить? — Сестра с заднего пассажирского сиденья фыркает.

— Тебе тяжело? — Адам к ней оборачивается, — все равно на каникулах ничего не делаешь.

— Ну почему же? С парнями встречаюсь, выбираю себе подходящего, — огрызается она.

Удивленно оборачиваюсь на сестру. Оля красавица и уже совершеннолетняя. Но вот с парнями я ее не видела ни разу. Она как-то призналась, что хранит себя для того самого. А вот кто он, не сказала. Закончилась ее первая влюбленность получается? Или она сейчас неправду сказала? Зачем?

— Ну выбирай, — Адам равнодушно пожимает плечами, — чем это помешает один вечер посидеть с племянницей, пока мы с Аленой куда-нибудь сходим?

— Няню найдите, я не нанималась, — грубит.

— Оль, не надо сидеть со Стешей, если не хочешь, — говорю примирительно. Хорошо, что дочка уснула в автокресле. Оно у Адама все время в багажнике для племянника или моей дочери.

Оля передергивает плечами и отворачивается к окну. Я ее не понимаю. Она милая, очень. И добрая. Почему сейчас как ежик? Может переходный возраст поздно пришел? Или проблемы какие-то, которыми она со мной не делится?

До моей съемной квартиры ближе, поэтому Адам привозит нас сюда сначала. Берет спящую дочку и несет в квартиру. Я иду следом.

Оля остается в машине, чтобы потом он довез до дома и ее.

— Знаешь, если бы ты вышла замуж, это решило бы все проблемы, — вдруг говорит Адам в лифте.

Я столбенею. Он правда сказал это вслух?

— Замуж? — Отвожу глаза, — как же это все решит? — Издаю нервный смешок.

— Муж усыновил бы Стешу. Все успокоились.

Я сглатываю распирающий панический ком в горле.

— И тебе было бы легче. Тебе же тяжело же без поддержки, Алена, — его губы трогает легкая улыбка. Со Стешей на руках он такой трогательный, что сил нет.

Я последняя гадина какая-то, раз такому идеальному мужчине не могу ответить на чувства. Но мне так страшно сказать ему да, а потом не полюбить. Жизнь ему испортить. Я не могу так, Адам не заслуживает.