*Илай*

— Вот так надо кататься! — Отец сжал мое плечо. В голосе его звенит гордость за то, каким молодцом он меня вырастил.

Запыхавшиеся мальчишки, из его нынешней юношеской команды, которых я только что час гонял на льду, смотрят на меня со смесью завести и восхищения. Каждый из них пришел к отцу, чтобы когда-нибудь оказаться на моем месте. Слава, деньги, женщины. Они все этого жаждут.

А чего жажду я?

Странно, но мне кажется уже ничего. Внутри опустошение и усталость. Я живу будто по инерции, как шайба которую запустили по льду. Ее цель ворота. Но только ее ли это цель? Может она принадлежит тому, кто ударил клюшкой по этой шайбе.

— У меня есть еще полчаса, можем продолжить.

— А фотку можно будет на память? — Мнется один из мальчишек.

— А ты шайбу отбери, — подмигиваю ему и вдруг повышаю голос, — кто отберет у меня шайбу, получит новую экипировку!

— Уууу! — Парни сразу стряхивают с себя усталость. Ну вот, уже веселее!

Через сорок минут с арены нас выгоняет ресурфейсер[1] — после тренировки команды проводятся общественные катания. Все правильно, вложенные в эту громадину бабки должны хоть как-то отбиваться.

В раздевалке разговариваю с мальчишками. Они живо интересуются каково это играть в топовой команде страны, просят советы по технике, фоткаются со мной. Все катаются неплохо, но потенциальных звезд я не увидел. Может отец сдал, как тренер. Может мальчишки не выкладываются.

— На неделе заеду еще раз, — обещаю им. Братаемся, я записываю телефоны троих, кому пришлю полную экипировку. Помечаю еще мальчишку в старых коньках — видно у родителей туго с деньгами. Ему тоже пришлю.

По дороге из раздевалки снова застреваю у льда. Сейчас тут катаются влюбленные парочки и родители с детьми. Знакомая розовая курточка притягивает внимание.

К моему разочарованию рядом с девочкой не Алена, а ее младшая сестра. Помню ее нескладным подростком. Сколько ей сейчас? Восемнадцать уже должно быть. Оля.

Рядом с девочкой и Олей кружит еще одна знакомая фигура — Адам. Хороший хоккеист был, подавал надежды. Но не прошел отборочные — взяли меня. Со мной вообще никто не смог тягаться. Конечно, ведь никого отец-тренер по ночам не гонял по льду. Только мне так повезло.

Малышка вцепилась в тяжелого пингвина для катания и еле перебирает ножками по льду. Оля ее страхует, подбадривает. Но девочка еще совсем мелкая, ей тяжело стоять на коньках. Кажется, она начинает злится.

Адам присаживается и заглядывает ей в личико. Улыбается.

Что если..?

Черт, в груди неприятно теснит.

Помню, как Адам смотрел на Алену, когда мы были в одной компании. Она нравилась ему. Малышке по виду года полтора, может старше. Они начали встречаться, как только я уехал? И сразу ребенок? Противный голосок в голове нашептывает, что я со своими ревнивыми претензиями могу сейчас пойти лесом. Никто мне верность хранить не обещал, тем более я сам все испортил.

Адам протягивает к малышке руки, но она мотает головой, к Оле просится. Если бы он был отцом, так бы не было? Так? Черт, да что меня так штормит?

Иду вдоль борта, желая поближе рассмотреть девочку. Она блондинка, я вижу тонкую прядку волос, торчащую из-под шапки. Девочка очень активная, все время крутится. Еще ее от меня то Адам, то Оля закрывают, то другие посетители катка мельтешат!

Господи, да остановитесь все! Я хочу ее рассмотреть!

— Илай, ты еще тут? — Рядом появляется отец. Он поправляет куртку, смотрит на часы.

— Уже уезжаю, — нетерпеливо переступаю с ноги на ногу, — пап, смотри. Это же дочка Алены Елисеевой, вон там с ее младшей сестрой и Адамом. Слушай, как ее зовут?

— Стефания, кажется, — сухо отзывается отец, — а тебе зачем?

— Интересно, — разочаровываюсь, потому что Оля уносит Стефанию со льда в противоположный выход. Адам остается и делает еще круг. Наши глаза встречаются, когда он рядом. Секунда на узнавание, яркая вспышка неприязни в глазах и Адам едет дальше даже не кивнув.

— Тебя ждут, — напоминает отец.

— Знаю, — раздраженно прочесываю волосы против роста волос. Надоело, что всем от меня вечно что-то надо. Я даже домой не могу приехать просто так. Обязательно нужно встретиться с мэром, поужинать с фанатами хоккея из числа наших местных бизнесменов, открыть осеннюю ярмарку на главной площади. Последнее вообще каким боком ко мне и к хоккею?

— Сын, ты когда в Москву возвращаешься? У тебя же график, тренировки.

— Гонишь? — Усмехаюсь.

— Нет, — отец сжимает зубы, — беспокоюсь. Не нравится мне, что ты совсем расслабился, сын.

— Не переживай, соберусь, — отвечаю резковато.

— Ладно, — он отступает, — на встречу бывшей команды пойдешь?

— Пока не знаю.

— Сходи, пусть посмотрят на тебя, лоботрясы, позавидуют! Ни один никуда не выбился, только время мое зря потратили!

Не хочу я, чтобы мне завидовали. Мне бы хотелось, чтобы хоть раз в жизни за меня действительно кто-то порадовался. От души, с чистым сердцем.

На выходе на ступенях замечаю спешащую на каток Алену. В расстегнутом пальто, румяную, с растрепанными волосами. Она расцвела за три года и стала еще привлекательнее. Кажется, повезло именно Адаму и ему есть чему позавидовать.

Стефания все же его дочь?

Да или нет?

— Алена, привет, — перегораживаю ей путь, — есть минута?