*Алена*

Илай обещал, что он ненадолго. Когда уезжал, выглядел тревожным и как будто потерянным. Я его понимаю: то, как поступили с ним родители, — ужасно, мягко говоря.

Стараюсь занять себя рутинными делами, чтобы не думать о семье Басовых. Пока мы были в поездке, забот накопилось немало. Я разобрала чемоданы, бросила всю одежду в стирку. Стешу отправила купаться с пенкой. Позвонила маме и поговорила с ней и с отцом. Я очень по ним соскучилась и хотела их увидеть, но мы со Стешей были слишком уставшими, поэтому договорились на следующий день, Отец пробубнил в трубку, чтобы приезжала с Илаем.

Когда Стеша искупалась, мы вместе перебрали ее игрушки, потом немного порисовали и собрались спать. В кроватке дочка долго ерзала и постоянно спрашивала, когда придет папа.

Она очень быстро привыкла к нему, и я не понимаю, как вообще можно теперь их разъединить. Вопрос о переезде в Москву начал жужжать у меня в голове. И дело не только в дочери. Я сама хотела быть с Илаем рядом. Чувства к нему вспыхнули с новой силой, стали острее. Его нет несколько часов, а я уже начинаю скучать. Что будет, если он уедет из города на неопределенное время?

Стеша уснула поздно. Я сама задремала с ней рядом вместе с книгой. Проснулась неизвестно через сколько времени и протерла сонные глаза. Нужно перебираться к себе.

В гостиной никого, значит, Илай еще не вернулся. Получается, не так много я и проспала с дочкой. Свет в квартире включать не стала, хватает тусклого света из окон. Взяла из спальни халат и побрела в ванную комнату. Нащупала в полутьме ручку и потянула на себя.

И остолбенела.

В облаках пара рядом с зеркалом ко мне спиной стоит Илай. Уставшая и сонная, я почему-то не заметила, что внутри кто-то есть.

Шумно сглатываю, ведя взглядом вниз по широкой спине. Илай был моим единственным мужчиной, и я хорошо помнила его тело — упругое, с четко очерченными мышцами. Но сейчас он стал прилично больше, массивнее. Взгляд опускается ниже поясницы и там и застывает.

Илай разворачивается, и мне приходится зажмуриться. Однозначно я к такому не готова. Все тело словно кипятком ошпаривает, в висках начинает стучать.

— Извини! — резко разворачиваюсь и пытаюсь выйти в дверь, но сильная мужская рука хватает меня поперек талии и дергает назад. Дверь захлопывается ровно перед моим лицом, отрезая от спасительной темноты.

— Мне показалось или ты разглядывала мой зад? — в голосе Илая звучит смех с хрипотцой. — Я видел в зеркало.

Он все видел! Господи, какая неловкая ситуация.

— Я не разглядывала! Глаза просто сами… это случайно вышло, — мямлю какую-то ерунду.

Он совершенно обнажен, и мой здравый смысл машет мне ручкой. Мысли путаются, уступая место чувственным ощущениям. Горячий, влажный мужчина прижимается к моей спине. Я словно в мягком захвате у медведя-гризли, и мне точно не выбраться. От него мило пахнет моим клубничным гелем для душа. Горячее дыхание свистит у моего виска.

Я не планировала близость с Илаем в ближайшее время. Мне казалось, нам нужно как-то разобраться в себе, больше привыкнуть друг к другу. Мы стали взрослыми, ответственными людьми, у которых на первом плане не эмоции, а решение важных и насущных проблем. Однако его пальцы, ловко скользнувшие под футболку, заставляют обо всем забыть.

— Я думал о тебе в душе, — хрипло шепчет мне на ухо Илай.

— Обо мне? В душе?

— Два раза, — он усмехается.

— Целых два раза? — Сознание плывет. Я же прекрасно понимаю о чем он….

— Да, но это не помогло. Я бы подумал о тебе еще несколько раз прямо сейчас.

— Подумал? — уточняю.

Он смеется и кусает меня за мочку уха.

Его желание слишком неприкрытое и сильное, чтобы я могла не заметить. Илай точно хочет быть со мной не только ради Стеши. Мои комплексы, которых я немало вырастила после того, как родила и увидела свою новую фигуру, а также когда сравнила ее с идеальным телом Агаты на обложке журнала, начинают потихоньку отпускать.

— Если хочешь, чтобы я остановился, у тебя есть всего один шанс — прямо сейчас, — нашептывает он, словно демон-искуситель.

Но о каких шансах он говорит, я не понимаю. Мужские руки требовательно-сладко сжимают меня, и я не хочу, чтобы это заканчивалось. Дрожащими пальцами щелкаю замком в двери и разворачиваюсь к Илаю лицом.

В ванной слишком светло, поэтому скрыть недостатки своей фигуры у меня не получится.

Я покажу себя такой, какая я есть, без прикрас. А там пусть он сам решает, хочет меня такую несовершенную или нет. Это как с пластырем — больно, страшно, но нужно просто дернуть и пережить этот момент. Поднимаю руки, послушно позволяя Илаю снять с меня футболку. Пальцы скользят по ключицам, касаются подрагивающего живота с рябью растяжек под пупком. В его полных желания глазах не замечаю ни тени отторжения или разочарования.

— Ты само совершенство, — нервно усмехаюсь.

— Ты тоже, — отвечает он хрипло и подхватывает меня за бедра, вжимает в дверь.

Наши лица близко-близко, дыхание смешивается.

— Ничего красивее я в этой жизни не видел, — запечатывает мне рот страстным поцелуем, лишая всякой возможности ему возразить.