*Алена*

— Давай еще поспим, — Илай чувствует мое копошение у него в руках и прижимает меня к себе. Шумно выдыхает мне в плечо и отрывисто его целует.

Зажмуриваюсь, вспоминая, что мы делали этой ночью. Сначала в ванной, потом в моей спальне. Ммм... было преступно горячо, и мне очень понравилось. Все тело ломит от непривычной нагрузки, и в то же время хочется повторить.

Бросаю взгляд на часы, которые показывают уже семь сорок пять. Через пятнадцать минут лучше пройти проверить Стешу.

Разворачиваюсь у Илая в руках и прижимаюсь к его широкой груди, пальчиками вожу по гладкой коже. Я хочу вот так просыпаться и засыпать с этим мужчиной всю жизнь.

Илай ловит мою ладонь и прикусывает пальцы, улыбается сонно.

— Ты безумно красивая и аппетитная с утра, — хрипит сонно.

— Правда?

Улыбаюсь, прекрасно понимая, что вид у меня сейчас помятый, будто меня из-под катка вытащили. Катка по имени Илай Басов. О какой аппетитности может идти речь?

— О да...

Сонный взгляд скользит по моим губам. Мужская ладонь проворно вытаскивает кусок одеяла, застрявший между нашими телами.

— Придется отложить, — прячусь лицом в его грудь и нервно усмехаюсь. — Я временно вышла из строя, извини.

Илай целует мой висок, виновато вздыхает:

— Я слишком долго тебя хотел. И вот...

— И вот, — вздыхаю.

— Я и дальше буду продолжать тебя хотеть. Но мы временно сбавим обороты.

— Согласна.

Еще недолго таю в его сильных руках, а потом снова начинаю выпутываться.

— Стеша сейчас должна проснуться.

Пока Илай в душе, берусь готовить завтрак — для Стеши каша, для нас невыспавшихся крепкий кофе, омлет, бутерброды. Когда я счастлива, мне безумно хочется накормить всех вокруг, и желательно повкуснее.

Мама говорит, что, когда любишь, всегда так. Она до сих пор много и вкусно готовит, особенно чувствуется размах, когда мы все собираемся вместе.

— Родители приглашали к себе, — говорю Илаю за завтраком.

— Я за, — он расслабленно улыбается Стеше. Они опять строят друг другу рожицы и играют с едой.

После сумбурных сборов отправляемся к моим. Илай ничего не говорит, но я вижу, как он напрягается по мере приближения к дому моих родителей. Его взгляд то и дело скользит дальше, крыша дома его родителей видна отсюда.

Мне безумно хочется его поддержать. Родители для меня это святое. Я не представляю, что может возникнуть такая ситуация, когда я с ними перестану общаться. Чтобы у нас ни случалось, мы всегда дружно решали проблемы, иногда дулись друг на друга, ругались, но в конце все равно мирились.

Илай вынимает Стешу из машины такси и ставит на ножки. Дочка с визгом несется в сторону дома бабушки и дедушки. Она давно их не видела и очень соскучилась. Любить ее так, как умеют они, больше никто не сможет.

Отец на пороге подхватывает Стешу на руки и начинает подкидывать в воздух.

— Это же надо, как ты выросла, моя принцесса!

Мама выскакивает из дома в халате и тут же принимается охать при виде внучки.

— Дай, дай мне ее сюда! Что ты прихватизировал мою внученьку! Стешенька! Иди к бабушке! Булочкая моя сладкая! Ой, как бабушка по тебе соскучилась! Как сильно она тебя любит, а каких трубочек со сгущенкой тебе напекла!

— Это надолго, — прижимаюсь к Илаю. — Если ты хочешь пообщаться со своими родителями, — опускаю взгляд на носки своих ботинок. — Я не против. Просто... пусть это будет без меня.

— Не знаю, смогу ли сам, — он сжимает челюсть. — Твои родители так любят Стешу, — прикрывает глаза ладонью. Ему сложно справиться с эмоциями. — Я просто не понимаю. Мои... ведь они же были рядом. Видели ее, — голос Илая срывается, становится глухим, — и просто проходили мимо. Ненавидели. Как это? Она ведь часть меня, часть их самих. — Он растирает ладонью грудь, как будто там сильно печет. — Нет, давай потом. Я пока не могу.

Справляется с собой и подталкивает меня к дому, сам идет следом.

Отец встречает нас на пороге, сверлит тяжелым взглядом и наконец протягивает руку для рукопожатия. Илай ее пожимает, папин взгляд выдерживает.

Мы все вместе входим в дом, где мама уже раздевает Стешу. Сыплются комплименты, охи, ахи, вздохи. Дочка купается в этом океане любви и внимания.

— Кажется, мне нужно взять несколько уроков у твоей мамы, — Илай помогает мне снять пальто, раздевается сам и проходит в гостиную, оглядывая простую, но очень уютную комнату.

— А где Оля? — интересуюсь. Стыдно, что со своими проблемами совершенно забыла о сестре.

— Уехала с подружками в горы, фотки шлет, счастливая, — отвечает мама.

— Ух ты, — радуюсь, что сестра решила проветрить мозг и не зацикливаться на Адаме.

Пока мама накрывает на стол, а папа с Илаем развлекают Стешу, пишу Оле сообщение.

«Как горы? Как отдых?»

«Все отлично».

Оля присылает кучу сердечек и смайликов. А потом фотографию. На ней ее рука переплетена с мужской.

В висках начинают стучать молоточки, ладони взмокают. Неужели она обманула родителей и уехала с Адамом?

«Это ведь не тот, о ком я подумала?»

Быстро набираю сообщение, до последнего надеясь на ошибку.

«Да, сестренка, теперь он мой!» — получаю в ответ смайлик с чертенком.