*Илай*

Тренировки так плотно забиты в расписание, что у меня нет никакой возможности вырваться к Алене и Стеше. Завьялов следит за мной аки коршун, чтобы я из Москвы дальше кольца не выехал. К тому же нужно заниматься плечом: у меня курс процедур с лазером, контроль врачей, анализы. Проблема оказалась серьезнее, чем я предполагал. Поэтому общаюсь с Аленой и Стешей по телефону, иногда по видеосвязи. Звоню им утром или днем после тренировки. Обязательно перед сном, чтобы пожелать дочке спокойной ночи.

Мое интервью мы с Аленой пока не обсуждали. Хочу это сделать лично, глядя ей в глаза, повторить все то же самое. А пока даю ей время, чтобы обдумать мое признание. Сейчас я понимаю, каким был незрелым, как часто шел на поводу у людей и обстоятельств — родители, слава, деньги. Все убеждали меня, что счастье где-то там, в столице, на вершине. Я прошел этот путь и осознал, что для меня счастье совершенно в другом.

Да, я полюбил хоккей, несмотря на то что не мечтал о нем. Люблю свою команду, уважаю тренера. Спорт стал неотъемлемой частью моей жизни. Но в личной жизни мне важно совсем другое. Я хочу мою Алену, девушку, которая когда-то наивно мне доверилась, открыла свое сердце и полюбила по-настоящему. Она любила меня в старых шмотках, на разваливающейся машине. Она искренне радовалась, когда я дарил ей простые цветы, водил в местное наше кафе, у которого даже не было звезд. Она не обращала внимания на мишуру — она видела меня. Именно этого мне хотелось от Агаты, но я так и не смог получить.

Я очень надеюсь, что Алена простит меня.

В Новосибирск мы приехали с командой за неделю до Кубка, чтобы разместиться, отдохнуть, пообвыкнуться, на местном льду покататься. Билеты для Алены и Стеши были высланы заранее, естественно, в первый класс.

— Ты куда это собрался? — на ступенях Сибирь-арены меня догоняет Роман Антонов.

— В аэропорт, — оборачиваюсь на него.

— Слушай, я все хотел с тобой поговорить. — Он нервно прочесывает волосы, стряхивая сыплющуюся с неба ледяную крошку.

— Не терпит? Я спешу. — Прикрываю глаза.

— Я быстро. Не хочу откладывать. — Роман сбегает дальше по ступеням и разворачивается.

— Пошли отойдем, — машу рукой. Мы теснимся в сторону, чтобы не мешая потоку людей, шныряющему туда-сюда по ступенькам. На нас периодически поглядывают, но пока никто не подходит.

— Это личное.

Роман заметно нервничает, упирается кулаками в бока, смотрит на меня с сомнением.

Это что ж у него такого личного ко мне? Удивленно дергаю бровью, смотрю на него выжидающе.

— Агата страдает, — вдруг выдыхает он.

Твою ж мать!

А тут у нас горе-утешитель, насколько я понимаю.

Из груди рвется тяжелый выдох. Попал, бедняга... Рома всегда неровно дышал к моей будущей бывшей жене, много шутил на тему того, как мне повезло, что я оказался рядом с ней первым.

Но он никогда не переходил черту.

— И ты, значит, решил утешить? — уточняю я.

— Но вы же больше не вместе, — он разводит руками и скалится.

— Не вместе, — пожимаю равнодушно плечами. — Я еду встречать Алену с дочкой.

— Ну вот и отлично, — Роман выдыхает. — У вас же с Агатой точно все? — напряженно на меня косится.

— Точнее не бывает, — уверенно киваю.

— Надеюсь, это не будет проблемой для нас.

— Для меня — нет, — качаю головой.

Я хочу забыть о своем неудачном браке. Я поставил точку в наших с Агатой отношениях давно. А вот насчет нее я не уверен. Слишком Агата мстительная. Я ее эго задел. И хоть она меня никогда не любила — в этом я уверен на все сто процентов — она меня не простит. Потому что я посмел расстаться с ней — такой прекрасной, идеальной, той, которую хотят все. Не дал облить помоями Алену, на всю страну объявил, что любил лишь ее. Жестоко, возможно. Но это был лишь ответ на ее грязные манипуляции.

Через два месяца бракоразводный процесс будет закончен, и я официально стану свободным. Жду этого момента с нетерпением.

Оставляю счастливого Ромыча у арены дальше мечтать об Агате и прыгаю в подъехавшую машину такси. Мчу в аэропорт.

Предупреждать Рому об Агате смысла не вижу. Его глаза и так прекрасно видят, что она из себя представляет. Но Ромыч не я, у него совершенно другие приоритеты в жизни, так что, возможно, они идеально друг другу подойдут. Уверен, даже если буду видеть их вместе, у меня внутри ничего даже не дернется.

Заезжаю в цветочный, чтобы купить два букета для моих прекрасных девочек. Топчусь в зоне прибытия. Как только они выходят, Стеша видит меня и с радостным визгом бежит навстречу. Ловлю ее на руки и кружу.

— Я скучава, папа! — возвещает она на весь аэропорт.

Ее звонкие слова теплом разливаются в моей груди. Прижимаю Стешу к себе и подхожу к Алене. Ее руки нервно сжимают ручку чемодана на колесиках, взгляд неуверенный.

— Это тебе, — протягиваю цветы. Отделяю маленький букет для Стеши и ей тоже вручаю. — Устали?

— Не-а! — Стеша мотает головой. — Мы читави книжки, смотвели мутики, игвали в камень-новжницы…

Алена рядом устало улыбается, закатывает глаза.

— Перелет был длинным, мы успели даже поспать, — добавляет тихо.

— Да, но это было неинтевесно! — куксится Стеша.

— Может, пойдешь ножками? — предлагает Алена дочери, но та обнимает меня за шею и качает головой.

— Я у папы на вучках. Я скучала.

В отличие от мамы, дочка себя ведет уверенно и открыто. А с Аленой нам еще предстоит поговорить.