*Илай*

— Спасибо, Марат, — присаживаюсь в кресло перед Лаймановым.

— Тебе спасибо, — он скалится, — поднимешь мне рейтинги, а то давно что-то скандальчиков не было. Все вокруг такие скучные стали.

— Рад, что смог помочь твоим рейтингам, — криво усмехаюсь.

— Но ты не думай, — он разводит театрально руками, — я тебе сочувствую, конечно. Но не от всего сердца.

Хоть не лицемерит, уже хорошо. Позволяю прикрепить к рубашке петличку, морщусь от лампы за спиной Марата, прошу поправить. Еще пара моментов, и мы начинаем запись.

Много раз был на различных интервью, но сегодня волнуюсь больше всего. Впервые я буду говорить действительно о личном.

Лайманов ерзает в кресле, устраивается. В руке список вопросов, которые он планирует мне задать. Я их даже не видел, потому что об интервью договаривался ночью. Аскаров позвонил ему лично, попросил «прям щас». А как отказать крестному отцу собственных близнецов? Вот Лайманов и сдался; особенно его энтузиазм проявился после просмотра истерической отповеди Агаты.

— «Откровенный разговор» с Маратом Лаймановым, — Марат расслабленно смотрит в камеру, будто бы заигрывая с ней. — Без всяких предисловий представляю моего сегодняшнего гостя: Илай Басов.

Не получилось у Агаты с «Откровенным разговором», как она грозилась, зато он будет у меня.

— И первое откровение от звезды, — двигается ближе.

— Я обычный человек, такой же, как все остальные, — усмехаюсь, — был момент, когда я словил звезду, но жизнь отрезвила меня быстро.

— Жаждем об этом услышать, — Марат говорит за себя и за аудиторию. В студии пусто, конечно. Только мы с ним, а также персонал, но ощущение, что я в наполненной людьми студии и собираюсь раздеться перед зрителями, не отпускает.

— Это случилось после травмы…

Рассказываю о том сложном периоде. Понимаю, что доверие зрителя нужно заслужить и нет ничего лучше, чем рассказать о болезненном опыте.

— Я многое переосмыслил после нее. Карьера когда-нибудь закончится, и важно, чтобы рядом были те, кому важен я, а не слава. Понимаешь?

— Да, — он согласно кивает, — друзья, семья.

— Верно.

— Откровение второе.

— Я не хотел играть в хоккей.

— Серьезно? — Марат дергает бровью.

— Я собирался стать архитектором. В детстве меня привлекали огромные небоскребы, и я мечтал, что построю самый высокий в мире.

— Амбициозно.

— Мне было десять. И если бы не травма старшего брата, который о хоккее мечтал, мы бы с тобой здесь никогда не встретились.

— Получается, ты занял его место?

— И до сих пор чувствую за это вину.

Дальше мы немного говорим о об отец-тренере, о первой победе, о гонорарах. О благотворительности. Этим хвастать неохота, но мне нужны очки в глазах аудитории.

— Думаю, уже все в курсе, — подхожу к главному, — что я развожусь.

— Мы видели эмоциональное интервью твоей жены, и оно вызвало большой резонанс.

Еще какой! Два рекламных контракта, моих личных, не связанных с Агатой, уже слетели. Дальше будет больше.

— У тебя есть дочь, — Марат щурится.

— Стефания. Ей два, — я перевожу дыхание. — Мне сложно об этом говорить, но, думаю, необходимо, — собираюсь с мыслями, ведь Алена будет смотреть мое интервью. На мнение остальных мне, в общем-то, плевать. Я хочу, чтобы она меня услышала. — Три года назад я совершил самую большую ошибку в жизни — расстался с прекрасной девушкой, которую зовут Алена. Она единственная, кого я по-настоящему любил. Расстался потому, что не был готов к тем сильным чувствам, которые появились по отношению к ней. К тому, что дышать без нее становилось все сложнее и сложнее. И даже хоккей отходил на второй план. В общем, я принял самое тупое решение из всех возможных — решил уехать в Москву и забыть о ней. О том, что у меня есть дочь, узнал недавно.

— Получается, твоя дочь росла без тебя? — Марат откидывается в своем кресле.

— Да, — мои пальцы вжимаются в мягкую кожу подлокотников кресел, — но я очень хочу это изменить. — Пытаюсь подобрать слова, чтобы поговорить о жене, но это очень сложно. После ее интервью мне хочется исключительно материться. Надеюсь, все наши вопросы будут решаться через адвокатов. — Обсуждать интервью Агаты мне не хочется, — наконец выдаю. Губы сами кривятся, — но считаю важным пояснить следующее: в наших отношениях давно разлад. Мы практически не видимся из-за несовпадающих графиков, у нас разные взгляды на жизнь и семью, разговаривать у нас тоже больше не получается. Развод — закономерный финал для нас.

Дальше Марат расспрашивает о предстоящем Кубке Первого канала. В этом году он пройдет в Новосибирске. Наша команда сыграет со сборными Беларуси и Казахстана. Обсуждаем шансы, сильных игроков.

— Очень надеюсь, что Алена со Стешей смогут приехать меня поддержать.

— Мы все надеемся на это, — Лайманов улыбается. — Они обязаны! Нам нужна твоя идеальная игра, и, кажется, теперь она может зависеть от двух конкретных девочек. Уверен, в случае проблем с билетами, президент выделит частный самолет, чтобы их привезти.

— Это было бы чудесно, — улыбаюсь в кулак. Пусть попробует теперь Алена не приехать. Частный самолет не обещаю, но первым классом вы прилетите. По телу распространяется приятное тепло при мысли о том, что они могут провести со мной неделю. Будут смотреть на меня с трибун, болеть за меня.