*Алена*

Я не истеричка какая-нибудь, я взрослая женщина. Мать!

Илай приехал к Стеше. Из Москвы к ней прилетел, значит, действительно по ней скучает. Я прекрасно знаю, насколько это для него сложно, как для спортсмена. Когда мы встречались, помимо воли многое узнала. У них режим, питание, обязательный отдых для восстановления после энергозатратных тренировок. А перелет, тем более два за выходные, — тот еще стресс для организма. Скоро игра, и тем не менее Илай идет на риск.

Пусть я на него злюсь, но это мои эмоции в отношении бывшего, который до сих пор не стал хорошим, как мне представлялось в розовых мечтах. А у них со Стешей другая история. Они папа и дочь. Их отношения будут строиться отдельно от моих с ним.

Я не хочу быть матерью, которая из-за собственной обиды лишает дочь отца. И наговаривать на Илая ничего не стану, как и пытаться их разлучить. Стешенькая моя так трогательно бормочет «папа», когда видит Илая по телевизору. И он меняется в лице, когда видит ее.

Да, не полюбил меня. Да, бросил. Но, в общем-то, мне никто ничего и не обещал. Беременность вышла случайной. Не будь ее, я бы Илая Басова больше никогда в своей жизни не увидела.

Старательно раскладываю еду по тарелкам и медленно дышу на счет. Надо успокоиться, иначе Стеша поймет, что с мамой что-то не так. Моя девочка всегда хорошо чувствует мое настроение.

— Мама, мама, — дочка вбегает на кухню с длинным котом-сосиской, — мне папа подавив! Это для сна!

— Ух ты! — умиляюсь, потому что кот действительно очаровательный.

— А это для мамы, — Илай идет следом за дочкой. В руке у него маленькая коробочка.

Я, естественно, никаких подарков от Басова принимать не собираюсь.

Не хватало еще!

— Помню, тебе раньше нравились котики, — он открывает коробочку и ставит на стол. Внутри на тонкой цепочке милейшая подвеска из белого металла — котик с камушком в лапках. Выглядит очень изящно и оригинально.

— Я не возьму, — отвечаю тихо. Котики мне нравились и до сих пор нравятся. Кому вообще могут не нравится котики? Но я не собираюсь продавать свою благосклонность за подарки. — Давайте за стол.

— Пусть тогда полежит тут, — Илай оставляет коробочку на подоконнике и возвращается за стол. Помогает Стеше забраться в ее стульчик для кормления, кота пристраивает на свободный стул за столом. Он действует очень мягко, все время улыбается.

За ужином происходит торг котлетами. Стеша пытается обменять на свою одну целых два пирожных Илая. Приходится положить ему добавки. Дочка вздыхает, торгуется — одну котлетку на одно пирожное. Илай расхваливает ужин, говорит Стеше, что это точно самые вкусные котлеты в его жизни и будь у него еще хоть одна, он бы точно не поделился. Серьезным тоном шепчет дочке, что, возможно, ее котлетка волшебная.

Стеша не сильно верит, но тем не менее съедает все подчистую. А потом настает время пирожных. Мне выделяют шикарное в виде цветка, а вся коробка отправляется на растерзание отцу и дочке. Вкусные засахаренные вишенки Илай отдает дочке сразу. Они начинают пробовать все пирожные и обсуждать, какое самое вкусное, начинки и вкус. Под конец дегустации оба в белковом креме.

— Уси, — дочь заливается хохотом и тычет в нос отца перемазанным в креме пальчиком. Илай оказывается весь в креме, облизывает губы и пальцы, корчит рожицы. Конечно, это ужасно, что я думаю, до чего он сейчас горяч.

Не такой жесткий и холодный, как на льду, а вот такой — теплый и домашний, как на этой нашей кухоньке.

После еды все идем умываться. Потом наша принцесса притаскивает лего, и они с Илаем начинают строить замок. Со щемящим сердцем я замечаю, как легко Стеша идет на контакт с отцом, как все больше ему открывается и доверяет.

— Нам нужны еще руки, — говоритт Илай, зазывая меня к ним на ковер.

Я тихонько устроилась на диване с чашкой чая, рассчитывая побыть лишь зрителем. Нерешительно пожимаю плечами.

— Мам, ну мам, — складывает Стеша ладошки и вытягивает губки, — я поцевую!

— Ох, тогда я, конечно, согласна, — ставлю кружку на подлокотник и опускаюсь на ковер. Каким-то образом Илай сразу оказывается рядом, сыпет мне разноцветные детальки и показывает на недостроенный участок замка.

Мы строим, болтаем втроем и то и дело переглядываемся с Илаем. Он совершенно расслаблен и выглядит счастливым. А я вся в напряжении. В девять переношу сонную Стешу в детскую. Укладываю ее в кроватку, включаю ночник. Глажу по волосам, целую. Сказка сегодня не нужна, дочка и так засыпает. Илай рядом, наблюдает за нами очень внимательно.

— А ты завтва пвидешь? — шепчет Стеша, закрывая глазки.

— Обязательно, — Илай присаживается на ковер рядом с кроваткой. Его пальцы нежно поглаживают Стешину ладошку, которой та обнимает своего нового длинного кота.

Мне мучительно хорошо оттого, насколько сейчас все правильно. Как на сказочной иллюстрации в одной из детских книжек Стеши — мама, папа, доченька. В воздухе витает нежность. Завтра Илай уедет, конечно. Но я не стану об этом думать. Я хочу запомнить этот волшебный для меня момент.

— Она идеальная, — Илай касается шелковистых волос Стеши, — на тебя очень похожа.

— И на тебя, — осторожно поднимаюсь на ноги, и мы вместе выходим из детской. Илай устало потягивается, растирает ладонью плечо. Лицо при этом страдальчески кривится.

— Сильно болит?

— Терпимо, — он отмахивается, — сейчас приеду в гостиницу, намажу чем-нибудь.

— А к врачу ты ходил?

— Не успел. После выходных уже. — Илай садится на диван и расслабленно кладет голову на спинку.

— Может, здесь сходишь? У нас тоже неплохие врачи. Ермолов до сих пор принимает.

— Кхм, заскочу, если получится, — он прикрывает глаза. — Спасибо, что заботишься.

— Я просто… — пожимаю плечами.

— Тебе просто не все равно, несмотря на то, как я с тобой поступил, — он подается вперед. Упирается локтями в колени.

— Тебе пора, — подбираюсь. Как-то наш разговор сворачивает не туда.

— Правда?