*Илай*

— Нет, — вру не моргнув глазом. Я не собираюсь впутывать в наш с Агатой конфликт ни дочку, ни Алену. Обиженная женщина может натворить бед, особенно если у нее есть известность и деньги. — Я оставлю тебе квартиру. Определенную сумму по брачному договору.

Брачный договор являлся обязательным условием, которое перед вступлением в брак поставили нам наши менеджеры. В общем, я и сам был не против, как и Агата. Карьера каждого из нас могла сложиться по-разному, оба не хотели рисковать. Но как мужчина, я добавил себе ответственности внушительными отступными. Квартира — дополнительный бонус.

У нас с Агатой было несколько совместных лет. Сложных, болючих, но одновременно наполненных страстью. Иногда проскальзывало даже что-то теплое. Ее известность помогала мне в заключении контрактов с рекламодателями, моя — ей. И я благодарен за все, что было. Хочу, чтобы мы расстались нормально.

— У тебя кто-то есть, — она постукивает пальцами по столу. — Кто она?

— Агата, услышь меня. Дело не в другой женщине, — двигаюсь к ней ближе, — дело в нас. У нас не выходит!

— Нет! Ты кого-то встретил и решил сбежать, — она вскакивает на ноги. — Я не дам вам спокойно жить, так и знай! Ты от меня так просто не избавишься! — в ее глазах полыхает ненависть.

— Мой адвокат приготовил все документы. Хочешь ты или нет, мы разведемся, — со вздохом тру усталые веки. — Зачем нам скандал, Агата? Давай решим все мирно.

— Я не дам тебе развод! — кривит губы.

Снова сбегает, оставив за собой последнее слово. Как и в любом конфликте с ней, в конце я остаюсь один.

— Ваш салат, — официантка ставит передо мной Агатин цезарь.

— Будьте добры, принесите стейк, — прошу девушку. Режим никто не отменял, мне нужен белок.

По телефону даю отмашку адвокату начинать бракоразводный процесс. Агата может сколь угодно долго тянуть и истерить, я ждать не готов. Я хочу как можно быстрее развестись и начать заново. С Аленой и Стешей.

Я заберу их в Москву, как только смогу уговорить. В последнее время только об Алене и думаю. Достаю из кармана телефон, смотрю на заставку. У меня там она с дочкой. Улыбается искренне и тепло.

«Я хочу вырваться к вам на выходных», — пишу Алене.

«Стеша будет рада», — приходит в ответ.

«А ты?»

Смотрю на экран. Появляются две галочки — Алена прочитала. Но ответа я не получаю. Зато получаю массу новых фотографий в сети, где мы с Агатой вместе. Интернет-издания снова нахваливают нашу пару.

Становится тошно оттого, как легко люди ведутся на красивую картинку. К сожалению, мы с Агатой стали ее заложниками.

До выходных время летит стремительно. Я получаю еще два скандала с Агатой: по телефону, когда адвокат активирует процедуру развода, и лично, когда в пятницу ночью она приезжает в квартиру совершенно невменяемой. Пьяную попытку меня соблазнить даже вспоминать не хочу.

Оставляю Агату отсыпаться, а сам спешу на самолет. Пусть тут все в Москве хоть сгорит к чертям, я хочу увидеть Стешу и Алену.

До их новой квартиры добираюсь к семи вечера. Успеваю по дороге купить цветы и коробку красивых пирожных.

— Привет, — смущенная и немного растерянная Алена встречает меня на пороге.

— Привет, — отдаю ей цветы.

Мы мнемся в прихожей, напряженно друг друга разглядывая. Хорошо, что у нас есть Стеша, которая здорово разряжает обстановку.

— Ивай! — ее звонкий голосок доносится снизу и тут же наполняет теплом мое сердце.

— Привет, — приседаю на корточки, — это тебе.

— Касиво, — она забирает свой букетик, но смотрит на коробку с пирожными. — А ето кому?

— Тоже тебе. И маме. И может быть, мне, если угостите, — поднимаю взгляд на Алену. Она продолжает теребить бутоны свежих роз и напряженно на меня смотрит. — Жутко устал после перелета, — вздыхаю.

— Заходи, — Стеша тянет меня внутрь квартиры, и Алена вынужденно смещается в сторону. Губки поджимает, между бровей залегает глубокая морщинка. Глаза неспокойные, как море в шторм.

Кажется мне, интервью Агаты и фотографии могли сыграть в ее настроении ключевую роль. Аленино поведение очень похоже на ревность. И я рад, если это так, — значит, не все еще потеряно.

Ее взгляд падает на мою спортивную сумку на плече и становится еще более напряженным.

— Я не буду вас стеснять, — наклоняюсь к ее ушку, — выгонишь в гостиницу, как только надоем.

Слышу, как шумно она сглатывает. Вижу, как вскидывает на меня гордый взгляд. Все в ней кричит об обиде, которую девочка не собирается мне выказывать, но и скрыть эмоции у нее не получается.

— Мы собирались ужинать, — наконец роняет она, — присоединишься?

— С удовольствием, — взгляд застревает на ее губах, — я очень голодный.

— Где ванная, думаю, знаешь, — Алена обходит меня и закрывает дверь. — Мы на кухне.

— Угу, с пивожными, — Стеша цепляется пальчиками за коробку и тянет на себя, — гвибочки, цветочки, вифенки!

— Сначала ужин, потом сладкое, — коробка оказывается в Алениных руках.

— Ну одно, — Стеша надувает губки и смотрит на меня, ища поддержки. Выглядит дочка такой милой, что сразу хочется кивнуть и отдать всю коробку, но предупреждающий взгляд Алены останавливает меня.

— Давай сначала поужинаем. Мама, наверное, что-то очень вкусное приготовила.

— Катветы, — вздыхает дочка.

— Класс. Я домашних котлет сто лет не ел.

— Ну да, — хмыкает Алена и отправляется на кухню.

Да, так и есть, блин. В моей квартире кухней никто никогда и не пользовался. Не понятно, зачем вообще ее спланировали во время ремонта. У нас с Агатой либо доставка была, либо ресторан.

— Я тебе свою катвету, а ты свое пивожное, — хитро улыбается дочка. — Хотеф?