*Алена*

В день переезда оставляю дочку у родителей. Отца из больницы отпустили, прописав домашний режим. Мама его дальше двора прогуливаться не пускает, следит, как коршун за нерадивым птенцом.

— Лучше бы ты к нам обратно переехала, — бурчит отец, — дом большой.

— Пап, я тебя люблю, — обнимаю его. Но о предложении вернуться даже думать не могу. Тут Басовы под боком. Я все время опасаюсь, что могу с ними столкнуться — и опять начнется. Уверена, ненавидят они нас теперь в разы сильнее, ведь Илай выбрал дочь, а не их.

— Прости, — Оля догоняет меня у входной двери, — ну, за то, что я в больнице… — она покаянно смотрит на меня. — Честно. Вырвалось. Я сильно на взводе была, и в общем… — протягивает руки и крепко меня обнимает. — Ты же знаешь, я тебя люблю. И то, что я Адама… ты понимаешь. — Ей тяжело, но она говорит дальше. — Это никак не влияет на мое отношение к тебе. Вот, — так же резко отстраняется. Смотрит в сторону.

— Я знаю, — протягиваю ей мизинчик. — Мир?

— Мир, — она протягивает свой, и мы скрепляем наше перемирие. — Не говори родителям, ладно? Я взрослая, Алена. Я сама разберусь.

— Не скажу. — Мой взгляд падает в дверной проем кухни, где мама с отцом спорят насчет его обеда. Ни жирного, ни соленого, ни мучного. Мама давит, отец ершится. Крылышки ему подавай. Родителям сейчас новых проблем лучше не добавлять, особенно отцу. Но если что-то сказать только маме, то отец узнает об этом через час, не позже. Не умеет мама хранить от него секреты.

— Спасибо.

— Оя! Пафли гуять! — Стеша выбегает из кухни. Ей наскучило наблюдать за перебранкой моих родителей, и теперь ее цель тетя. — Я на озево хосю!

— Пошли, я тоже туда хочу, — Оля тепло улыбается племяннице.

С легким сердцем оставляю родительский дом. Кажется, у них все потихоньку налаживается.

«Машина приехала?»

Сообщение от Илая настигает меня в квартире. Коробки собраны — их оказалось на удивление много, так что самостоятельно перевезти вещи я бы не смогла.

«Да. Спасибо за помощь», — печатаю быстро. Водитель и грузчик по совместительству переносит коробки. Стекло отставляю отдельно, чтобы ничего не разбилось, его в самом конце понесем.

Илай начал писать каждый день. И я не понимаю, как к этому относиться.

Утром он спрашивает, как мы спали, какое у нас настроение, просит фото Стеши за завтраком или с прогулки. Вечером желает сладких снов. Я тоже вежливо осведомляюсь о его делах. В ответ Илай присылает фото с тренировок или каких-нибудь детских игрушек, которые для Стеши присмотрел. Еще он высылает фото и описание квартир в Москве.

«Я хочу вырваться к вам на выходных».

Это сообщение застает меня врасплох. Сегодня среда, так что пара дней — и я могу увидеть Илая собственной персоной. Это неожиданно. И волнующе.

«Стеша будет рада», — набираю дрожащими пальцами.

«А ты?»

А что я? Я как глупая дурочка слежу за новостями и не вижу того, что обещал Илай. Ни единого намека на его развод со звездной женой. Наоборот, вчера показали интервью Агаты. В скором времени они вместе будут представлять одежду известного бренда. Она женскую, он мужскую. Когда Агата рассказывала об Илае, вся лучилась счастьем.

Счастьем, от которого мне больно. Эта мысль не стала для меня неожиданной. Я и так понимала, что мои чувства к Илаю продолжают гореть во мне. Горечь захлестнула до кома в горле. До невыплаканных слез.

Я не буду его любовницей!

Как бы мило Илай ни общался со мной, как бы ни пожирал взглядом, — не буду любовницей, и все. И переписки эти надо прекращать. И заигрывания. Мне от них только хуже.

Оставляю сообщение Басова без ответа и спешу вниз. Лучше переездом заняться, чем опять себя грызть.

— Привет. Переезжаешь? — Рядом с машиной стоит Адам. Челюсти стиснуты, в глазах тонна осуждения.

— Переезжаем, — поправляю его. Ставлю коробку с хрустальными бокалами, которые мама подарила на прошлый новый год, в салон и возвращаюсь к мужчине. — Давно не виделись. Прости за билеты, — тяжело вздыхаю, — я забыла. Прости.

— Я и не надеялся, — он хмыкает. Водитель уходит за новой коробкой, и мы с Адамом остаемся наедине. — Это плохое решение, Алена.

— Лучшее для Стеши, — отвечаю тихо, удерживая его напряженный взгляд, пропитанный тоской.

— А для тебя? — Адам складывает руки на груди.

— Я сделаю так, как лучше для нее.

— Мы могли бы попробовать…

— Тебе нужна женщина, которая будет тебя любить, — осаживаю его. Я обязана сказать правду и не оставлять Адаму иллюзорных шансов. Так будет правильно. — А я не смогу. Никогда. — От волнения и дрожи с трудом втягиваю в легкие воздух. Мне нелегко делать ему больно. — И Стеше нужен родной отец. Его невозможно заменить.

— Зря ты так, — Адам качает головой. Взгляд наполняется свинцовой тяжестью и скользит по мне, вызывая желание отодвинуться. Он зол, но пытается держаться, — он еще сделает тебе больно. Или думаешь, прибежит из своей Москвы и женится на тебе?

— Я на это не рассчитываю, — отвожу взгляд.

— Еще как рассчитываешь, — горько усмехается.

Я сделала больно Адаму. Адам сделал больно мне. Да, в глубине души я бы хотела этого. Нормальную семью для себя и Стеши. С настоящим папой. А не неопределенность с приезжающим по возможности чужим мужем. Но я никогда не признаюсь в этом вслух. Не смогу.

Мотаю головой, но Адам этого уже не видит. Он развернулся и размашистым шагом удаляется из двора. Надеюсь, его обида на меня распространится и на Олю. Он ей не пара.