*Алена*

— Папа? — Стеша делает шаг к двери, которая только что захлопнулась за Илаем. В глазах дочки растерянность.

— Иди ко мне, — подхватываю ее на руки. Кружу, чтобы отвлечь, зацеловываю. — Мы сейчас оденемся и пойдем гулять! Хочешь, листики вместе пособираем. Или в песочницу, — пытливо заглядываю в большие детские глазки. — А может, в кафе? М-м-м?

— Листики, — Стеша обнимает меня за шею и затихает. Бедненькая моя, ей тяжело. Такая маленькая, но уже все понимает. Мне Илая хочется прибить за то, что он вот так с ней. И в тоже время Басов сделал то, о чем я всегда тайно мечтала — признал дочь. Он заботится о ней. О нас…

Даже с семьей своей поругался ради Стеши.

Пора признать: он не знал о дочери, у него своя жизнь в Москве, контракт. Между нами тысячи километров. Илай не может бросить все и остаться с нами. А я… я сама отказалась поехать за ним.

Я не хочу чувствовать себя виноватой. Но смотрю в расстроенные глаза Стеши, и вина просачивается в меня, начинает разъедать.

Где оно, единственно верное решение, приняв которое, я сделаю счастливыми всех? Дочь, моих родителей, сестру, Илая? И может быть, после всех и саму себя.

Ключи от новой квартиры жгут карман. В этой квартире я живу вынужденно, потому что ни на что лучшее не заработала пока. Соблазн пересиливает, и на следующий день после того, как проведали отца в больнице, отправляемся со Стешей по нужному адресу.

Дом этот я знаю, его сдали всего год назад. Он у нас самый элитный, так сказать. На входе даже сидит милый дядечка пенсионного возраста и смотрит в своей отдельной комнатушке телевизор.

Показываю ему договор, он рассеянно кивает на лифты.

— Вы у меня уже записаны.

— Спасибо, — веду Стешу в новый лифт, в нем чисто и приятно пахнет.

— Ух ты! — дочка любуются собой в огромном лифтовом зеркале. Я тоже поправляю прическу. Осматриваю свое тревожное бледное лицо. Пытаюсь подбодрить себя улыбкой.

Эта квартира для Стеши в первую очередь. Она дочь Илая и заслуживает всего, что он ей дает. А я устала все тянуть сама, не могу больше. Я действительно это осознаю. Каждый раз пересчитываешь пособие, досадуешь, когда на любимые Стешины творожки и мясо поднимается цена хотя бы на рубль, чувствуешь собственную никчемность, когда она вырастает из недавно купленной одежды и нужна новая. Хватит. Мне необходима передышка.

Отпираю нужную дверь и осторожно заглядываю внутрь.

— Ого…

Меня встречает большое светлое пространство гостиной. Мебель цвета мокко, занавески нежно-зеленые, как только что пробившаяся молоденькая весенняя травка. Полы паркетые, обеденный стол в стиле ретро. Над пространством поработал очень талантливый дизайнер, превратив квартиру в уютное теплое гнездышко.

Мы со Стешей оставляем одежду в большом зеркальном шкафу у двери.

— Касиво, — дочка бежит по пушистому ковру с геометрическим рисунком в этническом стиле.

— Очень красиво, — прикусываю губу. Мне страшно посмотреть в договор и увидеть сумму, которую Илай ежемесячно будет выкладывать за эту красоту. Замираю от восторга, когда оказываюсь в просторной кухне. Пальцы с дрожью скользят по новеньким фасадам лимонного цвета, по дорогущей технике, которой, кажется, до меня еще ни разу не пользовались.

— Это дом пинцессы? — Дочка тянет меня в комнату, оказывающуюся детской. Она подойдет как для мальчика, так и для девочки. На стенах милые обои с лесом и сказочными зверями, кровать застлана нейтральным бежевым покрывалом. Кругом все продумано и так и манит остаться.

— Это теперь наш дом, — целую Стешу. Оставляю ее исследовать детскую, а сама иду дальше. Заглядываю в спальню, где меня впечатляет огромная двуспальная кровать с идеальным матрасом. Сажусь на ее край и некоторое время кручу в руках телефон. Я обязана Илая поблагодарить.

«Спасибо. Квартира такая красивая», — пишу сообщение в мессенджере.

«Пожалуйста. Я очень рад, что тебе нравится».

«Как долетел?» — кусаю губы. Это же просто вежливость с моей стороны. Ничего личного.

«Хорошо. Как вы?»

«Стеша отлично, рассматривает детскую. Скучает по тебе». Смещаю фокус на дочку.

«А ты?»

Я? Ох… скучаю ли я?

Зажмуриваюсь, вспоминая наш с Илаем разговор на кухне. Как он несколько раз оказывался совсем рядом. Его взгляд на мои губах, соприкосновение наших тел, крепкие мужские ладони на моих плечах. Инстинктивно потираю шею, по которой рассыпались мурашки от его жаркого дыхания.

Я запрещала себе думать о нем. Но Илай как засел в моей голове когда-то, так и остался там. Я же ни с кем другим даже не целовалась. Я и безумно его любила, и ненавидела до чертиков, и презирала, и тайком мечтала хотя бы издали на него посмотреть. Все что угодно, кроме равнодушия.

И теперь, когда он вдруг появился и был так внимателен, а после уехал, я... скучаю. Злюсь на себя и скучаю.

Но ему точно не нужно об этом знать!

«У меня все хорошо. Не буду больше тебя отвлекать», — набираю и собираюсь спрятать телефон в карман, но не успеваю.

«Ты не отвлекаешь».

Перечитываю сообщение несколько раз. Мне начинает казаться, что наше общение становится похоже на флирт.

«Пришли мне ваше фото».

— Фото? Наше? — я шумно набираю в легкие воздух и задерживаю дыхание.

Фото. Фото. Фото…

Пу-пу-пу….

Это же просто фото.

Издаю нервный смешок и нерешительно открываю галерею снимков. Да что такого? У Илая действительно даже фотографий дочери нет, это неправильно. Нужно ему отослать что-нибудь, раз хочет.

Выбираю несколько фотографий с сегодняшней прогулки. Потом еще десяток со дня рождения. И где мы уток кормим. А вот тут Стеша смешно ела розовую сладкую вату и вся перепачкалась.

«Спасибо», — приходит через пару минут.

«Можно мне пару фото Стеши с мамой?» — еще через минуту.

Со мной, получается…

Кхм, ничего такого, наверное. Он ведь просит с дочкой, а не в белье! Успокойся, Елисеева.

Я слишком долго и напряженно думаю о чертовом фото. Пытаюсь взвесить все за и против. Разгадать, что бы значила я для него на фото. Разозлившись на себя за хоровод дурацких мыслей, от которых вдруг разболелась голова, отсылаю первое попавшееся. Илай хочет фото дочки с мамой, вот и все. Пожалуйста — с сегодняшней прогулки, где мы со Стешей сделали селфи в листиках. Я там без косметики, улыбка на пол-лица, глаза как у китайца, на голове гулька. Обычное мамское фото.

«Спасибо. Подошло».

Куда подошло?

— Черт!

Глаза округляются, когда я получаю скриншот заставки с айфона Илая — то самое фото.

Нет! Я не буду об этом думать!

Нервно засовываю телефон в карман и иду к дочке. Приставучая мысль о том, что я могла бы выбрать фото и получше, начинает назойливо сверлить мозг. Но, блин, послала же это дурацкое!