*Илай*

Утром перед самолетом заезжаю к Алене снова. Они со Стешей только проснулись, обе в пижамах, еще сонные, уютные. Дочка ходит вокруг меня, с любопытством рассматривая. Больше не повторяет слова папа, но поведение ее изменилось. Малышка явно озадачена.

— Это тебе, — вручаю дочке маленький букетик цветов, — и тебе, — протягиваю второй такой же Алене. У бабушек купил по пути. Это сухоцветы. Цветочный, к сожалению, в это время еще был закрыт.

— Пасибо, — дочка сжимает букетик в своих маленьких ручках.

— Позавтракаешь с нами? — Алена робко улыбается.

— Да. У меня есть немного времени, — бросаю взгляд на часы. — Какие новости от Петра?

— У папы все хорошо. Выспался, ему снова поставили капельницу. И он решил, что хочет выписаться, но мама не позволила, — кусает нижнюю губу. — Спасибо, что помог с палатой. Мама осталась ночевать с отцом и пока побудет рядом с ним, чтобы он снова чего-нибудь не надумал.

— Я рад, что смог помочь хоть как-то, — заставляю себя отвести взгляд от короткой розовой пижамки.

Пока я сижу рядом с закипающим чайником на кухне, девочки убегают умыться. Алена успела накинуть на плечи длинный лавандовый халат. Он соблазнительно очерчивает ее тело, не сильно помогая что-то спрятать. Стеша прибежала вся мокрая с медведиком в руках. Его плюшевая мордочка перепачкана зубной пастой.

— Кто-то чистил зубы, — улыбаюсь и помогаю ей забраться в высокий стульчик для кормления.

Алена занимается утренней кашей, следит за кофе в турке, то и дело косясь на нас со Стешей.

— Добий мифка потисив зубы за меня! — выдает дочка.

— Ого.

— Но вечером он не сможет так сделать, — Алена закатывает глаза, — перед сном наша Стешенька будет чистить зубы сама.

— Не хосю! Пуфть мифка!

— Но тогда кариозные монстры придут за твоими зубками, Стефания, — цокает недовольно Алена, — и что же мы будем делать? Опять пойдем к стоматологу?

— У-у-у-у, — дочка морщит носик, бросая на меня полный надежды взгляд, — папа их пвогонит!

Сердце сжимается резко, полностью перекрывая возможность дышать, словно кто-то невидимый просунул руку мне в грудную клетку и сдавил там его. Приходится растереть ладонью место, где печет.

— Папа всех прогонит, — говорю хрипло, — но зубки чистить все равно нужно.

— Не-е-е, — дочка недовольно складывает ручки на груди. Оттопыривает нижнюю губу и хмурится.

— Рисовая, — Алена ставит передо мной тарелку с кашей, посыпанной ягодами голубики. Рядом кружка с кофе.

— Спасибо, — берусь за ложку. Я уже поел в отеле, но сейчас мне хочется составить Алене со Стешей компанию, раз уж я попал на такой милый семейный завтрак. С удовольствием ем сладкую кашу. Наблюдаю, как дочка сначала с большим энтузиазмом собирает все ягодки и складывает себе в ротик, а только потом принимается за кашу, но уже без особой радости.

Чем больше провожу времени с девочками, тем тяжелее уезжать. Контракты и обязательства кажутся путами, от которых хочется избавиться или хотя бы ослабить. Мне нужно время. Неделя, две, чтобы уговорить Алену на переезд. Но у меня этого времени нет, что бесит до зубовного скрежета!

Время утекает как песок сквозь пальцы, и вот уже мне нужно ехать. На пороге передаю Алене ключи от арендованной квартиры и конверт с документами.

— Подумай над моим предложением, — прошу ее. А взгляд все время мечется к Стеше, которая стоит рядом с мамой и держит ее за руку. Она, конечно, еще слишком мала, чтобы осознать, что происходит. Но у нас уже установилась какая-то связь. Мне страшно, что я уеду и через пару недель, а может и раньше, дочка обо мне забудет.

— Илай, я… я не могу, — выдыхает Алена. Она бледная и слегка дрожит.

— Пожалуйста, — делаю шаг к ней и мягко сжимаю плечи, — подумай. Взвесь все за и против. Просто согласись, а там я все проблемы с переездом возьму на себя. — Взгляд снова падает на ее губы. Но сейчас не тот момент. Я не могу позволить себе сделать то, что хочу. Подаюсь вперед и на миг прижимаю Алену к себе, чувствуя мягкое податливое тело под халатиком. Зарываюсь лицом в волосы и шумно втягиваю ее запах. Быстро присаживаю перед Стешей на корточки. — Я буду скучать.

— Я тоже, — она грустно пожимает худенькими плечиками.

— Что тебе привезти?

— Игвушку, бофую! Замок пвинфессы! И пвинфессу!

— Заказ принят, — раскрываю для нее ладонь, по которой дочка ударяет своей ладошкой. А потом подается вперед и обнимает меня, как я до этого ее маму. Маленькие ручки обвивают шею, волосики щекотят лицо.

— Пока, Ивай!

— Пока, Стеша, — с трудом собираюсь и заставляю себя подняться на ноги. — Алена?

— Я подумаю, — она быстро смахивает влагу из уголков глаз.

— Я позвоню, — еще раз внимательно смотрю на обеих, запечатлевая их образ на подкорке. Потом быстрая поездка в аэропорт. Перелет. Такси. Квартира.

С болезненным выдохом окидываю интерьер собственного жилища. Ультрамодное смешение стилей. Черные глянцевые полы, алая мебель, парящая прозрачная лестница на второй этаж. Наши с Агатой огромные фотографии на стенах, мои кубки, ее короны и прочая дребедень. Слово уют чуждо этому место.

Устало падаю на диван перед панорамных окном. На город уже начали наползать сумерки, он весь заискрился разноцветными огнями. Тут масштаб, движение нон-стоп, моя привычная жизнь. А тянет обратно…

Входная дверь хлопает, раздается цокот каблуков.

Агата.

Как всегда, идеально красивая — длинные темные волосы, соблазнительный загар, гибкое стройное тело. Не женщина — пантера. Сейчас на ней босоножки не по погоде, короткое алое платье без бретелей. Сверху небрежно накинута пушистая белая шубка.

Не двигаюсь с места, просто слежу за Агатой. Судя по виду, она не в настроении. Губы поджаты, дыхание сбито, руки скрещены под красиво уложенной в платье грудью.

— Я хочу, чтобы ты знал — меня все это достало! — Агата обиженно кривит губы.

— И тебе привет, — прикрываю глаза. Скандала не избежать, сразу понятно. Что ж, сначала выслушаем обиженную мной женщину.

— Ты свалил в свой Мухосранск! Бросил меня! А теперь «привет»?!

— А чего ты ждешь, Агата? — подаюсь вперед. Упираюсь локтями в колени, а голову зажимаю между ладоней. Я устал! И оправдываться мне не за что. Поездка домой была запланирована давно. А то, что Агата устроила ссору и свалила на свои Мальдивы в расчете на то, что я поеду следом, не моя проблема. Надоело вестись на ее провокации.

— Извинений хотя бы! — она отшвыривает шубу. Лицо перекошено от злости.

— Их не будет, — отвечаю спокойно.

— Тогда! Я! Подаю! На! Развод! — яростно выкрикивает каждое слово.

О как.

Замираю, не мигая разглядывая жену. Она тоже молчит, сверлит меня изучающим взглядом.

Не уверен, что она рассчитывала на это, но….

— Подавай, я согласен, — говорю четко, не отводя взгляда от злых глаз жены. Она смаргивает, сжимая зубы еще сильнее. Растерянно смотрит на меня, но сразу берет себя в руки:

— Вот и отлично! — орет снова. Разворачивается на своих шпильках, хватает распластанную по полу шубу и уносится вон, даже не закрыв за собой дверь.

Губы дергаются в напряженной ухмылке. Что? Все будет вот так просто?