*Илай*

Алена в машине притихла. Прижимает к себе уснувшую Стешу, гладит дочку по волосикам. На меня бросает тревожные взгляды.

Я знаю — мое появление полностью меняет уклад ее жизни. Возможно, Алена не до конца понимает, чего от меня ждать. Все же прошло три года, мы оба изменились. Между нами накопилось много лжи, обид. Я женился.

— Давай я, — осторожно забираю у нее спящую дочку… Приятная тяжесть детского тельца оттягивает руки, в нос ударяет легкий ванильный запах. Какая же она… просто чудо. Стараюсь держать Стешу крепко, но в то же время боюсь прижать слишком сильно. И все время смотрю в ее спокойное личико, ловя в нем собственные черты и черты Алены.

Мы молча идем к подъезду, Алена открывает и придерживает для меня дверь. Вызывает лифт. Опять смотрит на меня, кусает пухлые губки. О чем думает, видя меня с дочкой на руках? Может, о том же, о чем и я? Лично я жалею, что очень многое пропустил. Что сегодня первый раз, когда я взял Стешу на руки. А сколько могло бы у нас быть всего…

В темной квартире Алена проводит меня в детскую, включает ночник.

— Положи ее на кроватку, я раздену, — шепчет, снимая верхнюю одежду. Остается в обычной белой майке и черных джинсах с высокой талией. Ее длинные светлые волосы рассыпаются по хрупким плечам, занавешивая от меня часть лица.

Кладу дочку на покрывало, и Алена принимается сосредоточенно ее раздевать. Ботиночки, пуховичок, теплые штаны на лямках. Все такое маленькое, милое. Забираю верхнюю одежду, чтобы отнести в прихожую.

— Я поставлю чай, — говорю, выходя из комнаты.

— Да, хорошо, — бормочет Алена, не поднимая глаз.

Разобравшись с одеждой и вымыв руки, иду на кухню. Включаю свет на вытяжке, ставлю греться чайник. Обстановка мне не нравится. Чисто, но все вокруг давно изжило себя. Да и тесно, кухня всего метров шесть, не больше. Теснота. И мои девочки достойны жить в лучших условиях.

Мои…

Стеша так точно — дочери меня никто в этой жизни не лишит.

А вот Алена…

Некрасиво у нас все закончилось. Я думал, что раз предупредил ее об отъезде, о том, что роман наш временный и я не могу дать ей большего, значит, все отлично. Правила игры определены. Девочка поиграет какое-то время в чувства, а после моего отъезда найдет себе другого.

Жизнь идет дальше, мы встречаем новых людей, заводим новые отношения. И не один раз.

Да уж, раньше я был гораздо более беспечен. Думаю, потому, что у меня имелось мало реального опыта в сердечных делах. На первом месте стояли тренировки, девочки были временными — для снятия напряжения. Я никогда не погружался в них; дарил цветы и побрякушки, возил на своей подержанной спортивной тачке, имел на заднем сиденье. Наверное, даже верил, что любовь — для зеленых романтиков. А я другой, я из стали. Моя жизнь — хоккей и достижения.

Ну да, ну да…

Алена застывает в дверном проеме, наблюдая, как я хозяйничаю на ее территории.

— Когда ты уезжаешь? — она прячет руки в карманы.

— Завтра, — ставлю кружки с чаем на стол.

— Хорошо, — кивает с явным облегчением.

Сжимаю челюсть, потому что ее настрой мне не нравится. И холод в прозрачных голубых глазах тоже. Я помню, как они зажигались когда-то при виде меня.

— Как часто ты собираешься приезжать? — роняет, заходя в тесную кухоньку. Упирается бедрами в столешницу рядом с вытяжкой, руки складывает под грудью.

— Пока не знаю. У меня сейчас плотный график тренировок, скоро важный матч, — сажусь за стол. Отпиваю из кружки терпкий чай с бергамотом.

— Понятно, — она отводит взгляд. В полумраке кухни Алена выглядит безумно соблазнительно. Свет мягко ложится на плавные изгибы, скользит по бархатной коже.

В Москве было просто оборвать связи и не думать об Алене. Крайне насыщенная тренировками жизнь, безумно дорогие развлечения, клубы, машины, известная всему миру модель в моей постели. Я подсел на мишуру, упивался успехом. Все, что было до, вдруг представилось блеклым и незначительным.

Какое-то время мне серьезно казалось, что я на вершине, король этого мира.

Все меня хотели: бренды, менеджеры, таблоиды, женщины. Куда ни приди — ковровая дорожка. И я перепутал, решил, что я центр всего. А оказалось — это мой успех. Отними его, и я снова стану никому не нужен.

Это было показательно в периоды проигрышей команды и травм. Особенно той травмы, что случилась полгода назад. В больнице мне неудачно сделали рентген, и прогноз по травме бедра был неутешительный. Адова неделя после диагноза, в которую я пытался смириться с тем, что моей карьере конец. Наблюдал за тем, как те, кто рядом был, начали по норам прятаться. Агата была растеряна и охладела ко мне. Потом все вернулось на круги своя, конечно. Но урок я усвоил.

Так кому я нужен без своего успеха? Почему-то кажется, что Алена была бы рядом. Она ведь даже ребенка родила от меня, несмотря ни на что. Взяла и родила от мудака, который ее оставил, а жена, которую я окружил заботой, меня послала.

— Я хочу предложить тебе кое-что, — отставляю кружку и сосредотачиваюсь на Алене, — переезжай в Москву с дочкой.

— Что? — ее брови ошарашенно взмывают вверх. Милый пухлый ротик округляется.

— Я куплю вам квартиру в центре, открою счет на твое имя. Частный детский сад, няня для Стеши. Тебе не нужно будет работать. Я стану полностью вас обеспечивать…