Первая мысль, которая появилась у меня после… окончательного пробуждения, была простой: если этот пузырь лопнет, квартире — задница! Я бы сказал не «задница», а «жопа», но «жопа» уже для меня было ругательством. Ну… и уж не совсем задница — скорее, конец чистоте в этом местечке…

Пузырь над кроватью продолжал расти, и любоваться им дальше было нельзя.

«Кто там будет? Чужой? Рой насекомых? — и зачем я вообще об этом подумал?»

В общем, моим первым действием было банальное: нужно было срочно обесточить потолок. А точнее — свет. Я бросился к щитку в коридоре и, не зная, какой автомат на что шёл, обрубил сразу всё.

Следующим этапом было спасение всех моих документов. Я нашёл мобильный, включил фонарик, сгрёб в комнате все документы, ноутбук и блокноты — и всё это перекочевало в коридор, на полку шкафа.

А вот итоговым этапом была УК или аварийка. Поглядывая на пузырь, я набрал номер УК, но те, видимо, спали… было ли это нарушением? Я не знал, но дабы не тратить время, набрал следующий номер — аварийной службы. Причём звонил на общую линию, ибо номер районного я не знал.

— Аварийная служба, — ответил мне явно сонный, хриплый женский голос.

— Здравствуйте, у меня потоп! ЖК «Парковый квартал», подъезд три, квартира сорок семь. Прорыв потолка, натяжное полотно может порваться в любой момент!

— А вы в УК звонили? — безразлично спросила диспетчер.

— В управляющую компанию не отвечают, я пытался! Вода идёт сверху, мне нужна аварийка!

— Так это у вас стояк или трубы в стене? — нагло продолжила она. — Если стояк, это наше, а если у вас в квартире труба — это ваш собственник должен сантехника вызывать. Аварийка за свой счёт выезжает, шесть тысяч рублей.

— Да какой собственник⁈ — рявкнул я, теряя терпение. — Я на третьем этаже, вода хлещет с четвёртого! У меня потолок сейчас рухнет!

— А вы не ругайтесь, гражданин, — отрезала она. — Адрес назовите ещё раз, я посмотрю, что там за дом у вас…

Я продиктовал адрес, и на том конце линии послышалось, как кто-то что-то печатал на клавиатуре. Причём, они, сволочи, молчали! Хмыкали, мыкали и ничего мне не говорили. Через пару минут, наконец, ответили:

— Так… ага… ясненько. Ладно, передам бригаде.

— Когда они смогут приехать⁈

— А мне откуда знать? — послышался недовольный ответ. — У нас тут потоп в Чертанове. Авария, знаете ли, похлеще вашей! Так что бригады на перегоне.

И она бросила трубку…

Я уставился на экран телефона… на время… и понял, что это… издевательство! Просто издевательство!

Вода уже просачивалась через шов натяжного потолка и капала на пол! Каждая минута промедления стоила мне квадратных метров ремонта, мебели и, что важнее, нервов.

Я набрал номер снова.

— Аварийная служба, — ответил другой голос. Молодой, мужской, ясный.

— Доброе утро. Я только что звонил по поводу потопа в ЖК «Парковый квартал», квартира сорок семь. Диспетчер бросила трубку.

— Ой, извините, — мужик на том конце не растерялся. — Это Нина Васильевна, она у нас со вчерашнего дежурства… устала.

— А мне-то что делать⁈

— Не переживайте, — тут же затараторил диспетчер. — Бригада выезжает! Так что… они будут у вас минут через двадцать, ну, тридцать — это прям край! Щас четыре утра, так что пробок нет. Подскажите, как у вас обстановка? Может, я могу вам чем-то помочь?

— Натяжной потолок провис, вода капает прямо на пол.

— Вы…

— Я уже обесточил квартиру, — предугадал его вопрос.

— Правильно сделали! Не пытайтесь проколоть потолок! Если проколете, вода фонтаном хлынет на проводку и стены. Дождитесь бригаду, они сделают отвод. Сверху сильно поливает?

— Судя по пузырю… очень сильно!

— Значит, у соседей сверху не просто течь, а прорыв. Поднимайтесь к ним, если можете, просите перекрыть воду. Но сами к кранам не лезьте, если не знаете, где он! А то на вас потом повесят… в общем, ждите, мы уже едем.

Связь оборвалась, но теперь я хотя бы знал, что помощь реальна. Однако ждать двадцать минут, глядя, как пузырь на потолке растёт и вот-вот обрушится мне на голову, было выше моих сил. Нужно было бежать наверх. Четвёртый этаж, квартира прямо над моей.

Я натянул штаны, нацепил кроссовки на босу ногу, накинул куртку и выскочил на лестничную клетку. Лифт показался мне ловушкой, поэтому я рванул по лестнице. На четвёртом этаже было тихо, но из-за двери квартиры, расположенной ровно над моей, доносился отчётливый звук льющейся воды и суетливая возня.

Дверь открыли не сразу, лишь на пятое, а может, и шестое нажатие звонка. На последнем, в общем-то, раздался мат… причём, ругалась девушка, затем топот, новый крик: «ДА ЩАС», и через полминуты замок щёлкнул.

На пороге стояла Софья, та самая. И одета она была гораздо эпичнее меня: на ней была мокрая ночная рубашка до колен, поверх которой небрежно накинут махровый халат, а на ногах тапочки с кроличьими ушами.

— Лёша⁈ — она даже не удивилась, а скорее испугалась. — Ты чего тут?

— А… ну я, как оказалось, живу прямо под тобой, — я шагнул вперёд, нагло, конечно, но надо было. — У меня с потолка вода хлещет! Софья, у тебя трубу прорвало!

— О, капитан очевидность, — она огрызнулась. — А то я не знаю! Я проснулась от шума, пошла в ванную, а там… там потоп! Вода по щиколотку! Что аж жопо…

Я остановился у порога. Вода уже растеклась по всему коридору. В ванной комнате, которая, причём, была больше моей раза в два, пол скрывался под мутной, мыльной водой. За стиральной машиной мощно хлестало из соединения трубы — похоже, перед краном подачи холодной воды.

— Ты электричество отключила⁈ — закричал я.

— Нет, да и как⁈ — крикнула она в ответ, балансируя на мокром полу.

И это была катастрофа. Вода и электричество — любимая комбинация индусов.

— Ни шагу! — рявкнул я. — Стой, где стоишь!

Я отступил на площадку, распахнул этажный щит и нашёл подписанный автомат её квартиры. Щёлкнул рычагом — свет за дверью погас. Только после этого я вернулся, достал телефон и включил фонарик. Луч прорезал мутную воду. Вокруг плавали какие-то коробки, тапочки и пластиковая бутыль.

Софья попыталась показать мне на трубу в углу ванной, шагнула назад и поскользнулась.

— А-а-а! — она взмахнула руками, как мельница, и полетела прямо на меня.

Я едва успел вцепиться ей в плечо, пытаясь удержать. Но инерция была слишком сильной. Мокрый пол превратился в каток, и мои кроссовки потеряли сцепление. Мы рухнули в воду вдвоём. Я успел сгруппироваться, приняв основной удар на бок, а Софья плюхнулась прямо на меня, обдав фонтаном брызг.

— Боже мой! — вскрикнула она, упираясь руками мне в грудь. Халат у неё распахнулся, и я почувствовал многое…

— Софья, — прошипел я, стараясь не обращать внимания на то, что она лежит на мне верхом. — Где технический шкаф?

Она была напугана, но не впала в ступор. Девушка оттолкнулась от меня, поднялась и указала в коридор:

— За дверью санузла. Но он закрыт, там какая-то панель.

Я двинулся вдоль стены и наконец нашёл то, что нужно. У двери санузла стоял узкий технический шкаф, закрытый декоративной панелью из гипсокартона, и на фоне стены он уж очень сильно выделялся. Я попытался поддеть её пальцами, но, как говорится, безрезультатно.

— Соф, у тебя есть отвёртка? Нож? Что угодно острое? — я светил телефоном на панель.

— На кухне, в верхнем ящике, ща! — она прошлёпала мимо меня, брызгая водой, и через полминуты вернулась с набором кухонных ножей.

Я выбрал самый тонкий и загнал его в щель панели. Гипсокартон хрустнул. Я надавил сильнее, и панель отлетела в сторону, показав трубы и счётчики.

В центре этой инженерной паутины находился вводной кран холодной воды в квартиру. Штатная рукоятка — красный барашек — была на месте. Я схватился за неё и попытался повернуть.

Кран не поддавался… прикипел, видимо, зараза. Я даже упёрся ногой в стену и попытался провернуть его изо всех сил. Но ничего не вышло. Тогда я снял пластиковый барашек со штока, однако голыми руками сдвинуть металл не смог.

— Твою же… — я ударил кулаком по стене.

Стоп. У меня же есть инструменты.

— Соф, я щас! — крикнул я и побежал к выходу.

Я пулей рванул на свой этаж, забежал в квартиру. Натяжной потолок в спальне теперь провис так, что почти касался кровати. Но времени созерцать катастрофу не было. Я метнулся в кладовку, где стоял старый, обшарпанный ящик с инструментами отца.

Вернувшись в квартиру Софьи, я поставил ящик на пол, откинул крышку. Среди хлама, отвёрток и мотков изоленты я нашёл то, что нужно: большой разводной ключ и мощные пассатижи.

— Отойди, — бросил я Софье, которая стояла и смотрела на меня.

Я набросил губки пассатижей на шток вводного крана, туго затянул их и упёрся ногой в противоположную стену.

— Ну давай, — пробормотал я.

Металл скрипнул, шток сопротивлялся, но потом вдруг поддался. Я медленно провернул его на четверть оборота.

— Смотри, уменьшается напор или нет, — велел соседке.

— Уменьшается, — отчиталась Софья. — О, вообще перестало!

В общем, ввод я перекрыл и на этом победил потоп… правда, нужно было ещё убрать воду, как здесь, так и у меня.

— Всё? — аккуратно спросила Софья, как будто переживала за что-то большее, чем просто за воду.

— Всё, — я обернулся к ней. — Воду перекрыл, получается… у тебя там как? Ничего не промокло⁈

Как оказалось, её вещи понесли серьёзный урон. В её спальне, на полу, стояли коробки, которые сегодня должны были оказаться в кофейне. Так что мы бросились спасать имущество. Мы работали молча, и… в какой-то момент она потянулась к пакету с кофе одновременно со мной. Наши руки столкнулись…

Я поднял взгляд на неё, она на меня в ответ и…

— Спасибо, — прошептала она.

Я убрал руку.

— Не за что… это, я пошёл к себе, гляну, что там у меня с потолком.

Аварийная бригада приехала через двадцать минут. Трое мужиков в оранжевых жилетах и с огромным баулом инструментов ворвались в квартиру Софьи с таким видом, будто собирались брать штурмом крепость.

— Ну, и где у вас тут потоп? — басом спросил старший, усатый сантехник. — Жалоба поступала на четвёртый этаж.

— Вода перекрыта, — спокойно ответил я. — Хлестало из стыка трубы холодной воды перед краном подключения стиральной машины. Я перекрыл вводной кран квартиры.

Сантехник с недоверием уставился на меня, потом на пассатижи, лежащие у технического шкафа.

— Ты сам перекрыл? — спросил он. — А барашек где?

— Кран прикипел, — ответил я. — Барашек пришлось снять, а шток провернуть пассатижами.

Вместе с ними в квартиру вошёл ещё один человек. Невысокий, в строгом пальто и с кожаной папкой. Это был представитель управляющей компании, который явился, видимо, чтобы зафиксировать аварию.

— Так, — он откашлялся и достал бланк акта. — Кто собственник?

— Я, — Софья подняла руку.

— Фамилия, имя, отчество?

— Миронова Софья Андреевна.

Представитель УК быстро записал данные и вдруг, не поднимая головы, произнёс:

— В акте укажем, что авария произошла на вводном кране после вмешательства жильцов. Со слов сантехника, — эта сволочь улыбалась, — на штоке следы от плоскогубцев, так… короче, всё ясно!

Я стоял рядом и слушал. И… ну, тут… я взорвался. Этот… нехороший человек пытался переложить вину на Софью, а точнее, на нас.

— Ну-ка стоп, — я шагнул вперёд. — Во-первых, не «плоскогубцев», а пассатижей. Во-вторых, я перекрыл вводной кран, чтобы минимизировать ущерб. То, что на штоке остались зазубрины… так они появились потому, что кран прикипел! Если бы я не перекрыл воду, вы бы сейчас по колено… в воде стояли. И в-третьих, составляйте акт правильно! Без ваших предположений!

Представитель посмотрел на меня с явно недовольным выражением лица:

— А вы кто такой?

— Смирнов Алексей Дмитриевич.

— И⁈

— Что и⁈ Я живу этажом ниже! И мой потолок пострадал! Я требую, чтобы акт был составлен правильно, а не через ваши предположения.

Мужик скривился.

— Мужики сказали, что кран уже был с сорванной гранью. Вы его пассатижами додавили, вот и прорвало.

— Это ложь, — отрезал я. — Вода хлестала из стыка трубы перед краном подключения стиральной машины!

— Вы сорвали…

— Я ничего не срывал! Фиксируйте, как положено! Без ваших предположений!

Сантехники переглянулись. Старший, усатый, сказал:

— Ну, вообще-то, пацан прав. Тут в ванной хреначило… вводной кран вообще ни при чём…

Представитель УК нахмурился, но возражать не стал. Он достал телефон, сделал пару фотографий, потом снял на видео общую картину. Я всё это время находился рядом и контролировал каждый его шаг.

Перед уходом представитель УК вручил Софье копию предварительного акта, а аварийщики пообещали вернуться с насосом и ещё раз осмотреть повреждённое соединение. Когда они ушли, мы остались одни посреди разгромленной квартиры. Я посмотрел на часы — было пять утра. Я понимал, что на работу сегодня не выйду.

— У меня, наверное, потолок прорвало, — пробормотал я, осознавая масштаб проблемы. — Пойду посмотрю.

Софья побежала за мной. Мы спустились на третий этаж. В моей спальне натяжной потолок висел… гигантским мешком, не иначе. Вода больше не капала, потому что давление, видимо, спало, но пузырь всё ещё нависал над кроватью.

— Ой, — Софья прижала руку ко рту. — Это всё из-за меня.

— Это всё из-за соединения, — поправил я её. — Не парься, там ещё разбираться надо будет. Может, вообще не в технике дело, а в том, кто прокладывал трубы.

Мы ещё раз всё осмотрели. Аварийщики обещали вернуться с откачивающим насосом, чтобы слить воду с потолка. Оставалось только ждать. Софья ушла к себе переодеваться, а я… сидел на кухне, пил холодную воду и размышлял о превратностях судьбы.

День только начался, а я уже спасал имущество, ругался с УК и лежал в луже с красивой девушкой. Могло быть и хуже.

К восьми я всё-таки вытащил ноутбук из коридора, подключил его к мобильному интернету и отправил иск вместе с заявлением об обеспечительных мерах через электронную систему. Воронину тут же переслал подтверждение подачи, а потом позвонил ему и объяснил, почему к десяти не приеду. Михаил Юрьевич поворчал, но согласился перенести подробное обсуждение на следующее утро, в офис Когана. Самого Семёна Борисовича я тоже предупредил: сегодня работаю из дома, насколько позволят потолок и аварийщики.

К обеду аварийщики вернулись с насосом, слили воду с потолка и осмотрели повреждённый узел. В итоговом акте они указали: разошёлся монтажный стык трубы холодной воды перед краном подключения стиральной машины; сам кран и заливной шланг остались целы.

Получив акт, я сразу отправил его собственнику квартиры, Петрову, и позвонил ему. Узнав о заливе, он выругался, но согласился, чтобы переговоры с застройщиком вёл я, а претензию подписал он сам. Если дело дойдёт до суда, обещал оформить доверенность.

Едва мы закончили разговор, я столкнулся с новой проблемой.

Телефон зазвонил, и звонивший был мне неизвестен:

— Смирнов Алексей Дмитриевич? — раздался в трубке баритон. — Меня зовут Виктор Анатольевич. Я представитель застройщика по ЖК «Парковый квартал».

— Слушаю вас, Виктор Анатольевич.

— Я проинформирован об инциденте в вашей квартире и в квартире над вами. Ситуация неприятная, мы сожалеем. Но для того чтобы начать восстановительные работы по вашему потолку, мне нужно, чтобы вы приехали в наш офис и подписали акт осмотра.

— Какого характера акт? — уточнил я, хотя уже догадывался.

— Стандартный. Фиксация факта и причины, — мужик сделал паузу. — В акте будет указано, что протечка произошла в результате неправильной эксплуатации сантехнического узла жильцами верхней квартиры. Это нужно, чтобы страховая компания не придралась.

Вот оно что. Страховая компания⁈ Ага… щас! Если бы я подписал «неправильную эксплуатацию», застройщик бы просто снял с себя ответственность за халтурный монтаж трубы.

А потом Софья будет выплачивать ущерб моей квартире из своего кармана, или страховая откажется покрывать ремонт.

— Виктор Анатольевич, — я заговорил спокойным тоном. — В таком виде акт я не подпишу.

— Почему? — он изобразил удивление.

— Потому что причина прорыва — некачественное монтажное соединение трубы, которая подавала холодную воду для стиральной машины, что уже зафиксировано аварийной бригадой управляющей компании. И к «неправильной эксплуатации» это не имеет никакого отношения. Если вы попытаетесь протолкнуть такую формулировку, восстановление потолка вы будете производить через суд, а не по гарантии.

На том конце провода воцарилось молчание.

— Смирнов, — голос мужчины стал жёстче. — Если мы не закроем бумаги сегодня, восстановление потолка затянется на месяцы. Вы готовы ждать?

— Я готов судиться, — парировал я. — Восстановление потолка — ваша гарантийная обязанность, учитывая, что дому меньше года. И давайте сразу договоримся: я подпишу только тот акт, в котором причиной указан заводской или монтажный брак. В противном случае завтра утром собственник получит от меня претензию и готовый иск по своему договору, а свой ущерб я заявлю отдельно. И да, мы привлечём СМИ. Авария не моя и не соседки, она — следствие вашей работы.

Мужик нервно закашлялся.

— Ну зачем так резко? Давайте встретимся, обсудим.

— Обсудим только на основе реальных фактов. Жду ваш проект акта на почту.

Я положил трубку и злорадно усмехнулся.

Днём я снова поднялся к Софье.

— Как дела у тебя? — спросила она, увидев меня. — Что там застройщик?

— Пытался повесить вину на нас, — я присел за стол. — Я послал его в суд.

Софья опустила чашку.

— То есть это их вина? Я ничего не сломала?

— Ты ничего не сломала. Аварийка же подтвердила: разошёлся монтажный стык трубы холодной воды перед краном подключения стиральной машины. Сам кран и шланг целы.

Она прикрыла лицо ладонями и выдохнула с таким облегчением, что мне стало её жаль.

— Лёша, я когда проснулась, у меня чуть сердце не остановилось. Так ещё и коробки эти… я бы с тобой не расплатилась!

— Не переживай, — улыбнулся я. — Я вовремя отреагировал, да и мы с тобой справились.

В этот момент она снова посмотрела на меня с тем же выражением, что и в мокром коридоре.

— Я хочу показать тебе кое-что, — вдруг сказала она и достала телефон. — Когда я только переехала, «яжемамки» у подъезда предупреждали меня, что тут проблемы с коммуникациями.

— Интересненько!

Она открыла мессенджер и протянула мне телефон. Я пролистал чат и заулыбался ещё шире.

«Яжемамки», как выразилась Софья, вели учёт дефектов. Там были фотографии трещины в трубе у одной из жительниц пятого этажа. Фото протечки угла в подвале. И ещё куча всего. Но самое главное, я понял, что жильцы постоянно жаловались управляющей компании, но те лишь отмахивались от них.

— Это очень хороший чат, — сказал я, вернув ей телефон. — У нас могут появиться подтверждения того, что застройщик и управляющая компания знают о дефектах, но ничего не делают.

Софья улыбнулась.

— Знаешь, Лёша, я сначала подумала, что ты странный… просто на своей волне… но…

Она не договорила. Замолкла на полуслове и отвела взгляд. Что именно она хотела сказать — я понятия не имел. Но я был уверен, мне бы понравилось услышанное.

Утро следующего дня выдалось не очень. Я стоял в своей квартире, глядя на натяжной потолок. Аварийщики откачали воду, но полотно провисло, и в одном месте, где они делали прокол для слива, была дыра, аккуратно заклеенная скотчем. Картина была печальной…

Я не стал тратить время на сожаления, плюс ко всему, вчерашний звонок от представителя застройщика Виктора Анатольевича был попыткой переложить вину. Так что мне нужно было действовать в ответ.

Перед уходом в офис я подготовил для Петрова проект досудебной претензии, приложил фотографии, акт аварийщиков и распечатанные скрины из чата «яжемамок» с аналогичными дефектами. Всё это сложил в папку. Собственнику оставалось проверить и подписать документы.

По дороге на работу я спустился на первый этаж. Кофейня «В гостях у Принцессы» уже работала. За столиком у окна сидела пара студентов с ноутбуками, Софья уже была за стойкой. Натирала чашки.

— О, Лёша! — она подняла чашку в приветственном жесте. — Как спалось под открытым небом?

— Потолок держится, — я подошёл к стойке. — Хотя с небом звучало интереснее.

— Тебе капучино? За мой счёт, в качестве моральной компенсации.

— Давай. И сэндвич, если можно.

— Всё для спасителя, — она обернулась к кофемашине, и я поймал себя на том, что разглядываю профиль её лица.

— Софья, я тут подумал по поводу твоего договора аренды.

— А чего? Ты про три года… когда ставка ниже рынка?

— Ага.

— И чего?

— Я собираюсь подавать досудебную претензию от собственника, и мне нужны будут твои показания. Ты пойдёшь?

По одному её взгляду было понятно… она не пошла бы. Тут к гадалке не нужно было идти, чтобы понять причину: она боялась, что её выдавят с этого места. Если начнётся суд с застройщиком…

— Ты не переживай за своё дело, — продолжил я. — Если ты мне дашь договор аренды, я гляну, как его составляли, и найду для тебя защиту. И защищу, поверь мне.

— Я боюсь, — честно ответила она. — А ты правда сможешь?

В этот момент дверь кофейни звякнула. На пороге появилась Полина. Она была в сером пальто, в строгом макияже, с папкой в руках и с таким выражением лица, будто пришла на собеседование в прокуратуру.

— О, Алексей Дмитриевич! — она огляделась и с заметным облегчением увидела меня у стойки. — Семён Борисович послал меня найти вас. Вы не отвечаете на телефон.

«Хм, и ты пришла именно сюда? Странно… но ладно.»

— Я завтракаю, Полин, — я указал на стаканчик. — Телефон в беззвучном режиме.

— У вас совещание с Ворониным через сорок минут! — она перешла на полушёпот и покосилась на Софью. — Это срочно.

— Иду. — Я залпом допил кофе. — Софья, спасибо. Полин, пошли.

Выйдя на улицу, я заметил, что Полина как-то странно смотрит на меня.

— Что? — спросил я.

— Вы влюбились? — выпалила она, ничуть не смущаясь.

— Полина! — я остановился. — Я клиент. Она — владелица бизнеса. Это деловые отношения.

— Я просто спросила. Просто… вы так смотрите на неё…

— Полин, у тебя через месяц практика заканчивается. Если не начнёшь мыслить как юрист, а не как кумушка у подъезда, я не дам тебе положительную характеристику.

Она вытянулась по струнке и больше не задавала вопросов.

Всю дорогу до офиса мы обсуждали детали по делу Воронина. Мой план работал! Что было самым главным! Иск о признании недействительным решения собрания я подал вовремя и даже успел направить ходатайство об обеспечительных мерах в суд. Теперь нам предстояло встретиться с самим Михаилом Юрьевичем и утвердить стратегию. И казалось, всё шло как по маслу, но только вот… мысли о Софье и о том самом акте от застройщика не давали мне сосредоточиться на Воронине.

Офис Когана встретил нас привычным гулом. Тамара Петровна что-то яростно печатала, Денис разговаривал по телефону, расхаживая по приёмной, да и Семён Борисович был на месте.

Прежде чем идти на встречу с Ворониным, который, к слову, ещё не пришёл к нам, я заглянул в кабинет начальника. Коган сидел за столом, отпивая чай из кружки с золотой каймой.

— Смирнов, — он поприветствовал меня кивком. — Что там у тебя вчера такое случилось, что ты не вышел на работу? Реально потоп? Или похмелье?

— Я не пью, вообще-то. А так, да, реально потоп… и это, у меня к вам вопрос по поводу… вы же недалеко от меня живёте, в новостройке?

— Ну.

— А кто у вас застройщик?

— ООО «Строй-Инвест».

— Вы с ними сталкивались в суде? Просто они и у меня застройщики… имел честь пообщаться вчера с представителем.

— Пф, ясненько, — Коган заулыбался. — Там одни дебилы работают! Что там тебя не устроило?

— Акт дефектов…

— Можешь не продолжать, — Коган потянулся за сигаретой. — У меня тоже было, когда полыхнул автомат. Так что я с ними быстро вопрос решил, составил досудебку и отправил заказным письмом, так они сразу на задницу сели. Так, а чего ты-то хотел?

— Да в целом вы уже всё сказали, — улыбнулся я. — Так и планировал действовать. Просто хотел узнать у вас, сталкивались ли вы с ними или нет.

— Давай, иди.

Я вышел из кабинета с чувством, что всё под контролем. Воронин пришёл в офис через полчаса.

— Алексей Дмитриевич, суд принял обеспечительные меры? — он плюхнулся на стул.

— Добрый день, Михаил Юрьевич. Судья удовлетворил ходатайство частично. Запретили регистрировать изменения по спорному протоколу и отчуждать перечисленные в ходатайстве помещения и основное оборудование клиник.

— Слава богу! — Воронин обмяк. — А то Кравцов мне вчера звонил, угрожал.

— Вот звонки и записи нам пригодятся. Предварительное почерковедческое исследование мы уже заказали, а в суде отдельно заявим ходатайство об экспертизе.

Денис, сидевший за соседним столом, демонстративно отвернулся. Мои успехи в делах о корпоративном захвате его раздражали.

К обеду я всё-таки отлучился. Мне нужно было проверить, что происходит с моей квартирой.

Проект акта на почту так и не пришёл, зато в ЖК «Парковый квартал» меня ждал сюрприз. У подъезда стоял чёрный «Мерседес» с тонированными стёклами. Из машины вышел высокий мужчина в дорогом пальто. Это был тот самый Виктор Анатольевич, представитель застройщика.

— Алексей Дмитриевич! — он окликнул меня. — Я приехал посмотреть на ваш потолок. И поговорить.

Я остановился, внимательно посмотрел на него и понял: прямо сейчас лезть в бутылку просто не имело смысла.

— Поднимайтесь, — я кивнул на подъезд.

В лифте мы молчали. Он смотрел на меня сверху вниз и что-то себе там придумывал. Когда я пропустил его в квартиру, он осмотрелся… долго и упорно что-то строчил в своём телефоне, глядя на провисший потолок, на дыру, заклеенную скотчем.

— Признаю, неприятная картина, — он поморщился. — Но ведь вы понимаете, что мы не можем признать вину. Это скажется на репутации.

«Да что ты такое говоришь… ха!»

— Ваша репутация меня не волнует, — я говорил прямо и честно. — Меня волнует мой ремонт.

— А если мы сделаем его за свой счёт? Нам же и акт для этого не нужен! Мы можем, — он улыбался… противно так… — всё сделать без акта!

— Нет. Мне нужен официальный документ, по которому вы признаёте брак. Я снимаю квартиру, и она не моя.

— Мы можем договориться с владельцем…

— Нет! — я нахмурился. — Мне нужен, — я начал дублировать свои же слова, — официальный документ! Иначе завтра потечёт у кого-то ещё, и вы снова скажете, что это «неправильная эксплуатация». Надо честно работать, Виктор Анатольевич. Честно!

Мужчина начал злиться…

— Вы не понимаете… если я подпишу такой акт, страховая не выплатит мне деньги! Какой мне смысл…

— Это ваши проблемы, — я перебил его. — Я дам вам ровно один день. Либо вы присылаете мне проект акта с правильной формулировкой и смету на ремонт от вашей подрядной организации, либо собственник получает от меня готовый иск, и мы идём в суд. И поверьте, я знаю, как это сделать.

Он смотрел на меня, продолжал злиться, но не смел хамить. Хотя по его лицу было видно — очень хотел! И всё же, он подумал, затем медленно кивнул и чуть ли не прошипел:

— Хорошо, но я это запомню.

— Запоминайте, — я вышел в коридор и рукой указал на дверь. — Всего доброго.

Когда он ушёл, я вызвал лифт и спустился в кофейню. Софья была там. Она стояла у окна и смотрела на уезжающий «Мерседес».

— Застройщик же? — спросила она.

— Да, — я сел за стойку. — Он взял сутки на согласование правильного акта и сметы на ремонт.

— Ты шутишь? — она выгнула бровь. — Серьёзно?

— Абсолютно.

Она улыбнулась.

— Хорошо. Сегодня вечером заходи… я… дам тебе пирог, сама испеку! В… в благодарность…

— Договорились.

И в этот момент я осознал, что все мои проблемы начали просто отступать на задний план. Да и разве это проблемы? С квартирой теперь было понятно, что делать, дело Воронина двигалось так, как было нужно мне… но самое главное, Софья… а почему именно: «самое главное»?