После встречи с Верой прошло несколько дней. Наступил вторник. До назначенного Кравцовым собрания оставались сутки. По делу Воронина мы ждали следующего хода противника, а все срочные документы уже были поданы.

Тамара Петровна положила трубку после очередного звонка и заглянула в общий кабинет.

— Да что сегодня за утро такое? — хмуро спросила она сама себя.

Она посмотрела на меня поверх очков с таким выражением лица, будто бы мы были женаты и я вдруг резко подал на развод. Сравнение, конечно, так себе… но ненависть в её взгляде была. Небольшая… разумеется.

— Смирнов, там трое в приёмной сидят, — она хмурилась. — Все к тебе.

Я отложил ручку, закрыл блокнот, который специально завёл для дела Воронина, и вздохнул. Полина, сидящая за соседним столом, подняла голову и посмотрела на дверь приёмной с любопытством.

— А когда это они там оказались? — спросила она, обращаясь ко мне. — Я когда приходила, там пусто было.

Я видел двоих мельком, но не придал этому значения — решил, что они к кому-то из коллег. Третья, видимо, появилась, пока Тамара выясняла, к кому они пришли. В общем, я выдохнул и вышел в приёмную.

Первым, кого я увидел, был мужчина лет пятидесяти, с короткой стрижкой, в потёртой замшевой куртке. Он стоял прямо перед дверью и нервно перекидывал из ладони в ладонь связку ключей на брелоке с логотипом какой-то автомойки. Заметив меня, он шагнул вперёд и схватил за рукав пиджака, отчего я опешил:

— Вы же Смирнов? Мне сказали, что вы можете помочь! — он вообще не удосужился дождаться ответа. — У меня машину увели! Черти!

Его голос был хриплым, с той особой интонацией, которая появляется у людей, переживших за последние сутки несколько стадий отчаяния и добравшихся до стадии «сделайте хоть что-нибудь».

— Алексей Дмитриевич? — тут же раздался второй голос, женский.

Он принадлежал женщине невысокого роста, лет тридцати пяти. Она оттеснила мужчину плечом и протянула мне лист бумаги.

— Я по кредитному договору! Мне Воронин сказал, что вы разбираетесь в таких делах. Понедельник — последний день, а у меня…

— Подождите, — мужчина снова шагнул ко мне, и ключи в его руке звякнули. — Я первым пришёл!

— Вы первым пришли к двери, а я первой позвонила! — отрезала женщина и снова повернулась ко мне. — Алексей Дмитриевич, у меня срок в понедельник. Я не могу ждать очереди!

Я посмотрел за их спины. У стены, чуть в стороне, стояла ещё одна женщина в тёмно-зелёном платье и вязаной кофте. Она не перебивала, не толкалась и не размахивала бумагами. Вместо этого она прижимала к уху телефон и говорила торопливо, но тихо:

— Лена, ты сможешь приехать в ателье? Нет, ты не понимаешь…

«Нам надо ставить домофон на офис, — подумал я. — Или камеру в приёмной, чтобы знать…»

— … замки сменили, — доносилось до меня. — Я пришла утром — ключ не подходит. Там ткань, там свадебное платье, там заказ на завтра! Лена, ты слышишь меня?

Она опустила телефон, увидела, что я смотрю на неё, и сказала в трубку:

— Перезвоню.

Потом подошла, но ничего не сказала… в общем, вся эта троица молча ждала, когда я обращусь хоть к кому-нибудь из них…

Я собрался с мыслями и заявил:

— Всем доброе утро. Я — Алексей Смирнов. И я так понимаю, что у каждого из вас срочное дело?

Зря я это спросил, ибо начался балаган. Все трое пытались перекричать друг друга, и каждый почему-то решил, что трогать меня за одежду — это лучший способ достучаться. Я сделал пару шагов назад, поднял руку и крикнул:

— Успокойтесь! Я не могу слушать одновременно троих. — Я дождался, когда они замолчат, и продолжил: — Я понимаю, что у каждого из вас срочное дело. Поэтому сделаем так: каждый из вас назовёт мне один факт, который доказывает, что дело срочное.

Мужчина с ключами открыл рот, задумался и сказал:

— Машину угнали.

— Когда? — спросил я.

— Вчера вечером, прямо со двора!

— Вы в полицию обращались?

— Да!

— И что вам там сказали?

Он задумался на миг и выпалил:

— Ждать!

«Хоспаде…»

— Сначала проверим, зарегистрировано ли заявление и выдан ли вам номер КУСП. Если машину уже объявили в розыск, к вечеру она из базы не исчезнет. Сегодня срочных действий на месте я не вижу, но завтра утром уточню статус обращения.

Мужчина насупился, но возражать не стал.

Я повернулся к женщине с кредитным договором:

— У вас что по срокам? Вы сказали что-то про понедельник?

— Да, — она кивнула и чуть прикусила нижнюю губу. — Пятнадцатое.

— Сегодня вторник, а значит, у нас есть ещё шесть дней. Этого достаточно для анализа договора и подготовки документов. Если мы не возьмёмся за него прямо сейчас, ничего непоправимого не случится. Планета не остановится. Плюс ко всему, есть и другие юристы в нашей конторе.

— Я именно к вам!

— Я всё понимаю, но ваше дело может подождать до завтра.

Женщина хотела что-то добавить, но я уже смотрел на хозяйку ателье.

— У вас?

— Меня зовут Наталья Игоревна Корнеева. У меня ателье на Лесной, дом четырнадцать. Арендую помещение уже третий год, договор действующий, аренду плачу вовремя. Сегодня утром прихожу… а там… — она всхлипнула. — Замки другие! Не мои! А внутри… внутри чужие люди. Я видела через стекло, как кто-то ходил по моему цеху.

— Кто сменил замки?

— Арендодатель! Компания «Лекс-Недвижимость». Я ему звоню — он не отвечает. Я охраннику звоню — тот говорит, что у него распоряжение никого не пускать. У меня там свадебное платье! Заказчица вчера вечером была на последней примерке, всё подошло; платье уже оплачено, я оставила его на манекене после отпаривания. Завтра утром жених должен забрать его и отвезти на загородную площадку, а свадьба — послезавтра! И ткань — шёлк, креп, фатин на пятьдесят тысяч! Если я не заберу заказ сегодня, они уедут без платья, а я потеряю клиента!

— Вы сказали, что видели через стекло. Кто там ходил?

— Мужчина в… костюме.

— Спортивный? Классический? — начал уточнять я. — Хоть что-то видели? Лицо? Отличительные черты?

— Строгий, — задумчиво ответила Наталья Игоревна. — Но я его не знаю! Лицо… такое…

«Так, ладно…»

— Он просто ходил или что-то делал?

— Записывал… что-то мерил… я не знаю, кто он! Я стучала в стекло, но он даже внимания не обращал!

«Хм… может, новый арендатор? Да, скорее всего.»

— У вас есть документы об аренде? Что-нибудь такое?

Она протянула мне телефон. На экране была фотография договора аренды, в котором не было ничего «криминального». Потом она показала переписку с арендодателем, где были платёжные подтверждения за последние три месяца, квитанции из банка. И последнее сообщение от невесты:

«Наталья Игоревна, завтра в одиннадцать жених заберёт платье и сразу отвезёт его на площадку. В четверг утром уже свадьба. Всё готово?»

— Когда вы последний раз были в ателье? Когда уходили, замки были ваши или вы не обратили внимания?

— Как не обратила? Конечно же обратила, я же закрываю на свой ключ! Вчера вечером была там в последний раз, в девять. Невеста как раз закончила последнюю примерку, всё село идеально. Я отпарила платье, оставила его на манекене, чтобы утром аккуратно убрать в чехол, и закрыла ателье своим ключом.

Я повернулся к мужчине с ключами и женщине с кредитным договором:

— Оставьте, пожалуйста, ваши контакты Тамаре Петровне. Я свяжусь с вами обоими завтра утром. Вашим делом тоже займусь, но сегодня мне нужно решить вопрос, который не терпит до вечера.

Мужчина посмотрел на меня с обидой, но промолчал. Женщина с кредитным договором кивнула, записала номер на листке и вышла. Мужчина задержался ещё на секунду, потом тоже протянул свой номер и вышел, бормоча что-то про «наших юристов», которых «днём с огнём не сыщешь».

Когда дверь за ними закрылась, я повернулся к Наталье Игоревне:

— Ну, думаю, надо ехать.

— Куда?

— К ателье, куда же, — спокойно ответил я. — Мне нужно увидеть всё своими глазами.

— Но вы поможете?

— Помогу чем смогу, но для начала мне нужно понять, что там, кто там, и всё в том же духе. Но… начальнику…

Я только хотел сказать, что предупрежу Семёна Борисовича, как тот словно почуял, что речь пойдёт о нём. Он открыл дверь, высунулся и нахмурился.

— Смирнов, это что за ярмарка? Почему Денис…

«А он уже успел пожаловаться, что клиенты ищут именно меня?»

— Не знаю, что там Денис, — ответил я. — У нас появилось три дела. Два ждут до завтра, третье — срочное. Мне нужно ехать на место прямо сейчас.

— А Марина? — Коган кивнул куда-то за дверь.

— Марина Викторовна занята своим делом, эти люди пришли именно ко мне.

Коган посмотрел на меня, потом на Наталью Игоревну, потом снова на меня. Его левое веко дрогнуло — привычный барометр.

— Э-э-э, ладно. Езжай. Но после — ко мне. Разберёмся.

Я снял с вешалки пальто, взял папку и кивнул Наталье Игоревне:

— Поехали.

До Лесной мы добирались почти час. Варшавка стояла, а навигатор то и дело добавлял минуты. Наталья Игоревна сидела рядом в такси и рассказывала, что же у неё случилось. Из того, что я успел выловить из потока, картина складывалась следующая: договор аренды был заключён почти три года назад, со ставкой ниже рынка, потому что помещение было в плохом состоянии и она делала ремонт за свой счёт. Арендодателем было ООО «Лекс-Недвижимость», которое за всё время ни разу не подняло ставку. Но в последний месяц его представители начали избегать звонков. Письменных уведомлений о расторжении она не получала. И история… мало чем отличалась от того, что я успел проанализировать там, в офисе.

— Наталья Игоревна, — перебил я её на середине очередного повествования о том, как невеста выбирала ткань, что вообще было не к делу. — Когда вы в последний раз разговаривали с арендодателем?

— Неделю назад дозвонилась! Он сказал, что всё в порядке, платить как обычно.

«Он? Значит, говорила с представителем компании…»

— Так… ладно, что было после звонка?

— Да ничего, — она пожала плечами и спустя секунду выпалила: — Ну и вот, сегодня — чужие замки, чужой человек в помещении! Вот и как я…

Дальше я не слушал. Начал набирать в телефоне поисковый запрос. Нашёл номер аварийной службы округа, проверил, есть ли в районе кто-то, кто фиксирует самовольную смену замков. Оказалось — нет. Это не аварийная ситуация. Это гражданско-правовой спор. Но был и другой аспект: незаконное лишение владения, и он требовал другого подхода.

Когда мы подъехали, я увидел одноэтажное здание с длинной витриной, на которой была вывеска «Ателье: Натали». Витрина была заклеена изнутри плотной бумагой. Дверь — металлическая, с новым замком. Старого замка не было — его просто срезали, оставив свежие царапины на металлической раме.

— Вот, — Наталья Игоревна указала на дверь. — Видите? Новый замок! Я даже ключ не могу вставить.

Я подошёл к витрине, встал на цыпочки и заглянул через щель между бумагой и стеклом. Внутри было хорошо освещённое помещение, в глаза тут же бросились швейные машинки на столах, манекен с белым свадебным платьем и…

У дальней стены стоял мужчина в тёмном костюме, который что-то записывал в планшет. На столе рядом с ним лежала толстая папка с ярким логотипом, но чьим именно, увы, было совершенно не разобрать.

Через минуту мужчина взял папку, прошёл ближе к витрине, и я увидел надпись на обложке: «ООО Модус-Ритейл».

Какой-то ритейлер. Возможно, новый арендатор, который уже хозяйничал в помещении, пока договор Натальи Игоревны ещё действовал.

— Наталья Игоревна, — я отошёл от витрины. — Вы знаете компанию «Модус-Ритейл»?

— Нет. Впервые слышу.

Собственно говоря, предполагаемый представитель нового арендатора, если это был он, игнорировал всяческие попытки связаться. Я и в стекло стучал, и в дверь… а он как будто понимал, кто пришёл, и просто делал вид, что ничего не видит и не слышит.

Я вернулся в офис около половины первого. Наталью Игоревну оставил у соседки — владелицы цветочного магазина через дорогу, которая согласилась напоить её чаем и разрешила подождать у себя. Договорились, что я позвоню, как только что-то прояснится.

В приёмной было пусто. Тамара Петровна куда-то отлучилась, Денис и Полина, видимо, тоже. Только Коган маячил в дверях кабинета, и его тик работал на полную.

— Заходи, — он кивнул на стул. — Закрывай дверь.

Я закрыл дверь, сел. Коган обошёл стол и остался стоять, опираясь обеими руками на спинку кресла.

— Э-э-э, Смирнов… у тебя появилось три новых клиента, почему ты… не хочешь отдавать их другим?

— Потому что люди пришли именно ко мне. Не нашли офис случайно через интернет — их привело имя.

— Чьё имя? — он прищурился.

— Вообще, моё, и, конечно же, ваше, Семён Борисович. Консультация — в целом. Визитка, вот она, — я достал из нагрудного кармана картонную карточку. — Полина делала, помните?

Коган хмыкнул. Ему понравился ответ, но показывать это он не собирался.

— Э-э-э, хорошо. Что там по делу, из-за которого ты уехал?

Я изложил ситуацию: договор действующий, арендная плата внесена вовремя, уведомления о расторжении не было. Ночью кто-то сменил замки, и сейчас там чужие люди. Свадебный заказ под угрозой — завтра утром его должны увезти на площадку, а платье заперто внутри.

Коган слушал, постукивая пальцем по столу.

— Э-э-э, Смирнов. Ты понимаешь, что может произойти, если ты…

Ему не нужно было даже продолжать, ибо я знал:

«Если арендодатель уже передал помещение новому арендатору, пока старый договор действует, тот мог вызвать полицию и представить происходящее как попытку вторжения. Даже ложное заявление создало бы нам лишний риск.»

— Я понимаю, — перебил я его. — Поэтому мне кое-что нужно от вас.

Семён Борисович не любил, когда его перебивали, но… видимо, я был для него особенным, так что, несмотря на начавшийся тик, он кивнул и спросил:

— Чем-то помочь надо?

— Да. Я бы хотел, чтобы вы подготовили договор оказания юридической помощи от имени нашей конторы и доверенность на моё имя. Наталья Игоревна подпишет их, и тогда я смогу действовать как её представитель.

— Так…

— Ну и… я предлагаю схему: вы страхуете первый договор — проверяете и подписываете. Я веду конфликт на месте и получаю оговорённый процент от гонорара.

Коган сел. Снял очки, протёр их краем рубашки и уставился на меня с явным недовольством:

— Процент? — он переспросил, будто пробуя слово на вкус. — Ты хочешь процент?

— Я хочу увеличить свои доходы. Я хочу свой личный кабинет, чтобы принимать дела. Я думаю, это честно.

— Э-э-э, честно — это когда я беру на себя риск, а ты получаешь деньги? — Коган усмехнулся, но без злости.

— Ну, не только же я, — я нахмурился. — Те, кто приходит просто в консультацию, не выбирая конкретного юриста, — это одно. Но здесь клиенты знают именно моё имя. Поэтому… я хочу принимать их, зная, что за приведённые мной дела получу не десять процентов от конторы, а куда больше.

— А если клиент уйдёт с жалобой?

— Тогда вычтете из моего гонорара всё, что сочтёте нужным.

Коган замолчал. Он встал, подошёл к окну, посмотрел на парковку за стеклом. Потом повернулся:

— Э-э-э, я видел таких, как ты. Один пришёл ко мне… давненько, привёл троих за первый месяц. Знаешь, что было дальше?

— Три жалобы?

Коган поднял палец:

— Три жалобы. Одна — за непрофессиональную консультацию. Вторая — за срыв сроков. Третья — за то, что он пообещал клиенту результат, которого не мог гарантировать!

Я молчал. Коган вернулся к креслу и сел.

— Если поток окажется реальным — не три клиента за полгода, а три клиента за неделю, и все с делами, а не с вопросами, — я дам тебе пустой кабинет во временное пользование. Тот, что в конце коридора. Там сейчас склад старых папок, Полина уберёт за день.

— А окончательно?

— Окончательно место останется за тобой после самостоятельной оплаченной работы и результата без жалобы клиента. Не после одного дела. После трёх. Три оплаченных дела, три закрытых результата, ноль жалоб. Тогда кабинет — твой.

— И процент?

— Процент — двадцать от гонорара по твоим делам. Пока ты на испытании.

— Тридцать.

— Двадцать пять. И всё, э-э-э, торг окончен.

— Двадцать пять, — я кивнул. — Согласен.

Коган протянул руку, и я пожал её.

— Э-э-э, и ещё одно, — он остановил меня, когда я уже взялся за ручку двери. — По ателье. Ты хочешь туда вернуться?

— Да, сегодня же.

— Возьми кого-нибудь с собой, не веди всё это один.

— Зачем? Я справлюсь.

— Затем, что, если ты поедешь один и арендодатель вызовет полицию, свидетелей не будет. Возьми Полину. Она пусть записывает.

Я подумал и кивнул. Коган был прав. Свидетель нужен был не для юридической силы, а для того, чтобы любая сторона потом не могла сказать: «Его там не было» или «Он вёл себя неадекватно».

— Полину беру. Вернусь, как только закончим.

Я вышел и закрыл дверь. В приёмной уже сидела Полина, вернувшаяся в офис. Она листала что-то в ноутбуке, но, увидев меня, тут же захлопнула крышку.

— Алексей Дмитриевич, вы куда-то едете?

— Да. И ты со мной.

Мы подъехали к зданию ателье около двух. Наталья Игоревна ждала нас у входа вместе с соседкой-цветочницей, которая, увидев меня, зачем-то помахала рукой и ушла в свой магазин.

— Как её зовут? — спросил я.

— Галя. Она с утра тут, — Наталья Игоревна кивнула на дверь. — Сказала, что никто больше не заходил и не выходил… ну, с того момента, как она вышла на смену.

— Мужчина в костюме всё ещё внутри?

— Я не видела. Но свет горит.

Прежде чем подходить к двери, Наталья Игоревна подписала подготовленные Коганом договор и доверенность. Я убрал свой экземпляр в папку.

Я подошёл к двери и нажал на ручку. Разумеется, было закрыто… так что я присел и ещё раз осмотрел раму, сфоткал следы среза от болгарки и царапины на краске.

Потом я подошёл к витрине. Бумага, которой были заклеены окна, оказалась обычной упаковочной, бежевого цвета. Но в одном месте, у самого угла, она отошла, и через образовавшуюся щель я снова заглянул внутрь. Ничего не изменилось. Но самое главное — в видимой части помещения не было никаких следов аварии. Сухо и чисто. Хотя всю площадь просмотреть было просто невозможно.

Я повернулся к Наталье Игоревне:

— Арендодатель связывался с вами после того, как вы обнаружили смену замков?

— Он прислал сообщение. Вот, — она показала телефон.

Я прочитал:

«Наталья Игоревна, в помещении произошла авария водопровода. Доступ ограничен до устранения последствий. Имущество временно описано. Выдача возможна после подписания акта освобождения помещения и урегулирования взаимных претензий. Виктор».

— Виктор — это кто?

— Это… представитель «Лекс-Недвижимости».

— Он упоминал аварию?

— Только в этом сообщении!

Я снова посмотрел через стекло, ну и… всё это было похоже на брехню! Не иначе! Однако дверь была заперта…

— Наталья Игоревна, вы готовы действовать по моему плану?

— Готова! Я на всё готова, только дайте мне забрать платье!

— Тогда слушайте. Сейчас я вызову аварийную службу округа и попрошу подтвердить, есть ли заявка на этот адрес. Если заявки нет, то официально авария ничем не подтверждена. После этого я вызову участкового, и мы зафиксируем, что вас, законного арендатора, не пускают в помещение. Но, молю вас, держите себя в руках! Хорошо⁈

— А если охрана… или арендодатель приедет?

— Тем лучше. Нам нужен человек, который при свидетелях откажется вас пускать. Его отказ — наш главный аргумент.

Полина уже раскрыла блокнот и записывала. Я продиктовал ей время: 14:07. Место: Лесная улица, дом 14, ателье «Натали». Присутствуют: Смирнов А. Д., Корнеева Н. И. и Полина — свои данные она записала сама.

Я позвонил в аварийную службу. Дозвонился с третьего раза. Диспетчер — женщина с таким же хриплым голосом, как у той, что отвечала мне ночью, когда я звонил по поводу потопа в квартире. Видимо, в этом округе все аварийные звонки шли через одни руки.

— Аварийная служба, слушаю.

— Добрый день. Меня зовут Смирнов Алексей Дмитриевич, я юрист. Предупреждаю вас, наш разговор записывается…

— О как, — послышался смешок. — Лидия Павловна Семёнова, диспетчер…

Она назвала адрес диспетчерской, продиктовала индекс и остальные данные для записи. Это говорило только об одном: такие звонки, как мой, для их конторы были не в новинку.

— Прошу подтвердить, поступала ли заявка на аварию водопровода по адресу: Лесная улица, дом четырнадцать, помещение ателье?

— Что-то случилось?

Я проигнорировал вопрос.

— Прошу подтвердить…

Ответ пришёл через минуту. Я слышал, как она печатала, слышал, как она с кем-то шепталась, и вскоре до меня донеслось:

— По указанному адресу заявок не поступало, — ответила диспетчер. — За последние семь дней… вообще ничего! Только в соседнем доме, но там по ливнёвке…

— Подтверждаете?

— Подтверждаю. Заявок нет.

— Спасибо. Подскажите, как получить письменное подтверждение отсутствия заявок за этот период?

— Оставьте ваш номер, я уточню.

— Записывайте.

Я продиктовал и положил трубку.

— Ну вот, — я повернулся к Наталье Игоревне. — Аварийной заявки нет. Версия арендодателя ничем не подтверждена.

Она молча кивнула. Глаза покраснели, но она не плакала.

— Полина, фиксируй: аварийная служба подтвердила отсутствие заявок. Время — 14:12.

— Записала.

— Теперь нам нужен участковый.

Я набрал номер дежурной части местного ОМВД. Представился как представитель арендатора, сообщил о незаконном ограничении доступа к помещению и попросил направить участкового для фиксации факта.

— Гражданский спор, — лениво ответил дежурный. — Разбирайтесь в суде, мы-то здесь…

— Вы меня неправильно поняли, — более строго начал я. — Мне нужно, чтобы вы зафиксировали сам факт, что законного арендатора не пускают в помещение.

— Ох… — выдохнул дежурный. — Договор есть?

— Есть. И он действующий. Получается, у нас не только гражданский спор, но и факт самовольного ограничения доступа к имуществу. Мне просто нужно, чтобы участковый всё это зафиксировал!

— Ладно, подъедет, — после паузы ответил дежурный. — Ждите.

Мы ждали. Наталья Игоревна сидела на скамейке у входа, Полина стояла рядом и записывала всё, что видела.

Пока я размышлял, к зданию подъехал чёрный седан. Из машины вышел невысокий мужчина лет пятидесяти. Он посмотрел в нашу сторону, что-то пробурчал себе под нос, потом достал ключ и направился к двери.

— Виктор Павлович? — окликнула его Наталья Игоревна.

Мужчина обернулся, посмотрел на неё с недовольным выражением лица и протянул:

— Наталья Игоревна, что вы здесь делаете? Я же вам писал: в помещении авария…

— Я знаю, что авария ничем не подтверждена, Виктор Павлович! Заявок по этому адресу не поступало.

— Вы не можете знать, что у нас происходит внутри.

И тут вступил я, даже не представляясь:

— Поэтому покажите акт и объясните, на каком основании ограничили доступ. Вы передали помещение «Модус-Ритейлу»?

— Это не ваше дело, — отрезал он. — Договор расторгнут.

Затем он наконец посмотрел на меня:

— А вы вообще кто такой?

— Покажите уведомление о расторжении, — я шагнул вперёд. — Я юрист Натальи Игоревны. Если у вас есть письменное уведомление и доказательства его направления или вручения в порядке, предусмотренном договором, — предъявите их, и мы уедем.

Виктор Павлович открыл дверь ключом, вошёл внутрь и попытался закрыть её перед нами. Я успел поставить ногу в проём.

— Виктор Павлович, — я говорил спокойно. — Я не вхожу в помещение. Но прошу вас не закрывать дверь, пока мы не решим вопрос в присутствии участкового, который уже вызван.

— Какого участкового? — он дёрнул дверь.

— Участковый вызван для фиксации факта ограничения доступа арендатора. Если вы закроете дверь и откажетесь пускать собственницу бизнеса — это будет зафиксировано свидетелями.

Виктор Павлович посмотрел на меня, потом на Наталью Игоревну, потом на Полину, которая стояла с блокнотом наготове. Он отпустил дверь и отступил внутрь.

— Вы не имеете права входить без моего согласия, — сказал он.

— Я и не вхожу. Я стою в дверях. А вот Наталья Игоревна имеет право войти. Это её помещение по действующему договору аренды. Если вы считаете, что договор расторгнут — покажите документы.

— Документы у нашего юриста.

— Тогда позовите юриста.

— Он будет вечером.

— Хорошо. Вечером мы встретимся. Но свадебное платье, за которое заказчица уже полностью заплатила и которое завтра увозят на площадку, вы вынесете сейчас. Для этого вам даже не нужно пускать нас внутрь.

— Выдача имущества — только по описи и после подписания Натальей Игоревной акта освобождения помещения.

— То есть чужое платье вы удерживаете, пока она не признает расторжение договора и не откажется от помещения?

— Я этого не говорил. У меня распоряжение ничего не выдавать до закрытия договора.

— От кого?

— От руководства.

— Тогда покажите внутренний акт об аварии и опись имущества.

— Документы у нашего юриста.

— А юрист будет вечером, — закончил я за него. — Удобно.

На последний вопрос Лосев не ответил. Ему уже не требовалось придумывать новую версию: смысл его условий стал понятен всем. В этот момент из глубины помещения вышел мужчина в костюме — тот самый, которого я видел через стекло.

— Виктор Павлович, — заговорил он. — Может, я позже подъеду? Тут какая-то ситуация…

— Да, — Виктор Павлович мгновенно ухватился за возможность избавиться от свидетеля. — Подъезжайте позже.

Мужчина хотел было протиснуться мимо нас, но тут я сделал ход конём.

— Полина, — сказал я, не отрывая взгляда от мужчины. — Запиши: неустановленный мужчина с папкой, на которой логотип «Модус-Ритейл», пытается покинуть помещение. Время — 14:27.

Полина записала. Мужчина в костюме замер, услышав мои слова, и уставился на меня. Затем вернулся в помещение, оставил там папку, которую до этого держал в руках, и молча прошёл мимо нас. После этого Виктор Павлович резво закрыл дверь прямо перед нашим носом.

Участковый приехал без четверти три. Это был молодой старший лейтенант — лет двадцати восьми. Он вышел из машины, огляделся и спросил:

— Кто вызывал?

— Я, — я подошёл и протянул визитку. — Смирнов Алексей Дмитриевич, юрист консультации Когана. Представитель арендатора этого помещения.

Участковый прочитал визитку, посмотрел на меня, потом на дверь ателье.

— В чём суть?

Я изложил всё коротко и по существу. И, судя по лицу участкового, дельце его заинтересовало. Это уж было куда лучше и интереснее, чем решать судьбы алкашей.

— Документы есть? — участковый достал блокнот.

— Договор аренды — у клиентки, — я кивнул на Наталью Игоревну. — Платёжные подтверждения — в её телефоне. Подтверждение отсутствия аварийной заявки — я получил по телефону от диспетчера.

— А арендодатель где?

— Внутри. Отказывается пускать арендатора.

Участковый вздохнул.

— Я не могу решить, кто прав, — сказал он. — Это к судье.

— Я и не прошу вас решать. Прошу зафиксировать факт: Наталья Игоревна, арендатор по действующему договору, не допущена в помещение. Внесите это в материал, и мы пойдём дальше.

Участковый кивнул, подошёл к двери, постучал, подождал, постучал снова. Через минуту дверь открылась. Мужчина хмуро глянул на нас, вышел на улицу и закрыл её за собой.

— Виктор Павлович Лосев, представитель собственника, — представился он. — Здесь гражданско-правовой спор. Арендатор отказывается освобождать помещение. Что вам надо?

— Договор расторгнут? — спросил участковый.

— Условия расторжения предусмотрены договором.

— Письменное уведомление направлялось?

— Мы уведомляли устно.

— Устного сообщения недостаточно, — участковый покачал головой. — Покажите письменное уведомление и подтверждение его направления или вручения.

Лосев молчал. Участковый записал.

— Я не буду устанавливать, кто прав, — сказал он. — Но отказ в доступе и наличие имущества арендатора внутри я зафиксирую. Дальше спор решайте через суд.

— Доступ в помещение ограничен в связи с аварией, — упрямо повторил Лосев.

— Аварийная заявка есть? — я не выдержал.

— Внутренний акт.

— Покажите.

— Он у нашего юриста.

— Тогда хотя бы вынесите свадебное платье. Заказчица полностью его оплатила; это имущество третьего лица. Для этого не требуется впускать нас внутрь.

Лосев стоял у двери и не двигался. Участковый смотрел на него. Наталья Игоревна стояла чуть позади и молчала.

— Имущество выдаётся после подписания акта освобождения помещения, — наконец сказал Лосев.

— По аренде нет долга, никаких имущественных требований вы не предъявили и просроченного обязательства, которое могло бы обеспечиваться удержанием вещей, не назвали, — сказал я. — Запишите, пожалуйста: представитель собственника связывает выдачу чужого имущества с отказом арендатора от действующего договора.

Участковый записал. Потом повернулся к Наталье Игоревне:

— Перечислите, пожалуйста, имущество, которое находится внутри. При свидетелях.

Наталья Игоревна заговорила — быстро, точно, перечисляя каждую вещь. Свидетелями выступили я, Полина, Галя-цветочница, которая снова вышла на крыльцо своего магазина, и случайный прохожий — пожилой мужчина, который шёл мимо и остановился, услышав слово «полиция». Полина записывала каждое слово. Я стоял рядом и молчал. Участковый тоже молчал и записывал в свой блокнот.

— Также, — Наталья Игоревна сделала паузу, — внутри находится папка с логотипом ООО «Модус-Ритейл». Эта папка не принадлежит мне и была оставлена посторонним лицом, которое сегодня находилось внутри помещения без моего согласия.

Я посмотрел на Лосева. Его лицо оставалось каменным, но левая рука, лежавшая на дверной ручке, побелела от напряжения.

Участковый дописал, закрыл блокнот и обратился к Лосеву:

— Виктор Павлович, я рекомендую вам открыть помещение и дать арендатору доступ. Если вы отказываетесь — я фиксирую отказ. Копию материала передам в отдел.

— Я не открою, — сказал Лосев. — У меня указание.

— От кого?

— От руководства.

— Назовите.

— Не могу.

Участковый посмотрел на меня. Я развёл руками:

— Фиксируйте.

Он зафиксировал.

Теперь всё встало на место. Платье им было не нужно. Им нужна была подпись Корнеевой под актом освобождения — до того, как обнаружится, что помещение уже показывают «Модус-Ритейлу».

— Всё, — сказал он, обращаясь к Наталье Игоревне. — Материал зафиксирован. Номер регистрации в КУСП вам сообщат. Дальше вместе с юристом определяйтесь с подсудностью и обращайтесь в суд.

— Уже наняла, — Наталья Игоревна посмотрела на меня.

Участковый кивнул, сел в машину и уехал. Мы остались на тротуаре. Дверь ателье была по-прежнему закрыта. Свет внутри горел. Папка «Модус-Ритейл» так и осталась лежать внутри, на столе — белая обложка с чёрным логотипом, заметная, как визитная карточка человека, который готовился въехать в чужое помещение раньше, чем съедет прежний арендатор.

Я позвонил в аварийную службу ещё раз. Тот же диспетчер:

— По этому адресу по-прежнему ничего нет.

— Подтверждаете письменно?

— Что?

— Мне нужно письменное подтверждение отсутствия аварийной заявки по адресу Лесная, четырнадцать. Можете прислать на электронную почту?

— Ну… я посмотрю. Оставьте адрес.

Я продиктовал. Положил трубку и повернулся к Наталье Игоревне:

— План такой. Сейчас мы возвращаемся в офис, я подготовлю иск об обязании арендодателя устранить препятствия в пользовании арендованным имуществом. Одновременно подам ходатайство об обеспечительных мерах.

— Но это же долго!

— Иск можно подготовить и подать за один день. Обеспечительные меры суд рассматривает оперативно, но к завтрашнему утру одна подача документов дверь нам не откроет. Параллельно пишем заявление в полицию о возможном самоуправстве.

— А платье?

— Я понимаю…

— Лёша, — она впервые назвала меня без отчества. — Эта девочка готовилась к свадьбе полгода! Они завтра утром уезжают на площадку. Платье… это мой труд! Я восемьдесят часов его делала! Если она не получит его завтра…

— Я сделаю всё, чтобы она получила платье, — сказал я. — Я найду способ.

Я не знал, какой. Но я знал, что дверь — не стена. И что за этой дверью лежит папка с именем компании, которая уже готовилась занять чужое место. И что арендодатель, который прислал сообщение об «аварии», не смог назвать ни причины, ни фамилии человека, который «просил не пускать». И что охранник, со слов Натальи Игоревны, тоже не мог или не хотел объяснить, по чьему указанию он действует.

Пока мы ехали обратно, я смотрел в окно такси и думал.

Кто-то решил вытеснить Наталью Игоревну до истечения срока аренды и сделал это грязно. Кто-то, кто уже передал или собирался передать помещение компании «Модус-Ритейл».

Вопросов было больше, чем ответов. Но один ответ я знал точно: завтра к одиннадцати утра, когда жених подъедет к ателье на своей машине, заказ должен быть у невесты.

Я достал телефон и набрал номер Когана.

— Семён Борисович, я возвращаюсь. Мне нужен кабинет для срочной подготовки иска. И да — по тому делу, о котором мы говорили. Поток реальный.

— Э-э-э, — послышалось в трубке. — Сколько клиентов?

— Три за утро. Двое ждут до завтра, третий — срочный, готовится иск.

Пауза. Потом:

— Э-э-э, хорошо. Полину отпускаю до конца дня — она твоя. Кабинет в конце коридора — Полина уберёт завтра к обеду. Пока работай за своим столом. И, Смирнов…

— Да?

— Без жалоб.

— Разумеется…