Совместное обследование назначили на девять утра в понедельник. Я заранее пришёл к Софье вместе с Геннадием Петровичем, который, как и я, не любил опаздывать. В девять ноль два пришли инженер технадзора от застройщика и представитель УК, которого звали Степан Игоревич и который вчера так старался впихнуть в акт формулировку про «неправильную эксплуатацию».

Геннадий Петрович работал спокойно, без лишней суеты. Он вскрыл опечатанный узел на камеру, снял бирку, достал эндоскоп и начал заводить гибкую камеру вглубь трубы. На маленьком экране поползли мутные изображения фитингов и соединений.

— Вот, — Геннадий Петрович ткнул пальцем в экран. — Смотрите внимательно.

Что там было я и так знал, так что, следил за реакциями «гостей».

— Монтажный дефект, — констатировал Геннадий. — Это кольцо попросту не дожали! Так что, при появлении давления в системе, стык постепенно расходился. Такой же стык, в ванной комнате, по итогу, просто разошёлся.

Климкин, инженер технадзора, молча смотрел на экран, и я заметил, как он машинально почёсывает запястье, что означало — он нервничал. Как Коган, ей-богу, со своим тиком глаза.

— Подскажите мне пожалуйста, — я повернулся к Климкину, — а фитинги этой партии ставились по всему стояку?

— Я не готов это подтвердить, — осторожно ответил тот. — Нужно проверять.

— Вот именно, — кивнул я. — Геннадий Петрович, можно определить серию партии по маркировке?

— Уже определил, — специалист достал из чемоданчика блокнот и показал мне запись. — Партия ФТ-2204-17. Дата производства — апрель прошлого года. Поставщик — «СанТехКомплект», Подольск.

— И сколько таких фитингов могло уйти на дом?

— Зависит от проекта, — Геннадий пожал плечами. — На типовой стояк уходит от двадцати до тридцати соединительных узлов. Если дом на двенадцать подъездов и в каждом по четыре стояка… считайте сами.

Я посчитал. Получалось от девятисот шестидесяти до тысячи четырёхсот сорока узлов. И… это сотни потенциально проблемных соединений! Статистика — полная ж!

Представитель УК, Степан Игоревич, который всё это время молча пялился на экран и слушал нас, вдруг подал голос:

— Это всё прекрасно! Все мы умеем считать! Но к чему это?

— К тому, что любой из этих узлов потенциально может дать аварию, — сухо ответил я. — Разве это не понятно?

— Но чтобы всё это проверить… да боже, — воскликнул он. — У нас нет на это ни людей, ни бюджета!

— Бюджет — проблема застройщика, а не жильцов, — парировал я. — Если партия бракованная, ответственность несёт поставщик. Но, если проблема в самой инженерной системе… то, сколько там гарантия?

— П… пять лет.

— Вот именно. И эта гарантия покрывает дефекты монтажа.

— Я предлагаю компромисс, — Виктор Анатольевич, появился незаметно, видимо, поджидал у двери. Он спросил у меня разрешения пройти в квартиру, и после кивка, переступил порог. Софья в это время, уже была на работе. — Мы заменяем узлы в затронутом стояке — это третий подъезд, этажи с третьего по пятый. Восстанавливаем отделку в квартире Софьи Андреевны и в квартире, которую снимает Алексей Дмитриевич. Проводим проверку ещё десяти квартир, выбранных случайным образом. Если дефект подтвердится в других стояках — расширяем программу.

— А если не подтвердится? — спросил я.

— Тогда мы считаем, что проблема локализована.

— Виктор Анатольевич, — я повернулся к нему, — проблема не в том, подтвердится ли дефект в других стояках. Проблема в том, что ваша монтажная бригада использовала одну и ту же технологию по всему дому. Если кольцо не дожали на одном стояке — с какой стати они дожали его на остальных? Это проблема вне зависимости от того, в монтаже дело или в самой детали. Понимаете масштабы⁈

Виктор Анатольевич не сразу ответил, он сначала посмотрел на Климкина, потом на Геннадия, потом снова на меня.

— Хорошо. Мы согласны на расширенное обследование. Двадцать квартир из перечня, который представят собственники, — по мере получения согласий на доступ. С участием вашего специалиста и нашего инженера. Но результаты лабораторного заключения по фитингу мы ждём от аккредитованной лаборатории, а не от частного эксперта.

— Согласен, — кивнул я. — Геннадий Петрович, вы можете направить фитинг на лабораторное испытание?

— Могу. У меня есть договор с испытательным центром в Бутово. Они сделают заключение по механическим свойствам и качеству обжима. Срок — неделя.

— Прекрасно, — я повернулся к Виктору Анатольевичу. — Итак, фиксируем: застройщик заменяет узлы в затронутом стояке, восстанавливает отделку в двух квартирах, проводит расширенное обследование двадцати квартир и оплачивает лабораторное заключение. Демонтаж, упаковку и передачу фитинга в лабораторию фиксируем отдельным актом и на видео. До получения результатов лаборатории подготовку исков приостанавливаем.

— А убытки кофейни? — вдруг подал голос Степан Игоревич. — Кофейня была закрыта в день аварии. Для коммерческого помещения, это упущенная выгода.

Я посмотрел на него с нескрываемым удивлением. — Убытки кофейни — отдельная линия, — ответил я спокойно. — Они будут рассчитаны после завершения ремонта и восстановления рабочего режима. Софья Андреевна предоставит выручку за сопоставимый период предыдущего месяца, и мы сравним показатели.

Когда все разошлись, я остался в квартире Софьи один. Написал ей сообщение, что всё прошло отлично, и… выдохнул.

Да, несомненно я понимал, что всё только начиналось… и времени на споры с застройщиком… будет потрачено просто уйма! Но, самое главное… что застройщик признал дефект, согласился на обследование и принял обязательства. Без судов и шума…

После, я закрыл квартиру соседки, и спустился к себе. Но не успел я даже собраться с мыслями, и одеться на работу, как у меня зазвонил телефон. На экране высветился незнакомый номер. Я взял трубку.

— Алексей Дмитриевич? — голос был женский, деловой. — Меня зовут Елена Кайриз, я секретарь Михаила Юрьевича Воронина. Он просил передать, что ситуация срочная.

— Какая ситуация?

— Его партнёр Кравцов провёл решение без кворума и пытается вывести ключевой договор с фармацевтической компанией на аффилированную структуру. Михаил Юрьевич просит вас приехать завтра к девяти утра.

К обеду я добрался до кофейни. Софья стояла за стойкой и работала с кофемашиной. В самой кофейне было не так много народу… так что я, без зазрений совести, «увёл» внимание владелицы, на себя.

Подошёл, постучал по стойке, и поприветствовал Софу ещё раз.

— Лёш, — Софья протянула мне стаканчик, не дожидаясь заказа. — Капучино… без сиропа и сахара.

— Спасибо, — я взял стаканчик и сел за стойку. — Соф, нам нужно поговорить.

— По делу? — она нахмурилась. — Что-то не так с застройщиком?

— По делу…

— Давай после обеда, когда схлынет поток. Часа в три?

— Договорились.

Ровно в три я вернулся в кофейню. Народу почти не было, а заказы, Софья, уже выдала. Так что, она указала мне на стол, села напротив меня и сказала:

— Ну… давай, рассказывай.

— Соф, вчера вечером ты упомянула, что арендодатель позвонил тебе и заговорил о расторжении договора.

— Ну.

— В общем, я сегодня ещё раз перечитал договор, который ты мне дала. Покажи уведомление.

Софья протянула мне телефон. Я быстро пробежался по письму, а затем положил на стол договор аренды.

— Софья, твой арендодатель — не Виктор Анатольевич. Формально это ООО «Строй-Инвест», оно же выступает собственником коммерческого помещения. Но уведомление о расторжении прислал не их юрист, а лично Виктор Анатольевич. Ты помнишь, он приходил ко мне смотреть потолок?

— Помню, конечно.

— Виктор Анатольевич — представитель застройщика по ЖК. А аренда коммерческого помещения — это отдельный договор, отдельная ответственность. Он использует аварию как предлог, чтобы надавить на тебя через арендные отношения.

Софья смотрела на меня и, кажется, поняла:

— То есть он мне угрожает?

— Типа того, но не прямым текстом. Он пока, готов обсудить. Только вот, у тебя нет никаких нарушений, чтобы разорвать аренду.

— Это…

— Подожди. Всего три варианта, по которым могут разорвать договор: просрочка платежа более чем на месяц, нарушения режима работы и порча помещения. Ты ведь…

— Я плачу вовремя! Каждый месяц, пятого числа! — чуть ли не крикнула собеседница.

— Я знаю. Мне нужны платёжные документы — выписки, чеки, квитанции. Всё, что подтверждает своевременную оплату. И ещё… мне нужна переписка с арендодателем, особенно то уведомление, которое они прислали.

— У меня всё в телефоне. Скинуть?

— Скинь. Но, Софья… — я сделал паузу. — Мне нужно сказать тебе кое-что важное.

— Что?

— Я не могу вести твоё дело по аренде.

Она отставила стаканчик.

— Почему?

— Потому что я живу в доме, где ты арендуешь помещение. Потому что я уже веду дело по застройщику, в котором ты — заинтересованная сторона. Если я возьму ещё и арендный спор, у нас появится конфликт интересов. Если дело дойдёт до суда, мой оппонент заявит, что я защищаю не клиента, а соседку. И это ослабит твою позицию.

Софья молчала. Смотрела на меня, потом на договор, потом снова на меня.

— Ты серьёзно? — наконец произнесла она. — Отказываешься?

— Я не отказываюсь. Я предлагаю оформить тебя как клиентку консультации Когана. Договорная часть по аренде перейдёт к Марине Викторовне или другому юристу. Я передам Марине все материалы, которые уже собрал, поверь мне…

— Но почему ты…

— Потому, Соф, — я нахмурился. — Я реально не могу вести два дела по «одной линии», это конфликт интересов. И в суде…

Я не договорил, потому что Софья вдруг фыркнула и рассмеялась.

— Лёш! — она вытерла глаза. — Ну какой конфликт интересов? Что не так-то⁈

— Всё, — я не улыбнулся. — Это не просто моё золотое правило, а правило каждого адекватно-нормального юриста. Нельзя мешать личное и профессиональное. Понимаешь? Если кто-то в суде…

Я замолк, ибо понял, что сейчас чуть было, не ляпнул лишнего. Про отношения, или там, про симпатию… но Софья это поняла, кажется…

Она перестала смеяться и посмотрела на меня… с каким-то весьма странным выражением лица.

— Ты говоришь это серьёзно?

— Абсолютно серьёзно.

— Хорошо, — она кивнула. — Я уважаю твою границу. Хотя это… — она махнула рукой, — смешно. Но я уважаю.

— Спасибо. Я подготовлю тебе первичный анализ договора и передам его Марине. Она грамотный юрист, специализируется на арендных спорах. Ты будешь в надёжных руках.

— А ты?

— Я буду рядом.

Я собрал папку и встал. Софья провожала меня взглядом, и в этом взгляде было что-то, чего я не мог определить. Не злость, не обида. Что-то другое. Что-то, что мне очень нравилось, но к чему я пока не имел права подступиться.

— Лёш, — окликнула она меня у двери.

— Да?

— Когда мы закроем вопрос с аварией в моей квартире, а спор по аренде перейдёт к Марине… ты выпьешь со мной кофе? Но… не этот… в стаканчике. Обычный.

— Выпью, — ответил я. — Обязательно.

Следующее утро началось с телефонного звонка в семь пятнадцать. Я в это время только закончил со всеми водными процедурами, и готовил себе завтрак. Звонящим, был Михаил Воронин.

— Михаил Юрьевич, доброе утро, — тут же забормотал я. — Если что, я помню про нашу встречу. Буду без опозданий!

— Алексей Дмитриевич, — голос клиента был взволнованным. — Ситуация изменилась…

— В каком смысле?

— В таком, — это Михаил, сказал почти что криком. — Кравцов провёл вчера внеочередное собрание. Без меня, без кворума.

— По поводу?

— О передаче ключевого договора с «ФармКор» на аффилированную компанию. По сути, он выводит основной актив общества на структуру, которую контролирует единолично!

— Подождите, — я прекратил возиться со сковородой. — Без кворума? Как он это провёл?

— Сослался на тот же устав — «экстремальные меры». Только на этот раз не увеличение капитала, а «оптимизация договорных отношений». И Гурьев, новый директор, уже подписал соглашение о передаче!

— Когда?

— Вчера вечером! Документы направлены в «ФармКор» для оформления замены стороны в договоре.

Я выключил плиту и сел на стул…

Чёрт, в таком случае, получилось, что Воронин был на грани потери основного актива… того самого контракта с фармацевтической компанией, который приносил клиникам семьдесят процентов выручки.

«Если Кравцов успеет перевести договор на свою структуру… блин, тогда Воронин останется с пустой компанией!»

А ещё с долгами и без основного источника дохода. Ситуация была… критической! Не иначе!

— Михаил Юрьевич, — я заговорил после короткой паузы, — ситуация и вправду плохая. Одним ходатайством управление мы вам не вернём, это я вам честно говорю.

— Но…

— Но я обещаю, что мы сохраним операционную деятельность и доказательства. Наша первостепенная задача сейчас — найти способы, которые не дадут Кравцову завершить передачу договора.

— Что? Что от меня нужно⁈

— Так, — я задумался на миг, и вскоре, перечислил, — Устав, протокол вчерашнего собрания, актуальные банковские выписки и копия соглашения о передаче договора с «ФармКор». Если соглашения ещё нет в материалах…

— Что тогда⁈

— Хотя бы переписка, в которой Кравцов требует от Гурьева его подписать.

— Понял! Всё сам привезу!

— То есть, мне не нужно к вам в офис?

— Нет! В девять, буду в твоей конторе!

— Михаил Юрьевич, ещё одно… — быстро дополнил я, пока тот не бросил трубку. — Подскажите, пожалуйста, вы уведомляли налоговую о судебном споре?

— Да, я отправлял уведомление, когда мы подавали иск.

— Хорошо. Тогда сегодня мы готовим срочное ходатайство о дополнительных обеспечительных мерах и отдельно… — я задумался. — потребуем «ФармКор» приостановить переоформление до судебного решения.

— А если они уже переоформили?

— Тогда мы оспариваем сделку, которая была совершена с нарушением порядка одобрения.

В офис Когана я приехал к восьми сорока пяти. Полина уже была на месте, она сидела за столом с ноутбуком и кофе. Увидев меня, она тут же заговорила:

— Алексей Дмитриевич, я подготовила шаблоны ходатайств по обеспечительным мерам, как вы просили. И ещё… я проверила Кравцова по базам. У него три компании, все зарегистрированы в течение последнего года!

«А вот это хорошо…»

— … одна из них — ООО «МедСервис-Фарм»!

— И?

— Она имеет тот же юридический адрес, что и клиника! Понимаете⁈

— Хорошая работа, — я искренне оценил её старание. — Это та структура, на которую он выводит договор?

— Похоже на то, — Полина вывела на экран выписку из ЕГРЮЛ. — Учредитель — Кравцов лично. Директор… некто Гурьев. Тот самый, которого назначили директором клиники.

— Тот самый, — повторил я. — Значит, Кравцов поставил своего человека на обе стороны сделки. Гурьев подписывает и от имени клиники, и от имени принимающей структуры. Это классический вывод активов.

В этот момент дверь приёмной отворилась, и вошёл Воронин. Он выглядел хуже, чем на прошлой встрече… лицо опухшее, костюм — мятый… даже без галстука.

— Вот, — он положил портфель на стол и даже не поздоровался с Полиной, — всё, что есть: устав, протокол, выписки, соглашение с «ФармКор».

— Проходите, — я указал на стул. — Разберёмся.

Я раскрыл портфель и начал раскладывать документы на столе. Устав был стандартный, с типовыми положениями о кворуме и порядке созыва собраний. Корпоративного договора не было… и это плохо. Видимо, Воронин и Кравцов, полагались на честное слово и двадцать лет дружбы. Протокол вчерашнего собрания был составлен небрежно: дата, повестка, «слушали — решили — единогласно». Подпись Кравцова, подпись Гурьева как директора. Бюллетеня Воронина не было… потому что его просто не существовало.

— Михаил Юрьевич, — я поднял глаза. — В протоколе указано, что вы присутствовали и голосовали за. Я так понимаю, это ложь?

— Разумеется! Меня никто не уведомлял! Какая-то сука… — он не стеснялся в выражениях. — Написала это!

— Есть у вас доказательства, что вы не получали уведомления?

— Пф, разумеется, — он скривил лицо. — Я ж в командировке был!

— Билеты есть? Посадочные талоны?

— Всё есть! Даже гостиничный чек! Когда было собрание, я летел из Казани в Москву.

— Фух, это вообще супер, — не сдержался я. — Это стопроцентное алиби! Так что, мы приложим талоны к ходатайству!

Он аж заулыбался от услышанного.

— Так, а теперь мне нужны банковские выписки.

В актуальных банковских выписках оказалось, что за последний месяц со счёта клиники было переведено триста тысяч рублей на счёт ООО «МедСервис-Фарм»! Той самой структуры Кравцова!

Назначение платежа было смешным: «аванс по договору оказания консультационных услуг». А такие услуги клиника Воронина не оказывала! Так что, эту «штуку» я собирался использовать… очень уж вовремя это было!

Полина, которая всё это время молча записывала, вдруг подняла руку.

— Алексей Дмитриевич, а если договор с «ФармКор» уже подписан и передан на регистрацию…

— Тогда обеспечительная мера должна быть направлена не только на запрет оформления замены стороны, но и на приостановку исполнения договора.

Я стоял и… думал… а ведь, ситуация складывалась куда лучше, чем я себе представлял ранее. Противники Воронина закапывали своими действиями самих себя!

— Так, Полина, готов проект ходатайства. Нам нужно два запрета: на регистрацию изменений и на исполнение соглашения о передаче.

— И отдельно, — поддержала она. — требование к «ФармКор» о приостановке переоформления до судебного решения! Да⁈

Я кивнул. Воронин же, слушал и улыбался. По его мимике стало понятно, он возвращал способность трезво оценивать ситуацию! Паника отступала, и на её место вставал план. А план — это то, что держит людей на плаву.

— Алексей Дмитриевич, — он подался вперёд, — сколько у нас времени?

— До ближайшего собрания участников, назначенного Кравцовым. Если до решения суда по обеспечительным мерам он снова подделает голос Воронина и оформит видимость одобрения сделки, вывод договора станет труднее разворачивать. Когда назначено следующее собрание?

— Через неделю. В следующую среду.

— Значит, ходатайство нужно подать сегодня, к концу дня.

Полина кивнула и начала печатать. Я повернулся к Воронину.

— Михаил Юрьевич, ещё один вопрос. Вы готовы дойти до конца? Это будет долго, дорого и неприятно. Кравцов — ваш бывший однокурсник, и он будет давить через общих знакомых.

— Я уже дошёл, — ответил он жёстко. — Когда человек, с которым ты строил бизнес двадцать лет, подделывает мой голос в протоколе — это уже не партнёр.

К концу дня ходатайство о дополнительных обеспечительных мерах было готово. Полина проверила все ссылки, я вычитал текст, и мы отправили пакет через электронную систему. Копии — Воронину, Кравцову, в налоговую и в «ФармКор». Завтра суд должен был рассмотреть ходатайство.

Когда я вышел из офиса, уже стемнело. Но работа на сегодня, была закончена.

В среду, когда я явился на работу, меня ждала гостья. Ею была Вера Левина. Она сидела на стуле напротив моего стола, и… пила кофе из бумажного стаканчика с логотипом: «Принцессы».

«Почему именно оттуда? — это была первая мысль, когда я увидел Левину. — Что вам с Полиной так нравится в этой кофейне?»

В общем, я всё равно не стал спрашивать об этом. Приветливо улыбнулся, и сел за свой стол.

— Доброе утро.

— Доброе, — она поднялась и тут же села. — Так, Алексей, мне нужно с тобой поговорить.

— Слушаю, — я кивнул.

— Я узнала, что ты ведёшь дело по ЖК «Парковый квартал». А ещё, ты ведёшь дело по кофейне в том же доме. Арендный спор.

«Вообще, не веду… но… так, что происходит?»

— Я его не веду: передаю Марине. Но это не отменяет моего вопроса: откуда вам это известно⁈

— Да важно то, не это! — нахмурилась она. — Ты ведь не глупый понимаешь, что если дело по дефектам разрастётся, оно может потянуть за собой пересмотр страховых обязательств застройщика? А страховая компания застройщика — «Гарант-Страхование». Тот же самый спонсор аукциона… твоё дело! Ты помнишь это⁈

Хм… Вера была права только в одном, да, между мной и тем самым, страхователем действительно существовала связь. Но… конфликта то, пока не было! Да и вообще, ей-то какое до меня дело?

«Втюрилась, — эта теория было единственной… более-менее адекватной, и явно объясняло многое. — Неужели, реально, да⁈»

Но, разумеется, я не мог сказать такое… в лицо, и прямо сейчас, при своих коллегах.

— Вера Дмитриевна, не переживайте, то дело уже было закрыто. И в данный момент, я не работаю ни с кем из страховых компаний.

— Но, застройщик…

— Плевать на застройщика. И если страховая компания решит вмешаться, это будет их инициатива. Сейчас, нас ничего не связывает, кроме моего прошлого дела.

— Ладно, поняла, — она встала. — Я просто вас предупреждаю, что вам нужно быть осторожным. Страховщик крупная рыба.

— Спасибо. Учту.

Вера кивнула и направилась к выходу. Когда она ушла, Полина, которая сидела за своим столом и делала вид, что не слушает, повернулась ко мне.

— Алексей Дмитриевич, — её голос был тише обычного. — Я знаю, что вы ведёте дело по дому и кофейне. И я… мне интересно, как вы выстроили позицию по аренде. Можно мне поучаствовать? В качестве помощницы?

Я посмотрел на неё. Полина была умной, упрямой и иногда слишком быстрой на язык. Но она училась, и училась быстро. Однако за её вопросом стояло кое-что другое, и я прекрасно это видел. Денис, который сидел за соседним столом и демонстративно стучал по клавиатуре, тоже это видел. И его бесило то, что Полина — племянница Когана, студентка последнего курса, девочка из приличной семьи — снова и снова обращала внимание на меня, а не на него.

— Полина, — я говорил спокойным тоном. — Ты уже помогаешь мне по делу Воронина. Это твоя основная задача. По аренде кофейни — я передаю дело Марине. Если ей понадобится помощь, она обратится к тебе сама.

Полина кивнула. А вот Денис, услышав мой ответ, демонстративно отодвинулся от стола и вышел курить, сказав:

— Тут вообще-то и другие работники есть.

Я проводил его взглядом и подумал: «Денис, если бы ты тратил на работу хотя бы половину той энергии, которую тратишь на зависть, ты был бы лучшим юристом в этой конторе. После меня».

К обеду позвонила Софья.

— Лёш, я всё отправила тебе на почту. Платёжки, переписку с арендодателем, копию уведомления. И ещё… я нашла кое-что. В договоре есть пункт о форс-мажоре. Там написано, что при наступлении обстоятельств непреодолимой силы арендатор освобождается от ответственности за нарушение режима работы. Авария относится к этому⁈

— Хм, хороший вопрос, — я открыл её письмо на телефоне. — Я передам это Марине, она уже согласилась взять твое дело.

— Поняла, — она помолчала, я помолчал, и затем, Софья выпалила: — Лёш, а когда ты передашь дела… мы пойдём пить тот кофе?

— Как только мы закроем первичный аварийный вопрос и передадим Марине спор по аренде, обязательно.

— Договорились, — она повесила трубку.

Я улыбнулся, понимая, что всё это общение… плавно переходило в будущий роман. Роман с человеком, который мне… нравился? Да, определённо нравился.

— Кто звонил? — оживилась Полина, и ровно в эту же секунду послышался «зов» Семёна Борисовича:

— Смирнов? Где ты там? А ну подойди!

Я прошёл в кабинет. Коган встал, закрыл за мной дверь, сел за стол и молча положил передо мной три папки, трёх разных цветом.

— Тут три дела, — он ткнул пальцем в каждую. — Жёлтая — Воронин. Зелёная — спор по аренде кофейни. Как там её…

— Софья Андреевна.

— Ага. И синяя — ЖК «Парковый квартал».

Я посмотрел на три папки.

Коган откинулся на спинку кресла и скрестил руки.

— Э-э-э, время ограничено. С какой начнёшь?

— Почему вы меня об этом спрашиваете?

— Потому что ты, именно ты привёл эти дела в мою контору. Так что. Выбирай, чем займёшься ты, и чем остальные.

— Жёлтая и синяя — мои. Зелёную, спор Софьи по аренде, передайте Марине.

— Две?

— Да!

— Но время, — протянул было он. — Время, понимаешь? Ты не успеешь везде!

— Успею. Первым делом — берусь за Воронина. Там срок измеряется ближайшим собранием участников. Кравцов назначил собрание на следующую среду. Если мы не успеем добиться дополнительных обеспечительных мер до этого срока, Кравцов может попытаться оформить видимость одобрения сделки и усложнить её оспаривание. Аренда кофейни важна, но там нет срочной процессуальной угрозы. Дефекты дома тоже важны, но лабораторное заключение будет через неделю. А у Воронина — дни.

Коган смотрел на меня долго, и, кажется, даже не моргал. Да и тика у него не было. И всё же, он кивнул.

— Э-э-э, ладно. Два дела так два… но, чтобы это… без жалоб! И чтобы работал, а не разгильдяйничал?

— Разумеется, Семён Борисович.