— Привет! — окликнул меня звонкий голос.

— Привет-привет! — бодро поздоровался я, когда маленькие каблучки подошли поближе. — Как жизнь молодая? Ты, я смотрю, все хорошеешь!

— Да так… — дернула красивым плечиком Маша, девушка Костика. Но комплимент, однако приняла. — Спасибо… Жизнь — сама по себе. Молодая сама по себе.

Ясно. Грустит красавица из-за своей размолвки с возлюбленным, хотя сама же его и бортанула.

Эх, юность… Первая любовь, нелепые ссоры, скандалы, жгучая ревность, обиды из-за пустяков. И каждый раз кажется, что это трагедия вселенского масштаба!

Знаю, знаю… Сам таким был когда-то.

— Значит, так, Антон… — девчушка начала деловито копаться в сумочке. — Я буквально на минутку. Вот тебе пособие по английскому, как ты и просил.

И протянула мне потрепанную пухлую книжку.

— Мерси тебе боку, Мария! — благодарно отозвался я, раскрывая издание. — Ух! Пометок-то сколько! Чиркано-перечиркано.

— Это я себе карандашиком делала, когда к городской олимпиаде по английскому готовилась! — поправив волосы, пояснила Маша. — Каждую ночь до трех часов сидела. Я же в иняз поступать собираюсь. Вот и решила ради интереса поучаствовать в прошлом году.

— Ничего себе ты умная! И как? — поинтересовался я. — Выиграла?

Красавица помрачнела.

— Не-а. Всего второе место.

«Всего»?

Нашла из-за чего загоняться! Я и десятому месту был бы рад, на городской-то олимпиаде. Туда явно не за красивые глазки допускают. Вон наш отличник, Влад Соколов, туда метит. Денно и нощно свои идиомы и времена глаголов зубрит.

— Второе — не последнее! — поспешил подбодрить я девушку. — Пробуй еще раз! Обязательно выиграешь. И вот, кстати, — я протянул ей папку с листочками. — Держи!

— Что это? — удивилась красотка.

— «Шпоры» по химии, — пояснил я. — Ты ж мне по телефону сама жаловалась, что тебе в четверти максимум «четыре» светит. А ты вроде как на медаль идти хочешь. Вот и бери, читай, знакомься. Мне эти писульки в свое время помогли с «двойки» на «пять» выйти.

Это была чистая правда. Шпаргалки, которые составил для ленивой и безалаберной советской школоты умнейший, хоть и абсолютно бестолковый в быту ученый-химик Аркадий Петрович, помогли многим ребятам в нашем дворе разобраться в премудростях химии и не получить люлей от разгневанных родителей в конце четверти.

А один из дворовых «старшаков», Макс Ясин, так подсел на химию, что даже потом по стопам Аркадия Петровича пошел. С ноги влетел наш медалист в МГУ. Благополучно отучился и сейчас где-то в Москве живет, диссертацию пишет по каким-то полимерам…

Вот и Машке, глядишь, эти записки пригодятся. Тем более что волоокая красавица, в отличие от нас, пацанов, отнюдь не ленивая и не безалаберная. Вон как активно шуршит, чтоб на золотую медаль выйти!

Бартер пришелся красавице по вкусу.

— Спаси-ибо! — расплылась в улыбке девушка. — Какая красота! Точно пригодится! А то меня мама с папой уже запилили: «Когда пятерка в четверти, когда пятерка в четверти?» Можно подумать, я сама не хочу, чтоб «пять» было. А у нас такой препод строгий! Ужас! У него позиция: «На „пять“ знает только учитель!». И все!

— Неужто строже, чем в училище? — удивился я. — Быть такого не может!

— Еще как может! — горячо воскликнула Маша. — Он нам уже на первом уроке опрос устроил и всем «лебедей» наставил.

— Не дрейфь! — подбодрил я девчушку. — Все обойдется.

— Ладно… — Маша глянула меня вопросительно. — Я пойду?

— Погоди, — я аккуратно придержал ее за локоток, едва тронув. — Задержись на минутку. У меня, к тебе, в общем, дело одно есть!

— Какое такое дело? — бдительно поинтересовалась красавица. — Если ты насчет книжки переживаешь, Антон, можешь не волноваться! Оставь себе! Мне она не нужна… Дома вторая такая же есть. Мама в «Старой книге» купила. Так что пользуйся на здоровье.

— Thanks a lot! — благодарно воскликнул я. — Только речь не об этом. Маша! Тут с тобой один человечек хочет поговорить. Очень хочет. Прямо есть и спать не может — все о тебе думает.

Маша нахмурилась. Отступила на шаг назад, поджала пухлые губки и нехотя молвила:

— Что за человечек?

— Сама знаешь! — коротко ответил я. И, оглянувшись, крикнул: — Эй, Костик! Твой выход! Хорош прятаться.

Долго упрашивать не пришлось. Через секунду нахимовец Зубарев навытяжку стоял рядом. Но коснуться своей Маши так и не решился. Понимал, наверное, что еще не время. За его выкрутасы так-то можно и пару царапин на нахимовской морде получить.

А ну как Маша сейчас психанет и попросту уйдет? С девчонок станется!

Ан нет. Не ушла!

— Передай этому человечку, что у него ровно одна минута! — все так же поджав губы, процедила обиженная девица.

Ну еще этого мне не хватало! Не ушла, и хорошо. А дальше мне — трава не расти.

— Э, нет! — запротестовал я, подняв руки. Костик тем временем так и стоял, вылупившись на Машу. Будто не верил, что наконец-то вновь ее увидел. — Так дело не пойдет! Передатчиком работать не собираюсь. Мое дело было — устроить вам встречу. А дальше вы, ребятки, как-нибудь сами! У меня своих дел невпроворот. А увал все-таки не резиновый! Чао! Я пошел!

Свидание Лизе я назначил ближе к вечеру.

Само собой, я б с удовольствием ломанулся к своей новой знакомой с Восьмой линии, как только получил увольнительную, и выпил весь «увал» до капельки. Но я уже обещал нашему ревнивцу Костику, что попробую помирить его с девушкой. И свое обещание выполнил. Ради этого я, собственно, и взял у Зубарева Машин телефон и предложил встретиться в субботу у КПП — якобы для того чтобы передать мне книжку по английскому.

Прокатило.

Я ни капли не сомневался в том, что все получится. Такие серьезные девушки, как Маша, не будут целый год ходить с парнем за ручку просто так. Значит, он ей действительно нравился. Только вот ревности б чуток поубавить нашему Отелло, и все будет в ажуре!

Одно дело сделано.

Теперь надо было решить еще одну задачу.

Свиданка забита. Место встречи тоже изменить нельзя. А вот на что «выгуливать» красотку? Я ж ведь даже не студент. Так бы я хоть со стипендии что-нибудь наскреб. Все копилку я вытряс еще в прошлый раз — когда купил четыре билета на матч «Зенит» — «Локомотив». «Гулять» девчонку на деньги мамы и бабули я категорически не хотел. Не по-мужски это. Особенно, когда ты — суровый и солидный майор в теле юного парня. А посему мне надо было срочно где-то достать денег. Хотя бы рублей семь. А лучше — червонец.

Вариант был один — заработать. И я нашел вариант: разгрузить ящики с фруктами-овощами в магазине поблизости. Директором магазина был дядя Артур, давнишний приятель и одноклассник моей мамы. У него-то и нашлась халтурка для нахимовца.

Сейчас забегу домой, переоденусь и двину исполнять трудовую повинность. Хочешь красиво развлечь себя и девушку — изволь сначала хорошо попотеть.

Я решил срезать путь домой дворами. И, как оказалось, не зря.

За два дома до своего я встретил знакомую компанию.

«Козырь». То бишь Генка Козырев. Пацан лет семнадцати, со своими дружками. Как всегда, отирается на лавочке, сидя верхом.

С «Козырем» у наших дворовых пацанов издавна была вражда. Но не те детские перепалки, которые сама по себе проходят годам к четырнадцати. А самая настоящая, взрослая вражда.

А все потому что «Козырь» и его дружки были не просто разбитными пацанами. Это были самые настоящие потенциальные урки. И если мы с Лешкой, Гришкой и Семой ограничивались телефонными розыгрышами и киданием бумажных «бомбочек», то «Козырь» с компанией пошел дальше.

Он и его дружки без зазрения совести занимались тем, что щемили пацанов помладше. Сначала, когда Генка был помельче, он с подельниками просто самоутверждался, избивая тех, кто послабее. Кому-то леща отвесит, кого-то в школе головой в унитаз макнет под гогот и одобрительное улюлюканье приспешников… Чем дальше, тем серьезнее. И вот уже начался самый настоящий гоп-стоп. Действительно: зачем просто так пачкать ладошки и раздавать лещи «первакам», когда можно у них вытрясти мелочь?

Не раз и не два я встречался с «Козырем» и его дружками позже, уже будучи опером…

А сейчас я наблюдал картину маслом.

Прямо у лавки гоп-компания прижала перепуганного мальчишку лет десяти, стриженного под горшок. Один из «козыревских» — юный Петька по кличке «Картавый» — уже тянул пальцы к его карману. Второй, постарше, крепко держал пацана за руки.

Мальчишка безуспешно пытался вырваться.

— Пустите! — пищал он, тщетно дергая худыми плечиками. — Нет у меня ничего! Меня в магазин родители послали!

— Послали в магазин без денег, но с авоськой? — поковыряв пальцем в зубе, насмешливо уточнил «Козырь». Он стоял чуть поодаль. Негоже главарю самому делать грязную работу. — Да? Ты кому, пацан, лепишь?

Компания заржала.

Надо выручать парня.

— О чем разговор? — небрежно и громко поинтересовался я и, зевнув, сунул руки в карманы.

«Козырь» и его приспешники мигом повернулись на голос.

— О! Картина Репина «Приплыли! — раззявил в улыбке щербатый рот приятель "Козыря» — белобрысый, дрищеватый парень по кличке «Рыба». Так его прозвали за вечно выпученный взгляд холодных глаз.

— Дак этот ж сам адмирал! — воскликнул сам Генка. — Дак этот ж сам «Адмирал»! «Адмирал», да?

Так меня в шутку прозвали в нашем дворе, когда я поступил в Нахимовское. Ну а из нашего двора весть о моей новой кличке, само собой, перекочевала в соседние.

Генка, забывшись на миг, протянул мне заскорузлую руку с грязными ногтями. А потом, передумав, отдернул. И правильно. Я бы с ним «ручкаться» ни за что не стал. Как и все наши, с Пятой.

— Пока нахимовец! — холодно ответил я, сделав вид, что не замечаю протянутой руки. И тут же спросил: — А вы, пацаны, чего на парня-то накинулись?

Петька тем временем все еще крепко держал парнишку за руки. Тот уже даже рыпаться перестал. Смирился, видимо, с тем, что не купит сегодня булку хлеба, краешек которой можно сгрызть по дороге домой.

— А тебе чего? — вскинулся Петька.

Но Генка «Козырь» одним взмахом руки заткнул его.

— Да ладно… — миролюбиво сказал он мне, все еще держа руку протянутой. — Пошутили мы. Че подкинулся-то?

Меня Генка не то что бы уважал. Скорее, считал кем-то опасным и непредсказуемым. А оттого предпочитал не задирать. А все после того, как мы с Лешкой и Гришкой год назад на пару отметелили всю его гоп-компанию. Та, в кои-то веки выйдя на прогулку без главаря, решила вытрясти карманы у кого-то из малых.

Перепалка переросла в физическое противостояние. Малой, отпущенный гопниками на волю, быстро ретировался. А вот «Картавый» и его дружки в той драке получили знатно, хоть и было их в два раза больше. У кого губа была разбита, у кого зубы на асфальте остались. А еще до них, кажется, дошло, что численное преимущество не всегда имеет значение.

— Не шутил бы ты так, «Козырь». Не надо, — миролюбиво сказал я. — Идет себе человек, никого не трогает. Ко мне, между прочим, идет…

Гопники переглянулись.

А я по-свойски кивнул пацану, точно давнему приятелю:

— Айда, Митяй!

Пацан недоуменно уставился на меня. Я подмигнул. Поймет или нет?

— А! — дошло наконец до мальчишки. — Да, конечно, пошли!

Я повернулся к Петьке:

— А ты, «Картавый», грабли-то убери! А то, не ровен час, тебе их кто-нибудь вырвет!

Петька нехотя ослабил хватку. Паренек молниеносно метнулся ко мне. Будто боялся, что я передумаю.

— С тобой, что ль, этот? — недоверчиво протянул «Козырь», удивленный увиденным…

— Со мной, со мной! — уверенно сказал я.

И для пущей убедительности добавил, обратившись к жертве уличной мафии:

— Ты где шлындраешь? Тебя дома уже заждались!

— Дак это… — паренек снова немного затупил. — Меня же в магазин…

— Напутал ты все, Митяй! В другой магазин тебя просили зайти, — на ходу дополнил я легенду, — в «Продуктовый», который ближе к Пятой линии. Пошли!

Дружки «Козыря» в замешательстве глянули на своего лидера.

Тот, нахмурившись, дернул плечом. Видимо, это означало: «Стойте на месте, не рыпайтесь!».

Гопники повиновались.

— Пойдем! — кивнул я пацану. — Шевели булками. Только пойдем быстро!

Обрадованный пацаненок побежал за мной следом.

— Тебя звать-то как? — полюбопытствовал я.

Оборачиваться не стал. Был уверен: слежки за нами не будет. И пацана в будущем вряд ли тронут. «Козырь» с дружками поняли, что теперь у него есть «крыша».

— Так это… — недоуменно вытаращился парень. — Митя же… Сам сказал! Не узнал, что ли?

Я остановился.

Может, совпало? Я ведь имя-то чисто наобум брякнул. Видать, угадал.

А, нет. Не просто совпало.

Это ж Митька! Да, точно, Митька! То ли двоюродный, то ли троюродный брат моей бывшей соседки Зойки! Живет через четыре дома от моего.

Надо ж, как он вымахал! А я ведь его последний раз лет пять назад видел, когда мы с Зойкой и ее родными встречали Новый Год у них дома. Лопоухий мальчишка, смешно картавя, стоял на стульчике и читал стихи про зиму дяде Захару, нашему соседу и по совместительству общедомовому деду Морозу на постоянке.

А сейчас он вон какой! Мне выше локтя. Только взгляд остался прежним: наивным, как у детсадовца. Может, отчасти поэтому компания «Козыря» и решила его пресануть. Эти субчики за километр чуют, у кого кишка тонка. Вон Ашота, племянника дяди Артура, они б точно останавливать не стали. У того уже в двенадцать усы вовсю росли. И припечатать суровый армянин мог одним взглядом любого гопника.

— Узнал, конечно! — поспешил сказать я. — Так что богатым не будешь. Не повезло тебе. Впрочем, сильно бедным тоже не будешь. Деньги-то сегодня при тебе остались. А ты, Митяй, чего через тот двор поперся-то? Совсем жить надоело?

— Я… это… срезать хотел! — шмыгнул носом Митька. — Так же короче!

— Короче дело к ночи. Срезать уметь надо, — заметил я. И посоветовал постреленку: — Ты в следующий раз лучше в обход иди. Во-он через тот двор. Понял? Они там не кучкуются. А сюда не суйся. Целее будешь. Усек?

— Усек! — кивнул головой благодарный мальчишка.

— Ну и отлично! — подытожил я. И протянул ему руку: — Бывай!

Мальчишка радушно пожал тощей рукой в царапинах мою ладонь и был таков. А я, глянув на часы, понял: надо спешить!

— А все-таки… почему вы — «питоны»?

— Потому что воспитанники! — улыбнулся я. — Только мы еще не совсем «питоны». Мы — первокурсники, «рыбаны», «караси»… «Питонами» на втором курсе станем.

Остановись, мгновенье, ты прекрасно…

Дело сделано. Ящики разгружены. Хозяин магазина, суровый, немногословный дядя Артур отсчитал мне червонец за помощь. Поначалу хотел дать только «пятерик», но узнав, что я собираюсь на свидание с девушкой, щедро отслюнявил десятку.

— Это за два раза. Потом отработаешь, — буркнул он. — А красавицу надо выгулять красиво. — И, важно поправив шикарные, как у моржа, усы, поучительно добавил: — Семья, Антошка, в жизни — самое главное.

Билеты в кино куплены. До начала сеанса — еще целых сорок пять минут. Куча времени, чтобы просто насладиться заслуженным «увалом». Медленно, аккуратно смаковать его по капельке. Любоваться красавицей Лизой с Восьмой линии, которая любезно согласилась пойти со мной на свиданку. Выпить с ней на пару уже по традиции ситро «Крем-сода» и «Тархун» в автомате. И, конечно, поесть «того самого» мороженого.

— Почему воспитанники, а не нахимовцы? — допытывалась Лиза, взяв своими пальчиками мои. — Ну скажи!

— Так уж повелось…

Я достал свободной рукой из кармана чистый платок и аккуратно снял капельку мороженого со щеки красавицы.

— Раньше, в сороковых, никто не говорил «нахимовцы», — пустился я в объяснения. — Это уже потом придумали.

— Как это? — удивилась Лиза. — А как же вам тогда обращались?

— Так и обращались: «Воспитанник такой-то, выйти из строя!». — пояснил я. — А мальчишки для краткости между собой переделали. И назвали себя «питонами». Воспитанники — воспитоны — питоны. Просто так короче. А потом уже стали нас нахимовцами называть. Но память о «воспитонах» все равно осталась. Пацаны друг дружку так и зовут — или «питонами». А Нахимовское училище до сих пор называют «Питонией». Даже выпускники.

— Ничего себе! — восхитилась Лиза. — Здорово придумано! Я бы в жизни не догадалась. А откуда ты все это знаешь?

— Изучал историю училища! — сказал я чистую правду. — А еще у одного из наших, старшины Ахметова, батя был одним из первых «воспитонов». Он-то все это «Мачте» и рассказал… А «Мачта», стало быть, нам.

— «Мачта»? — нахмурилась Лизонька.

— Марат! — тут же поправился я. — Марат Ахметов. «Мачта» — это его погоняло. Прозвище то есть. Просто потому что самый высокий. Вот такой пацан! Классный! Тебе понравится!

— Не хочу! — вдруг призналась Лиза.

— Что не хочешь? — не понял я.

— Ну, — Лиза совсем зарделась, — Не хочу, чтобы он мне понравился…

— Не переживай! — обнял я ее. Прижал к себе, с волнением чувствуя, как моего подбородка касаются ее светлые локоны. И, посмотрев на часы, предложил: — Может, еще по мороженому? А потом пойдем места занимать.

— Ровнее бег, Молотов! — раздался откуда-то издалека голос старшины Ахметова. — Ты сегодня с утра будто не свой. Все в облаках витаешь. И сияешь, как медный таз. Приснилось, что ль, ночью тебе что-то хорошее? Отпуск на неделю?

— Почти! — уклончиво ответил я, прогоняя остатки сна, а вместе с ним — чудесные грезы, в которых я был с Лизой.

У меня и впрямь было шикарное настроение. А все потому, что вчера у меня было лучшее свидание в жизни!

Я не стал наглеть, как ловелас Никита когда-то, а просто ласково и уверенно обнял девушку. Мы сидели на последнем ряду. И там, на галерке, случился наш первый настоящий поцелуй. Все, как я и загадывал.

В момент, когда мои губы коснулись Лизиных, я четко понял одну мысль: мы теперь пара. И я сделаю все, чтобы эта девчонка навсегда осталась моей.

— Стой! — прозвучала команда. — Исходное положение — принять!

— Глянь! — вдруг пихнул меня в бок Колян Трофимов, тяжело дыша после бега. — Что это там?

Я проследил за его взглядом — и обомлел! Отродясь такого не видывал. Как это понимать?