Я стоял напротив майора жандармерии и в последний раз прокрутил в голове: правильно ли я поступаю?

Стоит ли открываться перед служителем правопорядка? Ведь если с запиской будут связаны тёмные делишки предшественника, проблемы могут коснуться и меня напрямую.

Однако какая альтернатива? Связаться с явными преступниками, невероятно усилить подозрения со стороны жандармов и добавить к своим многочисленным проблемам ещё и беготню от закона?

Нет уж. Именно так начинались самые глупые и отчаянные приключения, о которых я слышал от знакомых, смотрел в кино или читал в книжках. Поэтому я смотрел на майора Строганова и пытался в последний раз понять по его взгляду, можно ли на него положиться.

— Григорий Романович, — удивился он. — И чем же обязан вашему появлению?

— Видите ли, господин Строганов, — начал я. — Около часа назад я обнаружил, что кто-то проник в мою квартиру.

— У вас что-то украли? — повёл бровью майор.

— Нет, скорее даже наоборот.

Я протянул ему свёрток с запиской. Игорь Борисович, сдвинув брови, принял листок, развернул его и прочитал:

— У меня есть то, что тебе нужно. Приходи в трактир «Три сковороды». Девять вечера. Буду ждать тебя двадцать первого числа.

Закончив, майор с вопросом взглянул на меня.

— Я нашёл это в тайнике в полу, — пояснил я. — Не знаю, кто оставил это послание, но, честно говоря, не горю желанием с ним встречаться.

— И почему же, позвольте узнать? — откинулся на спинку стула майор.

Он на мгновение одними глазами взглянул куда-то влево, но затем снова вернулся ко мне.

— Если кому-то есть что мне предложить, пускай является лицом к лицу и говорит открыто, — пояснил я. — Шпионские игры не по моей части.

Мой ответ удовлетворил майора. Может, мне показалось, но он выглядел немного озадаченно. Что-то здесь было не так, вот только что именно — никак не пойму.

— Вы имеете представление, о чём написано в записке? — спросил Игорь Борисович. — Что именно вам так нужно, Григорий Романович?

— Понятия не имею, — пожал я плечами. — Я подумывал отправиться с запиской в полицию, но полагаю, меня развернули бы и обсмеяли. Насколько я понимаю, жандармерия более заинтересована в подобных вопросах. Или я ошибаюсь?

— Нет, Григорий Романович, не ошибаетесь. Вы всё верно сделали, — кивнул майор.

Он ещё раз взглянул на записку, а затем отодвинул ящик стола и спрятал её там.

— Вы очень правильно поступили, Григорий Романович. Полагаю, кто-то узнал о вашем положении и решил предложить свои услуги. Незаконные, естественно. Знаете ли, маги, у которых травмирован Источник, всеми силами ищут способ поскорее вернуть себе дар. Но вы, как лекарь, должны яснее прочих понимать — быстрее не значит лучше.

Я молча кивнул и никак не мог отделаться от ощущения, что за мной кто-то наблюдает. Очень странное ощущение, учитывая, что я нахожусь в кабинете майора жандармерии.

— Но можно ещё один вопрос, Григорий Романович? — Строганов чуть прищурил глаза, и сделал он это явно намеренно. Уж майоре умел не выказывать никаких эмоций.

— Слушаю, ваше благородие, — кивнул я.

— Зачем вам тайник и почему вы вообще туда заглянули?

Ожидаемый вопрос. Но придумать ответ на него было не так уж сложно.

— Я прячу там деньги, — пожал я плечами. — Если они, конечно, у меня есть.

— А после услуги, оказанной семейству Анисимовых, они у вас, разумеется, водятся, — чуть улыбнулся Строганов.

— Разумеется, — кивнул я. — И должен отметить, человек, оставивший мне послание, хотел, чтобы я его заметил. Он сделал на половой доске слишком уж большой скол. Я этот знак увидел, но надеюсь, домоправительница окажется менее внимательной.

Майор слегка усмехнулся. Медленно, будто отвык задействовать мышцы лица.

— Понимаю, Григорий Романович. Благодарю за содействие правосудию.

— Я не понадоблюсь? — спросил я на всякий случай. — Если мне придётся встречаться с этим неизвестным под наблюдением жандармерии, то, полагаю, никакой опасности мне не грозит.

— Не волнуйтесь, господин Вересаев, — Строганов встал из-за стола и обошёл его, чтобы подойти ко мне. — С подобным вопросом мы разберёмся без вашего участия, всё необходимое у нас имеется. Зачем рисковать жизнью такого ценного человека? Можете ни о чём не беспокоиться.

— Благодарю, Игорь Борисович.

Мы обменялись рукопожатиями, и Строганов проводил меня к выходу. Когда за мной захлопнулась дверь, я на пару секунд остановился в проходной. Рядом секретарь, который провожал меня в кабинет, что-то увлечённо записывал в журнал.

Он заметил моё присутствие, отвлёкся и спросил:

— Что-то ещё желаете, господин Вересаев?

Я ответил не сразу: пытался понять, что именно странного почувствовал в кабинете майора. Ощущение слежки никак не выходило у меня из головы.

— Подскажите, в кабинете господина Строганова до моего появления присутствовал кто-то ещё?

Секретарь недоуменно нахмурился, растерянно поморгал, глядя на закрытую дверь, и почесал тупым концом пера свой висок.

— Нет, Григорий Романович… Полагаю, господин майор там один.

— Значит, показалось, — пожал я плечами и зашагал прочь.

Завтра у меня дежурство, и параллельно с этим в практиканты выдадут нескольких студентов. Нужно получше подготовиться к занятию, тем более что оно будет проходить в реальных условиях.

А ещё сделать пару других важных дел.

━─━────༺༻────━─━

Жандармерия. Кабинет майора Строганова. Тем временем…

Лихт появился так незаметно, словно он всё это время никуда и не исчезал. Собственно, так оно и было, хотя даже иллюзорное сиденье кресла оставалось идеально ровным, без единой вмятины.

— Что скажете, Мирон Францевич? — задумчиво произнёс Строганов, продолжая смотреть на дверь.

— Скажу, что в бумажнике вполне себе помещается несколько купюр… Но он не похож на того, кто связан с крысами или чернокнижниками. У него определённо есть свои секреты, но с ним можно иметь дело.

Строганов некоторое время молчал, раздумывая над его словами. Идея привлечь Вересаева к работе в жандармерии уже озвучивалась ранее, но теперь он сам дал им достаточно материала для первой оценки.

— А если Вересаев всё-таки связан с крысами и просто прощупывает почву? Ваш ход, Мирон Францевич.

— В таком случае, — ответил Лихт, — его тем более нужно держать поближе.

━─━────༺༻────━─━

Порог больницы я перешагнул с хорошим настроением. В старом саквояже побрякивали новые инструменты, которые я вчера по случаю прикупил. Главный скальпель у меня оставался тот, что подарил Задорин, но всё остальное сейчас сверкало и, казалось, ещё пахло новой хирургической сталью и свежей резиной.

Ещё в саквояже таилась чёрная книга, которую я решил почаще таскать с собой, раз уж в мою квартиру может войти неизвестно кто и неизвестно когда. Также прихватил деревянный стетоскоп. Конечно, в прошлый раз на него не покушались, но это слишком важная вещица, чтобы ей рисковать.

Но даже это ещё не всё. Вчера я подал заявку на ведение частной практики. Так что через три дня, если верить чиновнику, который принимал мою заявку, я получу право официально вести частную практику. Конечно, это накладывает свои ограничения и обязанности, зато даёт куда больше свободы в действиях. Но это будет через три дня.

В общем, денег, выплаченных Анисимовыми, хватило и на штраф для коллегии, и на инструменты, и на пошлину. Даже осталось немало на жизнь и маленькие радости. Кажется, я стану частым гостем у Сальваторе.

Но это после. А сейчас…

— Здравствуйте, господа студенты! — с улыбкой приветствовал я четверых ребят, которых направили ко мне на сегодняшнюю практику.

Не знаю, это Лазарев так устроил или же простое совпадение, но с этими студентами у меня наладилась особая связь — с Роксаной, Артёмом, Петром и Алексеем Родимин. С последним у нас тоже сложились особые отношения. Правда, совсем другого рода.

— Здравствуйте, Григорий Романович! — с воодушевлением воскликнула Роксана.

Парни тоже поздоровались, хоть и более сдержанно. А затем я махнул рукой, зовя их за собой, и бодро пошагал в сторону кабинета дежурного лекаря.

Там я открыл дверь и пригласил ребят войти. Они взволнованно переглянулись, даже Алексей не смог скрыть взбудораженные эмоции. Затем Роксана выдохнула и первая шагнула через порог, уводя за собой остальных.

Я шагнул следом, встал у рабочего стола, поставил на него свой саквояж. Скинул мундир на вешалку, чтобы сменить его на халат, и взглянул на практикантов.

— Итак, господа студенты, сегодня каждый из вас проведёт незабываемый день в качестве всамделишного лекаря. Конечно, я буду наблюдать за вами, поправлять, если вы станете допускать серьёзные ошибки. А также знайте, что при возникновении вопросов вы всегда можете обратиться ко мне.

Алексей самоуверенно скрестил руки, Роксана поджала губы, а Петя пялился в окно.

— И не бойтесь задавать любые вопросы, даже если они вам кажутся глупыми, — продолжал я. — Не думайте, что я отругаю вас за незнание предмета. Не знать пока не стыдно — по крайней мере, вам. Тем более что вы волнуетесь, и из головы может вылететь всё что угодно. Вот, например… Петя, как тебя зовут⁈ — воскликнул я резко.

— А? Что? В смысле⁈ — захлопал он растерянными глазами.

— Вот, видите, — указал я на него ладонью. — Даже имя своё позабыл.

Ребята засмеялись, а Петя наконец-то опомнился и возмутился:

— И ничего я не забыл! Пётр меня звать! Пётр Демьянович Анисимов!

— Но, как можно заметить, память имеет свойство восстанавливаться, — улыбнулся я. — Так, а теперь начнём с распределения. Вы пока что переоденьтесь, накиньте халаты. Я посмотрю, что у нас сегодня на повестке дня, и определюсь, кому чем предстоит заниматься.

Ребята молча принялись исполнять указания. Халаты висели в шкафу, так что скоро на вешалке красовались мундиры и аккуратная женская курточка. А к тому моменту, когда я закончил листать журнал дежурного лекаря, в котором было указано, что происходило ночью и какие действия запланированы на остальной день, все четверо студентов уже были готовы и лыбились в новеньких белоснежных халатах. Даже Алексей не смог сдержать радости.

Но не успел я захлопнуть журнал, как в дверь постучали. Створка осторожно, со скрипом отворилась, и в проходе показалась женщина лет сорока, с нездоровым цветом лица и покрасневшим носом. Она глянула на нас влажными глазами, нахмурилась и тихонько спросила:

— Простите, пожалуйста, господа… а это здесь дежурный лекарь-то находится?

Студенты обратили на женщину пристальное внимание, словно соколы, заметившие добычу. Соколята, если быть точнее.

Я проследил за реакцией каждого и решил слегка подкорректировать уже придуманный план.

— Здесь, любезнейшая, здесь, — я встал из-за стола, чтобы проводить женщину в кабинет.

Взял её под локоток, закрыл дверь, а затем усадил на стул напротив рабочего стола.

— Как вас зовут? — спросил я её вежливо.

— Матрона я… — Бедняжка почему-то испугалась, странно косилась то на меня, то на ребят.

— А меня зовут Григорий Романович, очень приятно познакомиться. Артём Леонидович, — обратился я к парню. — Садитесь на место дежурного лекаря и принимайте пациентов. Матрона будет первой в очереди.

— К-как? — распахнул глаза Артём. — Я? Т-то есть… вы хотите?

— Да, — кивнул я. — Давайте, побудете на моём месте, пока я раздам указания остальным практикантам. Любезнейшая, — обратился я к женщине. — Не волнуйтесь, это очень умный молодой человек. Он вам обязательно поможет.

— Благодарствую, — чуть поклонилась женщина и тут же откашлялась, шмыгнула носом и вытерла сопли грязной тряпкой. — Очень надеюсь… сил уж нет от этой хвори.

Артём аж загорелся. Я прямо представлял, как у него в голове мелькают целые строки из учебников.

— Ну ладно, мы с вами пойдём дальше, — махнул я остальным и двинулся в коридор.

Пока мы шли раздавать следующие задания, ребята за моей спиной активно перешёптывались.

— Как ты думаешь, что там у этой женщины? — тихо спросила Роксана Петю.

— Может, пневмония? — прикинул парень. — Или ангина? А может быть, тиф.

— Да это обычная простуда, — буркнул Алексей.

— Ну вот и узнаем, — фыркнула Роксана. — Когда Артём с ней закончит, обязательно спросим.

Я ухмыльнулся про себя и остановился возле двери в палату.

— Заходим, господа, — открыл дверь и пропустил студентов вперёд.

Мы оказались в светлом просторном помещении, заставленном койками пациентов. Дышать здесь было трудно, и спасали только распахнутые настежь окна.

Почти все пациенты сейчас сидели на своих кроватях и поглощали завтрак: овсянку с горкой хлеба и какой-то напиток — судя по всему, сбитень. Все, кроме одного.

Мужчина лет сорока — бородатый, с большими мозолистыми руками и тяжёлыми надбровными дугами. Заводской рабочий, сразу видно. Сейчас он щенячьим взглядом наблюдал за своими соседями и не шевелился, обняв колени.

— Вы, надо полагать, Прохор? — спросил я у него.

— А? — откликнулся тот. — О, лекарь! Ага, ага, — закивал он. — Прохор я.

— А почему все едят, а он смотрит, как голодный пёс на кусок колбасы? — нахмурился Петя.

— Так мне это… не положено-с, — тяжело вздохнул Прохор.

Будто для усиления драмы его живот громко заурчал, а сам Прохор снова уставился на тарелку ближайшего соседа и сглотнул слюну.

— Прохору, — начал я объяснять, — предстоит операция по удалению грыжи. Так что ему нельзя есть и пить до того момента, когда у оперирующего лекаря дойдут до него руки. А ещё ему нужно сделать клизму.

— Бедный человек, — хмыкнул Алексей.

— Вот-вот, — кивнул я. — И этим несчастным займитесь вы, Алексей Ростиславович.

Глаза у парня испуганно расширились.

— Я⁈ Т-то есть… операцию?

Роксана и Петя ещё сильнее расширили глаза и уставились сначала на своего однокурсника, а затем на меня.

— Нет, что вы, что вы, Алексей Ростиславович, — похлопал я его по плечу. — Вам предстоит подготовить пациента к операции. Во-первых, сделать ему эту самую клизму, а во-вторых, проследить, чтобы Прохор ничего не съел и ничего не выпил, пока над ним не поработает лекарь. Задание ясно?

Когда шок отошёл, растерянность во взгляде Алексея сменилась возмущением.

— Этим должны заниматься служащие! Или сёстры милосердия, но это не дело лекаря. Я не для того учился, чтобы обхаживать какого-то мужика. Отказываюсь!

В тот же миг все пациенты в палате резко замерли. Звон посуды стих, и в палате наступила тишина — даже ветер утих. Вязкая духота и въевшийся запах пота только усиливали напряжение.

— В таком случае занятие для вас на сегодня закончено, господин Родимин, — со сталью в голосе отрезал я.

— Что вы имеете в виду? — не то усмехнулся, не то испугался он. — В каком это смысле⁈

— В самом прямом, — улыбка исчезла. Я смотрел на него уже совершенно серьёзно. — Не хотите выполнять мои поручения? Выметайтесь. Я уговаривать никого не стану.

— Но я же дворянин! — пытался найти он аргументы. — Я…

— Вы готовитесь стать лекарем, — прервал я. — Открою вам секрет, Алексей Ростиславович: болеют не только знатные особы. Чаще вам придётся иметь дело с простыми людьми, причём во всех проявлениях нашего благородного, но во многом неприглядного ремесла. Ну так что? Вы будете исполнять указания или я вычёркиваю вас из практики?

Алексей сжал кулаки, заиграл желваками и уставился на меня с яростью. Однако затем он выдохнул и тихо, с трудом контролируя голос, ответил:

— Буду… Исполнять.

— Вот и хорошо, — улыбнулся я и сказал уже куда более мягким голосом: — Прохор, если что будет не так, жалуйтесь мне. Я его накажу.

Алексей снова яростно сверкнул глазами, но я уже двинулся к дверям, в которых вдруг меня встретил Задорин.

— Григорий Романович, доброе утро! — развёл он руками в приветствии.

— И вам доброго утречка, Николай Олегович, — с куда меньшим радушием ответил я. — А вы что здесь делаете, позвольте узнать? Или что-то непонятно в словосочетании «постельный режим»?

— Полно вам, Григорий Романович, — буркнул Коля.

Мы вышли в коридор, закрыли за собой дверь. Я повёл студентов к следующему месту практики, а Коля с тростью тяжело шёл рядом со мной и оправдывался:

— Скучно мне лежать. К тому же, пока бездельничаешь, Источник, зараза, дерёт! — он коснулся груди и слегка поморщился. — Дай я хоть с тобой практикантов гляну. Может, подскажу что дельное. Всё одно веселей, чем валяться в койке.

— Ладно, — согласился я. — Только не переусердствуй.

— Обязательно, господин лекарь, — с ехидцей съязвил Задорин, а затем повернулся к ребятам. — О, а это ж не самые безголовые из всей нашей паствы.

— Чего? — возмутилась Роксана.

— Это был комплимент, — буркнул ей Петя.

— Смышлёный паренёк, — хмыкнул Задорин и снова глянул на меня. — А с этими двумя что придумали?

— Скоро увидите, Николай Олегович, — ответил я. — Проявите терпение.

Задорин что-то недовольно пробурчал. Мы спустились на первый этаж и добрались до большой процедурной. Когда я направился к двери, Петя прошептал Роксане:

— Интересно, что там? Надеюсь, лучше, чем у Родимина. Для него такое задание как удар под дых.

— Так ему и надо, — фыркнула девушка. — Надоел он со своим чванством.

— Вы, Роксана Демидовна, не спешите радоваться бедам других, — предупредил я, открывая дверь. — А то, глядишь, захотите с ними поменяться.

И в следующую секунду из процедурной раздался гвалт детских голосов вперемешку с криками Тамары Семёновны, которая пыталась их угомонить.

— А ну, мелюзга, успокойтесь, успокойтесь! Да замолчите вы, кому говорю! Розг на вас не хватает, бандиты!

Тут она заметила моё появление и с счастливой улыбкой воскликнула:

— Григорий Романович, спаситель вы наш!

— Здравствуйте, Тамара Семёновна, — кивнул я. — Вот, привёл вам подмогу. Знакомьтесь, это Роксана Демидовна.

— Что? — захлопала глазами девушка. — Я⁈

Пока дети, заметив новых неопознанных личностей, ненадолго притихли, я воспользовался этим моментом и объяснил:

— Сегодня плановая прививка от оспы. Роксана Демидовна, вам предстоит обработать каждого из этих милых детишек. Всё понятно, вопросы есть? Вопросов нет!

— Н-но как же… — пробормотала Роксана, с ужасом глядя на расшалившихся детей.

— Тамара Семёновна, передаю Роксану Демидовну в ваши хваткие руки, — кивнул я и быстро шмыгнул наружу, захлопнув дверь.

Как раз вовремя — мгновением позже дверь распахнулась, и раздались возмущённые женские возгласы:

— Григорий Романович, так нечестно! Это несправедливо! Это потому, что я женщина⁈

— Идём отсюда, — я кивнул Задорину и Пете в сторону лестницы.

Задорин на удивление ловко передвигал тростью, и скоро мы скрылись в лестничном пролёте.

Кажется, Роксана хотела последовать за нами и даже высунулась наружу, но в последний миг я успел заметить, как её затащила обратно Тамара Семёновна, заявив:

— Я одна здесь больше не останусь!

Следующим мы добрались до третьего этажа. Задорин так старательно карабкался по ступеням, что, когда мы ступили на ровный пол, ему пришлось дать время отдышаться.

— Правильно ты, Григорий Романович, придумал, что Аверину к детям приставил, — перевёл дух Задорин. — Петра Демьяновича они бы живьём съели.

— И ничего не съели бы, — буркнул Петя.

— Хочешь проверить? — поинтересовался я.

Лицо студента тут же переменилось. Он поспешно замотал головой и будто бы ничего не услышал, поинтересовался:

— Так куда мы дальше, Григорий Романович? Что мне там достанется интересненького?

— Пошли, — хмыкнул я и направился к палате №211.

Постучал, чуть приоткрыл дверь и поинтересовался:

— Дамы, можно заглянуть? Только стульями, пожалуйста, не бросайтесь.

Когда распахнул дверь, на меня устремили удивлённые взгляды две женщины. Юная Маруся забавно приоткрыла рот и надула утиные губки. Маргарита же с кряхтением присела на койку.

— Григорий Романович, вы снова наш дежурный лекарь? — улыбнулась она. — Ой, как замечательно.

Мы зашли внутрь. Пётр и Коля поздоровались с пациентками, и я поинтересовался, где все остальные.

— Да их выписали, — пожала плечами Маруся.

— Быстро они, — удивился я.

— Их Анна Ивановна подлечила, — пояснила Маргарита. — На следующий день после вашей смены она заходила. Баб подлечила и меня ещё осматривала, но так и не объяснила зачем.

Значит, она была здесь, причём не по расписанию. Я видел в журнале фамилии предыдущих дежурных.

Сердобольная девушка, ничего не скажешь. Но надеюсь, она правильно рассчитывает свои силы. Если опять израсходует запас Источника в нужный момент, ей придётся очень несладко.

Петя тем временем поглядывал в сторону Маруси. Девушка смутилась и повыше накрыла себя одеялом.

— Пётр Демьянович! — окликнул я его. — Вот ваша пациентка. Маргарита.

Услышав знакомое имя, Пётр тут же сконцентрировался.

— Пожалуйста, ознакомьтесь, — с этими словами я передал ему историю болезни.

Парень пару минут сосредоточенно изучал её, нахмурился, а затем настороженно глянул мне в глаза:

— Остеомиелит… Операция. Мне тоже нужно подготовить пациентку?

— Что, всё-таки будут резать? — заволновалась женщина.

— Маргоша, не бойся, — тоненьким голоском, в котором тоже чувствовался страх, произнесла Маруся. — Если здесь Григорий Романович, значит, всё будет хорошо.

— Успокойтесь, дамы, — мягко остановил я их. — Пока что обойдёмся без операции. Пётр Демьянович, у меня к вам особое поручение.

— Слушаю! — вытянулся по струнке парень.

— Ишь, прыткий, — хмыкнул Задорин. — Мы не в армии, Пётр Демьянович, команды «смирно» не было.

— Ой, простите, — сконфузился Петя.

— Дело вот в чём, — начал я объяснять. — Действительно, поставленный диагноз — остеомиелит. Однако консервативное лечение существенных результатов не принесло, в том числе вмешательство целительской магии. И теперь Маргарите хотят вскрыть бедро, добраться до поражённой кости и лечить её непосредственно.

Женщина тихо сглотнула, выдавая свой страх.

— Однако я всё же сомневаюсь в правильности поставленного диагноза, — продолжил я. — И хочу, чтобы вы, Пётр Демьянович, развеяли мои сомнения. Подтвердили диагноз или нашли нестыковки.

— Что? — удивился Петя. — Но как я смогу это сделать, если даже вы не уверены?

— Григорий Романович, — понизил голос Задорин. — Что вы задумали?

— Сейчас всё поймёте, — сказал я. — Пётр Демьянович, вспомните, как во время операции вы почувствовали, что состояние Марии резко ухудшилось. Но при этом вы не держали под контролем её пульс и давление. Было такое?

Пётр нахмурился. Думаю, операция уже смешалась у него в голове со всем остальным безумным днём. Слишком уж он был под впечатлением.

— Ну-у… возможно, — неуверенно кивнул он.

— Лучше бы вам вспомнить, — настоял я.

Задорин вдруг понял, к чему я клоню. А затем уже совсем иначе посмотрел на Петю.

— Гриша, — позабыл он про формальности. — Неужто ты думаешь, что у этого юноши…

— Да, — кивнул я. — Вполне возможно, Пётр Демьянович, у вас имеется дар обследования. Вы про него слышали?

Петя широко распахнул глаза.

— Дар обследования? Да, конечно. Но это невозможно. Это же просто невероятная удача!

— Ну почему же невозможно? — Задорин принялся крутить свой ус. — Дар нередко развивается вслед за практикой целителя. Очень большая удача, вы правы, — получить дар обследования. Но ни происхождение, ни возраст этому не помеха.

Петя медленно присел на пустую койку напротив Маргариты.

— Если это так, — продолжил я говорить, — то у вас есть все шансы проверить правильность диагноза, поставленного Маргарите.

Парень медленно повернул голову в сторону пациентки. Они встретились взглядами, несколько секунд молчали, и он вдруг произнёс:

— Э-эм… Маргарита? Мою маму так зовут…

Женщина заулыбалась.

— А вы, Пётр Демьянович, немного похожи на моего сына.

Кажется, они друг другу понравились. Надеюсь, Маргарита не станет пугаться паренька. Я совсем не уверен, что именно ему потребуется для результата.

— Так что, господин Анисимов, — я снова привлёк его внимание. — Вы уж постарайтесь вспомнить то состояние, когда поняли, что сестра находилась в опасности. Вы знаете, что именно искать и какие у Маргариты симптомы. Вам предстоит либо подтвердить диагноз, либо отыскать настоящую хворь. Задание понятно?

— Да! — уверенно кивнул Петя.

Он явно загорелся этой идеей. Хотя, быть может, я слишком поспешно внушил ему такую надежду. Вдруг я окажусь неправ?

Но, по словам Задорина, мой вывод вполне вероятен. Да и проверить его без практической попытки никак не получится.

— Что ж, — повернулся я к Коле. — А мы с вами пока что…

Тут в палату ворвался Артём.

— Григорий Романович! — воскликнул он с ошарашенным взглядом. — Вот вы где. А я вас по всей больнице уже ищу. Прошу, скорее! Пациентка, она… Она срочно требует вашего присутствия!