Охотничий домик. Где-то на просторах Швеции

Вечер выдался прохладный. С моря дул неприятный, холодный ветерок. Но, конечно, до зимних балтийских ветров, пронизывающих насквозь было еще далеко. Или нет. Осень подступала, казалось время еще есть, но кто знает какой казус выдаст погода. Одному Господу известно как могло повернуться, особенно если речь шла о море.

В честь возвращения наследного принца Густава Адольфа Вазы двор выехал на охоту. Но завтра, это все завтра, а сегодня принц отдыхал в компании самых близких ему людей, развлекался разговорами, узнавал новости. Погружался в политику. Два года отсутствия, а как же он изменился, возмужал. По крайней мере внешне. А вот что внутри, что в голове и сердце у этого молодого человека, говорившим с ним предстояло узнать.

Дом, где они разместились принадлежал семье Оксеншерна. Одной из богатейших и известнейших во всей Швеции. Теплилась печь, горело несколько свечей. Места для ночлега были обустроены. Но спать никто не собирался. Охрана, слуги, прочие знатные аристократы, были выдворены. Охота завтра, а сейчас время разговоров и политики. Ведь вся дипломатия, это взаимодействие власть имущих, тех, за кем идут люди. Аристократов.

На столе стояла бутыль, рядом лежала растерзанная дичь. Какое-то мясо на костях этой птицы еще имелось, но вряд ли кто-то из сидевших в доме будет это есть. Уйдет слугам или псам. Фрукты, сыр, серебряные бокалы полнятся темно багряным напитком, пахнущим легкой кислинкой и букетом трав.

— Как же я рад оказаться дома. Увидеть друзей и своих учителей. — Проговорил юный принц, развалившись в удобном кресле.

Напротив него за столом сидели двое.

Один молодой, но уже опытный дипломат, представитель рода, владеющего домом и лесами окрест, Аксель Оксеншерна. Он сам недавно вернулся из Дании. Можно сказать для встречи с принцем и передачи важной переписки. И скоро, пока еще море более менее безопасно, отправится туда снова. Вторым был Юхан Шюге, не такой богатый и известный человек, но мудрый учитель. Тот, кто провел с принцем его подростковые годы, взрастил и воспитал, следил за образованием и стал старшим наставником, проводя его в мир политики и управления королевством, которое он в свое время должен был возглавить. Он тоже не так давно вернулся из дальней поездки в Англию. К сожалению она не была удачной. Чертовы островитяне слишком много о себе думали и играли в свои внутриполитические игры. Брак Густава и английской принцессы не произойдет. Сплести два сильных государства такой мощной силой не удалось. А ведь на носу война. Не там где-то на востоке, а большая, за веру и владычество. В Германии.

Пауза затянулась и принц проговорил восторженно еще раз, призывая как бы к диалогу.

— Господа, прошу вас. Сегодня, здесь я не принц, а восторженный слушатель ваших историй. Я хочу знать все. Ведь два года меня не было. Уверен, случилось так много всего. Я хочу все это осмыслить и понять, включиться в игру. — Улыбка расплылась на его лице. — Надоело учиться, пора уже прикладывать свой ум.

Вновь повисла тишина.

Осторожно, глянув на третьего собеседника, начал Юхан.

— Ваше…

— О, учитель мой. Я прошу. Давай сегодня поговорим как равные. Ты, Юхан, учитель мой, а ты, Аксель, организовал мне встречу, всю эту охоту. И здесь нас только трое. Я хотел бы сегодня говорить с вами просто, как привык в Голландии. Ведь я еще не король. — Улыбка играла на его лице.

Двое собеседников переглянулись.

— Хорошо, как вам будет угодно. Мы. Думаю Аксель согласится со мной. Очень рады, что вы вернулись, что вы в добром здравии и так воодушевлены.

— Да. Я пока еще ничего толком не успел. С корабля даже не поговорил с отцом. Он занят, он вечно занят. — Тень раздражения коснулась лица принца. — Нет, я понимаю, он думает о нашей великой Швеции, но… Встретить сына.

— Виват Швеции. — Проговорил спокойно Аксель, поднимая бокал.

— Его величество очень занят. Сбор войск, политика, дипломатия. — Юхан вздохнул с грустью. — В стране не все так славно, мой мудрый ученик. Не так хорошо, как тогда, когда ты ее покидал.

— И что же случилось? Я слышал, что мы отправили московитам наемников. Это гениальный ход. Они воюют против Речи Посполитой, а мы не платим им. К тому же они разоряют своим походом земли московии. Не бывает же так, чтобы войско шло через чью то землю и не пожирало ее. — Принц прищурился, продолжил. — Или что-то пошло не так? Проклятым панам сопутствовала удача?

— Все несколько сложнее, ваше высочество. — Склонил голову Юхан.

— Я же просил без всего этого, учитель мой. — Махнул рукой принц. Рука его дотронулась до нарезанных яблок. Секунду, казалось, он раздумывал, но все же подхватил кусок и отправил его в рот. Заработали челюсти.

— Да, прошу простить. Делагарди…

— О, этот славный воин. Он принес нам победу?

— И да и нет.

— О, я хочу знать. Если отец собирает войско, то. Неужели Якоб погиб, а наши славные воины застряли в этой бескрайней восточной стране?

— Это долгая история.

— У нас впереди целая ночь.

Двое собеседников принца вновь переглянулись.

— Пожалуй, начну я. Твой верный помощник и соратник. — Улыбнулся Оксеншерна. — Думаю ты слышал, что Сигизмунд…

— Проклятый отступник. — Скривился Густав. — Его имя…

Да, ненависть родственников друг к другу была налицо. И не удивительно, латинянин и протестант, оба претенденты на шведский трон. Есть что делить и есть из-за чего ненавидеть.

— Да, он самый. Он осадил Смоленск. Крупную крепость на границе Речи Посполитой и Московии

— Знаю. Надеюсь он застрял там надолго.

— Хуже, но пока не об этом.

— О, я хочу знать все.

— Если кратко. Делагарди и наемники, о которых вы упомянули, отлично справлялись. Но потом в дело вступила некая неведомая сила, пришедшая с юга.

— Татары? Вроде бы мой отец должен был говорить с их человеком. Был план купить их и договориться о войне с Речью Посполитой. Это обсуждалось еще до моего отъезда.

— Да, мой принц, вы хорошо осведомлены. — Склонил голову Юхан.

— Так что же дальше?

— Делагарди двинулся навстречу этой силе и оказалось, что это еще один самозванец.

— О, на Руси их так много. — Усмехнулся Густав. — Из того, что я успел услышать, мне кажется, что каждый полковник у них имеет при себе какого-то ставленника на престол. Сущее варварство. Надеюсь наш славный лев разгрыз глотку этим лживым псам?

— Да, мой принц. — Продолжил Юхан, потом смешался. — То есть нет.

— Как⁈

— Делагарди в плену у самозванца.

Повисла тишина.

— Это… Этого не может быть. — Сокрушенно проговорил Густав Адольф. — Как такое… Якоб же учился у голландцев. Там были лучшие наемники. Как они могли… Предательство! — Наконец-то выкрикнул он. Иного объяснения плену лучшего шведского полководца он не нашел.

— Да. Мы тоже так думаем. Но этим все не закончилось.

— О, Господь, что же еще? Какие удары судьбы пали на голову моего отца?

— Мы не очень понимаем как… — Продолжил Юхан. — Но войско наемников продолжило служить самозванцу.

— Нет! — Выкрикнул принц. — Как!

— Он повел их на Смоленск, как и было договорено.

— Каков хитрец. И платил им?

— Да.

— А этот человек, сущий дьявол. Не каждый решится вести в бой своих противников. — Принц заулыбался. — Как зовут этого хитреца? Я хочу знать.

— Игорь. Игорь, сын Василия. Говорят что он потомок Ивана Великого.

— О, эти русские все тянут от древнего Хрерика. Я слышал эти их легенды. Конечно же и он не мог обойти этого. Так что же дальше? — В глазах принца играл неподдельный интерес. — И что на это все ответил отец?

— Отец ваш, мой принц, собирает войско. Игорь прислал ему письмо, в котором… В котором очень нелицеприятно дал понять, что наши договоренности недействительны, но он готов говорить и договариваться, а не воевать.

— Хитер! А он хитер. Но, но почему так? Он что, думает что сможет одолеть нас? Лучшую армию севера. Лучше нас только Голландцы, наши учителя и возможно, возможно их противники Испанцы. Они слишком долго воюют и слишком хорошо знают друг друга. А когда воешь с сильнейшим, тоже становишься сильнейшим.

— Мудрые слова, мой принц. Но я продолжу. Этот Игорь разгромил наголову Жолкевского. По нашим сведениям из десяти тысяч всадников выжило около сотни.

Повисла тишина.

— Это… Жолкевский же…– Густав чуть не задохнулся от переполняющих его эмоций.

— Да мой принц. Там было около половины лучших рыцарей Речи Посполитой.

— Как?

— Этого мы не знаем.

— Колдовство! — Выкрикнул Густав, но тут же задумался. — А может… может он учился тоже у голландцев? Иного я не знаю. Господь, я хочу встретиться с этим человеком.

Двое собеседников с опасением посмотрели друг на друга. Разговор шел куда-то не туда. Им нужно было вывести принца на другие эмоции, внушить иные идеи.

Дальше Юхан рассказал про пленение Сигизмунда и про прочие события, о которых в швеции хоть как-то знали. О том, что этот Игорь сейчас где-то на севере и хочет вернуть Псков и Новгород.

— А разве Псков не часть Московии? — Спросил принц слушая историю со все более открывающимся ртом.

— Мой господин. — Теперь говорил Аксель. — Мы… Мы решили, что отделившийся Псков будет более интересен нам. Я и моя семья поддержали нужных людей и, естественно не официально, не явно, сделали так, что в этом русском городе решили, что они свободны от всех обязательств перед Москвой.

— Это замечательно. Слабый город легко падет нам в руки. Отец соберет войско и уже весной возьмет его. — Проговорил, отправив еще один кусок яблока в рот, Густав Адольф.

Двое говоривших с ним поняли, это тот самый, важный момент.

— Мой принц. — Начал учитель. — Ваш отец собирает войска, но он уже стар. Ему много лет, здоровье его не то. А зима долгая…

— О чем это ты? — Насторожился и сразу выставил стену в диалоге Густав.

— Я лишь хочу сказать о больших летах вашего отца и его слабом здоровье. В таком состоянии управлять армией…

— Мой отец потомок славного рода! Как и я! Уверен, он еще крепок.

— Мы тоже. — Юхан глянул на Акселя и тот включился в разговор.

— Друг мой. Ты сам просил говорить сегодня с вами как с другом,а не как с принцем, позволь я поясню что происходит здесь последний год.

— Я жду. — В голосе наследника престола звучала сталь и это не нравилось ни одному, ни второму его собеседнику. Да, им был нужен не юнец, но правитель. Но если в нем взросло то, что посадил отец, те зерна, приведшие к узурпации власти и оттеснении аристократии от управления государством, то может быть игра и не стоит свеч.

Но, здесь и сейчас нужно было уже как-то завершать конкретно эту партию. Одну из многих в большой игре.

— Последний год для твоего отца стал весьма тяжелым. — Максимально вкладываясь в сочувствующую интонацию, проговорил Аксель. — Война с Речью Посполитой в Ливонии. Мансфельд, верный и толковый полководец, но Ходкевич, этот лис лесов и болот. Он взял одну из очень важных крепостей. Оставил там гарнизон, а сам отошел на юг, экономит силы войска. Надеется, что соберет больше за зиму и весной вновь сделает вылазку. А мы… — Он тяжело вздохнул. — Мы слишком много сил отправили в Московию. Да, мы могли многое получить…

— Наемникам платит русский царь. — Голосом не приемлющим сомнений, проговорил Густав. — Даже этот самозванец. Из ваших слов я слышу, что он, несмотря на плен Делагарди, использует наших людей так, как было договорено. Он разбил проклятого Сигизмунда и пленил его! Это уже победа.

— Да, мой принц. — Склонил голову Оксеншерна. — Все так. Но этих сил очень не хватает в Ливонии. Так же. — Он вновь тяжело вздохнул. — Дания настроена очень и очень серьезно. Ей не нравится то, как мы ведем торговую политику…

— Ты же должен был решить эту проблему, мой друг. — Последнее прозвучало как укор.

— К сожалению я не всемогущ, мой принц. Я сделал все, что было в моих силах и даже больше. Я вернулся, чтобы поговорить с твоим отцом и завтра, когда он прибудет, надеюсь на это. Дания готовится к войне. Они видят, что мы слабеем. Видят, что твой отец стар и завяз в Ливонии, а часть сил отправил в Московию.

— Так при чем тут Псков? Я молод и могу чего-то не понимать. — Густав произнес это, не ища оправдания, а как бы признавая, что не всемогущ и это казалось добрым знаком. — Но вы сами сказали мне, Псков ослабеет. Весной мы можем взять Ивангород, ударить на Псков и мой отец…

Принц смотрел прямо в глаза Оксеншерна. И тот с каждым мгновением нервничал все больше За этим взглядом, за этим приятным молодым лицом, крылась воля его отца. Воля человека, кровью принудившего риксрод и аристократов к смирению и служению. Не договорами, не уговорами, не деньгами. Не пряником, а только кнутом. Даже, пожалуй, мечом и огнем. Жестко и решительно.

— Ваш отец стар, мой принц. — Вмешался в разговор Юхан. И это было вовремя, потому что Аксель уже был готов отступиться от некоторых идей и договоренностей среди аристократов. Дать им понять, что нужно что-то иное. Этот принц, этот человек за пару лет в Голландии научился носить разные маски и. Да, дьявол! Он опасен. Возможно опаснее своего отца. И удастся ли договориться с таким?

— Я уже слышал это, мой учитель.

— Зима у нас долгая. Она несет болезни. А старый организм… Не подумайте, я лишь радею о здоровье вашего отца. И я бы хотел… — Говоривший склонил голову. — Я бы хотел предложить вам, мой принц, возглавить войско в этом походе на московитов. Вы возьмете Псков, возьмете те земли, о которых договаривался ваш отец. Возможно, если удача будет нам сильно благоволить, переломите ситуацию в Ливонии.

Повисла тишина. Густав Адольф буравил взглядом их обоих. Смотрел то на одного, то на иного. Не выдержал первым молодой Оксеншерна.

— Мой принц, вы же не ради забавы учились воинскому ремеслу, оттачивали его и своей боевой дух у наших друзей в Голландии? Я вижу, слышу, вы стали настоящим рыцарем, воином. В ваших словах я слышу шум моря. Это напоминает мне о рассказах, когда я был еще совсем совсем юн. Тогда, вечерами, я слушал истории о наших предках, славных викингах, бороздящих просторы морей и приносивших ужас на остриях своих мечей. Их кораблей боялись все, все те, кто жил на берегах нашего, шведского моря.

Густав прищурился.

— Помимо свеев, наших предков, там были еще даны и норды. Друг мой. А еще русы, варяги и много кто еще. Я хорошо знаю эти истории. Мне их рассказывали так же. — Взгляд его перешел на учителя. — Ты, Юхан Шюге, рассказывал мне их, не так ли?

— Все так. И вы, мой принц, достойный потомок своих предков. Это слышится в вашем голосе, в ваших манерах. Поездка закалила вас. Вы уезжали юношей, а вернулись настоящим рыцарем, славным мужем.

Он поднял кубок. Но Оксеншернаа видел, как рука его немного подрагивает. Не того они хотели от принца, не такой стали в голосе. Казалось бы восторженный молодой человек, который так хотел услышать о том, что происходит на родине, в миг, когда были затронуты скользкие темы, обратился в крепкого, упрямого и не желающего идти на компромисс воина.

— Вы хотите, чтобы я убедил отца? Я возглавил армию и повел ее на юг? — Холодно произнес принц.

— Да, мой господин. — Оба склонили головы. — Только этого мы просим.

— Этот Игорь. — Произнес Густав задумчиво. — У нас впереди зима. Вести флот нет смысла. Я бы хотел за это время поговорить с ним. Если мои люди сражаются за него. Он чего-то да стоит. Возможно в нем течет кровь тех людей, с кем мы делили ранее Балтийское море. Возможно. — Он улыбнулся. — Мы получим больше выгоды из такого союза.

— Но он отказался. — Начал было Оксеншерна.

— Да. И это делает ему честь. Я бы тоже отказался выполнять договоры, если бы их в отсутствии моего отца заключил с кем-то риксрод. Даже риксрод, а не какой-то иной узурпатор. — Кривая усмешка расплылась на сосем недавно добром и восторженном лице. — Друзья мои. В Голландии я научился одному очень толковому методу ведения войны. Даже двум.

— Каким же, мой принц? — Спросил Оксеншерна. Ему совершенно не нравилось то, что он слышал. С каждым словом, сказанным Густавом, он все более понимал, этот человек опасен, очень опасен. Будь у них год, они смогли бы воздействовать на него, обработать, поговорить, возможно женить на какой-то деве, могущей охладить его нрав и направить мысли в нужную риксроду сторону. Но сейчас перед ним, казалось, сидела точная копия его отца. Даже нет, хуже. Этот Ваза был молод, полон сил, решимости. А еще он был обучен лучшими учителями.

— Мудрость первая, друзья мои. — Улыбнулся, как ни в чем не бывало принц, но в глазах его играл огонь. — На войне делай то, чего от тебя не ждут.

— А, второе?

— Не жди. Бей первым, если можешь.

В охотничьем домике повисла тишина. Двое говоривших с принцем уже даже не переглядывались. Оба понимали, что ставка на этого человека проиграна. Им нужен год, чтобы перетащить его на свою сторону. Показать всю немощность короля, силу риксрода, возможности аристократов и плюсы союза с ними, а не подавления.

Но у них не было этого года. В иных обстоятельствах, да. А сейчас… Король Генрих девятый Ваза мог умереть в любой момент. И под «мог», каждый из этих двоих подразумевал — «должен». И этот зарвавшийся мальчишка тоже «должен» уйти вместе с ним. Но ничего, линия правления не прервется. У них есть еще один кандидат, брат Густава Адольфа. Младший и еще не такой ретивый.