Он протянул мне несколько бумажек. Я развернул одну из них, посмотрел на вязь латинских букв, поднял взгляд на собеседника.

— Это письма на старом итальянском, у нас тут есть эксперт, вчера перевёл, — пояснил тот. — Некто Марко изъясняется в любви некоей Франческе. Если хотите, за отдельную плату можно предоставить подстрочный перевод. И что крайне любопытно — письма были написаны словно вчера, хотя от времени бумага должна была как минимум пожелтеть и стать хрупкой.

— Да ладно, бог с ними, с письмами, — отмахнулся я, желая увести разговор подальше от этой скользкой темы. — Может, как-нибудь в другой раз. А я всё о насущном… Сколько всё-таки можно выручить за этот ларец?

— Как я и говорил, до миллиона. И насчёт потенциального покупателя… Я с человеком уже говорил, он согласен посмотреть ваш ларец. Записывайте телефон.

За этот телефон я хотел было Кулебяке сунуть пятитысячную, благо что свидетелей поблизости не наблюдалось, но тот гордо отказался. Даже обиделся, мол, за кого вы меня принимаете⁈

Потенциального покупателя звали Аркадий Григорьевич Штейн. Встречались мы в кабинете одного из трёх принадлежавших ему антикварных магазинов — кое-какую инфу я поглядел о Штейне в интернете. Это был седовласый мужчина в летах, одетый в солидный костюм-тройку, не выпускавший изо рта погасшую трубку.

Словно прочитав мои мысли, антиквар сразу пояснил:

— Врачи запретили курить, второй год держусь, а трубка создаёт хотя бы иллюзию курения. Ну что ж, показывайте, с чем пришли. Надеюсь, экспертное заключение с вами?

Следующие несколько минут Штейн изучал сначала заключение, а затем ларец. Наконец антиквар закончил осмотр и только теперь на его прежде я увидел проблеск удовлетворения и даже некоторого удивления.

— Просто поразительно, как хорошо ларец сохранился за столько веков, — качнул он головой. — Если бы не экспертное заключение столько уважаемого учреждения, то я подумал бы, что это качественная подделка. И клеймо… Да, оно точно принадлежало гильдии ювелиров Тосканы.

Я молчал, но весь мой вид говорил: давай же, называй свою цену. Но Штейн не спешил, так и эдак крутил ларец.

— В заключении написано, что здесь имеется второе дно… Ага, вот оно, сдвигается дощечка. Там что-то было?

— Письма любовные от какого-то Марко к какой-то Франческе на старом итальянском.

— А где они?

— Дома лежат. Они-то вам зачем?

— Любопытно было бы взглянуть. Сможете как-нибудь принести? Если они меня заинтересуют — я предложу вам достойную цену.

— Да пожалуйста, — пожал я плечами.

— Кстати, опись имущества не делали при вступлении в наследство?

— Нет, слишком много пришлось бы описывать. Просто комната с обстановкой.

— Ну тогда я дам вам за этот ларец пятьсот тысяч.

Сказал — и выжидательно посмотрел на меня.

— Может, хотя бы шестьсот?

— Видите ли, если впоследствии окажется, что эта вещь добыта вами незаконным путём и придут ко мне…

— Да никто к вам не придёт!

— Подождите, молодой человек, не перебивайте, — поморщился антиквар. — Так вот, если вдруг ко мне придут — я ничего не смогу доказать. И в лучшем случае просто лишусь ларца. А в худшем могут и штраф потребовать заплатить. Сейчас, конечно, не 90-е, когда в ход шли паяльники и утюги, когда нужно было выбить из человека деньги, но я бы не зарекался. Так вот, если бы я был уверен в «чистоте» этого ларца, то предложил бы все семьсот. А так…

Он развёл руками в стороны, как бы показывая, что бессилен против обстоятельств.

— Ну хотя бы тысяч пятьдесят накиньте, — вздохнул я.

Штейн тоже вздохнул и махнул рукой:

— Ладно, накину, исключительно только потому, что вы мне понравились.

И, заметив мой настороженный взгляд, усмехнулся:

— Нет, не в том плане, вы меня неправильно поняли. Я счастливо женат, у меня дети и внуки, а мужчины как объекты сексуального влечения меня никогда не интересовали. Так что можете облегчённо выдохнуть. Просто как человек вы мне симпатичны, а уж я в людях разбираюсь, поверьте мне.

— Спасибо, — криво улыбнулся я.

Минуты три спустя в мой рюкзак из сейфа перекочевали 550 тысяч наличными в виде 5-тысячных купюр. Надеюсь, не фальшивых. От предложения перевести деньги на карту я отказался, и Штейн мой отказ одобрил. Вроде по нынешним временам не бог весть какая сумма, однако банковских работников и она может напрячь. Не хватало ещё, чтобы мою карту заблокировали — от этих уродов всего можно ожидать.

А по пути домой зашёл в банкомат и из полученных у антиквара денег сто тысяч положил на карту. Таким образом заодно проверил, что они точно не фальшивые.

А мне нужны были опять же царские деньги, если я хотел продолжать отношения с Екатериной Зориной. Вот же, засела занозой в сердце, и ничем её оттуда не вытащишь.

На моей страничке тем временем фолловеры уже начали интересоваться следующим объектом моих паранормальных исследований. Оно и правильно, нечего забрасывать перспективное направление, где тебе ещё и за рекламу деньжат подбрасывают. Жаль, что никак блокировку с «телеги» не снимут, без VPN мой канал не посмотришь, а так бы и подписчиков было больше, и рекламы.

На этот раз я решил провести ночь в самой известной «заброшке» Питера — на бывшей фабрике «Красный треугольник». Благодаря интернету выяснил, что с виду — руины и пожарища, а по факту — памятник истории с 160-летней историей. Основан американцами, прославился галошами. Завод в свои лучшие времена имел 215 зданий, 84 цеха. Это был целый город!

Причём там можно было побывать как в составе экскурсии, там и «дикарём». Сначала я наведался туда в субботу днём. В некоторых зданиях располагались офисы, которые, правда, в выходные не работали, но это была лишь небольшая часть, всё остальное представляло собой такие руины, что можно было снимать батальные сцены.

Сверху цеха соединялись монорельсом, внизу проходила узкоколейка. Труд здесь был всегда максимально машинизирован и механизирован.

Почти сразу наткнулся на экскурсионную группу, предводитель которой, вещавший в небольшой, словно игрушечный мегафон, посмотрел на меня с подозрением. Разминулись… Под ногами валялось много галош, резиновых сапог, шин — остатки было «роскоши». И резиновая пыль, там, куда не добрался снег. А порой она лежала и поверх снега, неизвестно как пробившая себе дорогу к солнцу. Его сегодня хватало, а учитывая, что крыши раньше были стеклянными, то его лучи свободно попадали и внутрь, разгоняя даже намёк на мрачность.

Ничего, ночью тут будет совсем другая картина, думал я, неспешно обходя цех за цехом. Особенно учитывая жутковатую историю, связанную с подземными коммуникациями. Когда в 2002 году завод перестал работать и стал банкротом, все здесь было заброшено, ничего не охранялось. Подземные постройки привлекли внимание подростков. Им очень интересно было здесь лазить. В результате не одну жизнь унес завод из-за озорства. Поэтому было принято решение все подземные помещения затопить и огородить.

Понятно, туда уже не пролезешь. Но кто мешает побродить рядом и «послушать стоны» погибших?

А пока при дневном освещении снял несколько видосов со своим участием, где я рассказываю историю предприятия, включая трагедию с несчастными детьми. На контрасте с будущими ночными съёмками, не исключено, сюжет получится даже более мрачным.

Сюда же я вернулся в 10 вечера, прихватив с собой в рюкзаке доставшийся в наследство от России «вечный» термос с чаем и парочку бутербродов. А ещё при мне был измеритель электромагнитного поля, пришедший с одного из маркетплейсов. Прибор, если верить описанию, был предназначен для обнаружения паранормальных явлений. Прежде я обходился без этой лабуды, но тут вдруг приспичило проверить в деле такую вот приблуду, может, в глазах подписчиков она добавит основательности моим потусторонним изысканиям.

Было опасение, что могу здесь встретить каких-нибудь бомжей или, того хуже, каких-нибудь сатанистов, проводящих свои обряды — надписи на стенах соответствующего толка я приметил ещё днём, однако судьба была ко мне благосклонна, избавив от ненужных знакомств.

Зато я получил то, что хотел. Прежде всего шаги, которые я услышал на нижнем этаже в дыре в полу. А потом удар! Удар в конце коридора, будто упало что-то тяжелое. И все эти звуки зафиксировала моя камера, и мало того, измеритель ЭМП показал реальный скачок электромагнитного поля, фиксируя присутствие эктоплазменных сущностей. Мне даже самому стало реально жутко, и я, шёпотом комментируя на камеру происходящее, с огромным трудом удержался, чтобы не дать дёру. Всё-таки это был один из тех редких случаев, когда при мне реально происходило что-то паранормальное.

Хотя, если вспомнить про зеркало — вот где паранормального было хоть отбавляй. Однако у этой паранормальности всё же имелось какое-то логическое обоснование, учитывая заложенный в создание артефакта венецианским мастером технический момент. Методом ли тыка или действительно он сумел рассчитать какие-то вибрации энергетических полей (или на чём там зиждилась механика работы портала), но машина времени реально работала. Без всякой мистики, как и положено обычному механизму, только в данном случае исполнявшему необычные функции.

Домой я вернулся уже под утро, на вызванном по приложению таксомоторе. Половину воскресенья отсыпался, вторую половину — монтировал видео. Ближе к полуночи только выложил в сеть и, дождавшись первых просмотров и комментов, снова отправился на боковую.

За неделю до очередного полнолуния, а именно в День всех влюблённых, у меня зазвонил телефон. Звонила не кто иная, как Маруся Ге, с которой мы обменялись номерами во время нашей последней встречи. Моё сердце, как пела группа «Сплин», остановилось, отдышалось немного и снова пошло.

— Ваня, привет!

— Привет! С Днём всех влюблённых!

— Ах да, я и забыла, что сегодня День святого Валентина… Представляешь, заработалась. Ну и тебя тоже поздравляю, раз уж такое дело, — фыркнула она.

— Может, по этому поводу посидим где-нибудь? — стараясь не выдать робости в голосе, предложил я.

— Я бы с радостью, но у меня сегодня встреча с издателем, так что… Но у меня есть предложение поинтереснее. Как ты смотришь на то, чтобы в эту субботу нам с тобой снова встретиться?

Внутри меня что-то дрогнуло. После некоторой паузы, которая могла показаться двусмысленной, я нашёл в себе силы достаточно бодро ответить:

— В целом смотрю положительно. А где и во сколько встречаемся?

— Это будет не встреча тет-а-тет, а, как принято говорить, общественно значимое мероприятие, куда мы приглашены. Благотворительный бал-маскарад.

— Неожиданно…

— Поэтому приготовь свой лучший костюм — джинсы с кроссовками не прокатят, тебя просто не пустят, там на входе будет дресс-код. Хотя смокинг с бабочкой тоже с тебя никто не потребует. А я заеду за тобой, скажем, часов в шесть вечера. Перед этим на всякий случай позвоню. Вдруг у тебя планы изменятся, а ты забудешь меня предупредить.

— Ты помимо телефона и адрес мой знаешь?

— Адрес я у Ирины Витальевны узнала, как и этот номер телефона. В общем, созвонимся.

Ничего себе, бал-маскарад… Ни разу на таких мероприятиях бывать не доводилось. Правда, в школе у нас как-то был маскарад на Новый год, да и в детском саду зайчиком скакать приходилось, но это всё-таки немного другое.

Интересно, а после этого бала-маскарада мы поедем к Марусе домой? Мысли о близости с Ге меня как-то сразу взволновали. Однако немного смущал стоявший перед глазами образ «дамы с собачкой», то бишь Катерины Зориной. Такое ощущение, что это были два ангела — светлый и тёмный. Светлый, естественно — незнакомка из прошлого, иначе и быть не могло. Ну а тёмный — писательница. И цвет волос здесь ни при чём.

И вот я себе, как хорошо воспитанный гимназист, навыдумывал, что, снова переспав с писательницей в 2027 году, тем самым как бы совершу акт измены по отношению к Кате Зориной из 1886 года. Чушь, конечно, но в душе всё равно остался горьковатый осадок.

А если ночь у меня пройдёт рядом с Ге, то я не смогу отправиться в прошлое. Останутся только две ночи. Ну ничего, переживу как-нибудь.

В пятницу вечером позвонила Маруся Ге, напомнив о встрече. Я пообещал, что буду дома ждать её появления. Суббота выдалась снежной. Зрелище падающих с затянутого молочной пеленой неба крупных хлопьев успокаивало. Как раз вовремя, учитывая, что последние дни у меня было какое-то тревожное настроение. Не исключено, что из-за предстоящей встречи с Марусей Ге.

«С утра побрился, и галстук новый в горошек синий я одел…», — всплыла в голове строчка песенки из какого-то кинофильма, когда я в ванной приводил лицо в порядок.

Ну, до галстука вряд ли дело дойдёт хотя он у меня и впрямь где-то завалялся — я его даже завязывать не умел. А вот бритьё — дело нужное, не всем женщинам нравится щетина на лице партнёра. Это я себя сейчас в партнёры записал, хотя ещё неизвестно, каким выдастся сегодняшний вечер. Просто у меня других вариантов не имелось.

Весь день занимался домашним хозяйством. Уборка, стирка, поход по магазинам, готовка… Успел пару часов провести в интернете, занимаясь своим блогом.

Ближе к 7 вечера натянул свежие трусы и носки, натянул джинсы, брызнул на себя прихваченным из Зарыбинска «Guess 1981 Indigo Man», и стал ждать звонка от Маруси. Та набрала меня в 18.57.

— Ну что, готов? Тогда спускайся, карета подана.

Она приехала на красной «Тесле», припарковавшись на том самом месте, где обычно стояла белая «Мазда» Эльвиры. То есть Ленки. Та, видно, умотала либо на шопинг, либо в фитнес-центр, либо в салон красоты… Ну или просто посидеть с подругой в кафе, если у неё, конечно, есть в Питере подруги.

— И как зимой на электричестве? — спросил я, усаживаясь рядом с ней на переднее пассажирское место. — Аккумуляторы нормально держат?

Ге, одетая во всё чёрное, хмыкнула:

— Не переживай, Илон Маск позаботился и об этом.

— Понял… Кстати, костюмчик как, пойдёт?

— Пойдёт, — окинула она меня критическим взглядом, затем вроде бы ничего не сделала, но автомобиль вдруг плавно, словно бы сам по себе, тронулся с места.

— Так куда мы едем, где этот маскарад? — не удержался я от очередного вопроса.

— Всё скоро узнаешь, — не поворачивая головы, ответила она, выруливая со двора. — Но обещаю, что тебе понравится.

— М-м-м, — протянул я, — звучит загадочно.

— Ага, загадочно, — кивнула она и неожиданно сменила тему разговора. — Ты книгу-то мою прочитал?

— А как же!

— Ну и как тебе?

— Знаешь, зашло. Местами напомнило Дэна Брауна, местами Булгакова, местами Пелевина, местами «Лавра» Водолазкина… Да-да, я и его читал, — гордо заявил я. — А в целом получилась весьма своеобразная и затягивающая вещь.

— Спасибо и на этом, — криво улыбнулась она. — И, между прочим, со всеми тобой вышеперечисленными меня хотя бы раз, да сравнивали, включая Водолазкина.

Она нажала утопленную в рулевую колонку кнопку, и из динамиков полилась какая-то романтическая мелодия без слов. Под неё мы через мост перебрались на Васильевский остров, тут же с него на Крестовский, а вскоре и на ещё один остров, носивший, как подсказала Ге, название Елагин. Елагин остров.

Мы миновали укрытый снегом парк, и наше путешествие завершилось у настоящего дворца с портиком и колоннами, а также парой львов на входе.

— Елагин дворец, — прокомментировала Маруся, паркуя свою «Теслу» на стоянке между чёрным «геликом» и белым «Лексусом». — Здесь всё и будет. Между прочим, твой тёзка Иван Елагин был видным масоном. А этот дворец построен по проекту Карла Росси, так что можешь гордиться.

— Горжусь… А в честь чего бал-то? Просто благотворительный?

— Все собранные средства пойдут на гуманитарную помощь нашим бойцам на СВО. Во всяком случае, официальная версия такова. Кстати, ты сам-то служил?

— Было дело, срочную связистом проходил.

— И тебя не мобилизовали? — приподняла она бровь.

— Очень я уж востребован был на своём предприятии, там директор хороший, отстоял меня и осенью 22-го, и в прошлом октябре. У него вроде какие-то подвязки в военкомате были.

— Повезло, — хмыкнула Маруся.

Мы выбрались из машины, и в этот момент неподалёку от нас припарковался бежевый «Бентли». Обернувшись по пути ко входу, я увидел, как из авто выбираются молодые мужчина и женщина, примерно наши ровесники. Проследив за моим взглядом, Маруся, тоже на мгновение обернувшись, негромко прокомментировала:

— Знаешь, кто этот молодой мужчина?

— Без понятия, — честно признался я.

— А между прочим, это не кто иной, как сын приближённого к президенту лица. Народное достояние, — хмыкнула она.

На входе гостей встречал настоящий лакей, вернее, человек, наряженный соответствующим образом: в шитую серебром ливрею, чулки и ботинки с блестящими пряжками. Несмотря на морозец, пусть и лёгкий, он обходился без верхней одежды.

— Добро пожаловать, — поклонился ряженый, и потянул на себя массивные створки дверей.

В просторной передней со статуями каких-то древних дам в тогах, державших в своих то ли мраморных, то ли гипсовых руках светильники, ещё один лакей принял у нас одежду, а взамен мы получили банальные номерки. Следом за нами как раз вошли сын «народного достояния» со своей спутницей.

Из недр дворца сюда доносились отголоски музыки, слышались звуки скрипки и виолончели. Нам вручили по полумаске, которые мы тут же на себя натянули. Маруся буквально несколько секунд покрутилась перед огромным зеркалом. В своём чёрном платье чуть ниже колен, чёрных колготках и чёрных ботильонах на платформе выглядела она смело и очень даже привлекательно.

Из передней мы прошли сквозь анфиладу из двух комнат, и оказались в зале, где и проходило основное действо. Зал был размером в две трети футбольного поля. Сверху свисала богато украшенная люстра, но и помимо неё здесь хватало источников света. Здесь собралось около сотни человек, все в таких же полумасках, только в разных вариациях, включая павлиньи перья у одной из дам. И ни одного человека в форме или камуфляже. Хм, тут, похоже, решили обойтись своими силами.

По залу бродили слуги с подносами в руках, предлагая гостям бокалы с шампанским, тартинками и канапе. На дальнем пятачке свой гонорар отрабатывал струнный квартет, играя в данный момент что-то из репертуара, наверное, эпохи барокко. Люди не танцевали, просто бродили, общались, а откуда-то из дальнего конца зала вдруг раздался громкий смех.

— А вот и вы!

В подошедшей к нам женщине, даже несмотря на широкую полумаску с золотыми узорами, за которой пряталась верхняя часть лица, я узнал Ирину Витальевну Ланскую.

Мы обменялись приветствиями, я даже чуть поклонился, невольно соответствуя моменту. Если бы Ланская протянула для поцелуя руку, вероятно, пришлось бы коснуться губами тыльной стороны её затянутой в чёрную, ажурную перчатку ладони. Глава «Северной Пальмиры», кстати, тоже предпочла чёрный цвет в одежде, как и моя спутница, но платье на ней было в пол, а на груди красовалась изображавшая сову брошь с разноцветными камешками. Не исключено, драгоценными.

— Как вам здесь, Иван? — спросила она. — Не доводилось бывать на такого рода мероприятиях?

— Да куда уж нам в скромном Зарыбинске до таких балов, — немного съязвил я.

— Ну ничего, привыкните, — усмехнулась Ланская. — Кстати, Маруся, ты уже просветила своего спутника, что его тёзка Иван Елагин был видной фигурой среди петербургских масонов?

— Конечно, — с улыбкой кивнула Ге.

— Прекрасно! Впрочем, я устроила сюда ваш визит, Иван, не только для повышения вашего кругозора относительно светских мероприятий высшего петербургского света. А он здесь действительно высший. Вон, видите мужчину в серебристом костюме, с ним ещё блондинка в красном?

— Кажется, я его узнал даже в полумаске, — кивнул я. — Вчера только по телевизору вещал, что жители Петербурга всегда отличались высоким уровнем культуры, и молодые петербуржцы должны перенимать у старшего поколения всё самое лучшее.

Глава ложи снова усмехнулась:

— Он любит такие банальные вещи говорить. Ну да Бог с ним… Я хотела, чтобы вы, Иван, стали участником одной интересной церемонии. Она будет проходить в этом же здании, но в закрытом от посторонних глаз помещении. Согласны?

Я невольно покосился на Марусю, та чуть заметно кивнула, и мне не оставалось ничего другого, как тоже кивнуть:

— Хорошо, я не против. Даже немного любопытно.

— Тогда не будем терять время, — растянула губы в своей акульей улыбке Ирина Витальевна. — Следуйте за мной.

И мы последовали. Большой зал, где проходил бал-маскарад, мы покинули через не слишком приметную дверь, прятавшуюся за тяжёлой портьерой. Потолок в длинном, скудно освещавшемся коридоре оказался невысоким, я мог его спокойно коснуться рукой. Мы двигались по этому переходу примерно минуту. Впереди шла Ланская, замыкала нашу небольшую процессию Ге. Наконец оказались перед ещё одной дверью, за которой обнаружился ведущая вниз винтовая лестница.

Пока шли по коридору и спускались по лестнице, меня не отпускало ощущение, что зря я поддался на предложение масонки. Да и предложение Маруси тоже, она словно бы заманила меня в этот дворец. Пока за всё время нашего с Ириной Витальевной знакомства она вроде бы ничего плохого мне не сделала, но я всё равно интуитивно ждал от неё какой-нибудь пакости. Почему бы этой пакости не случиться сегодня?

Но давать заднюю я не собирался, нужно было держать «Poker Face», и я его держал. А между тем наше путешествие вниз закончилось ещё одним коридором и ещё одной дверью. Прежде чем её открыть, Ланская посмотрела на меня сквозь прорези для глаз в полумаске.

— Сейчас, Иван, я проведу для вас небольшую экскурсию. Прошу вас, что бы вы ни увидели — держите себя в руках.

Они что, собираются показать мне процесс посвящения в масоны нового члена? Это так страшно, что она меня просит держать себя в руках?

— Хорошо, — выдавил я из своего немного пересохшего рта, сопроводив это кривоватой улыбкой.

Масонка одобряюще кивнула и трижды костяшками пальцев громко ударила в дверь. В тишине коридора эти удары прозвучали как выстрелы. Прошло несколько томительных секунд, прежде чем с противоположной стороны двери раздался какой-то звук, и она с без малейшего скрипа отворилась. Стоявший на пороге мужчина, лицо которого полностью было скрыто за серебристой маской, с лёгким поклоном шагнул в сторону, освобождая проход.

— Идёмте, — обернулась к нам Ланская, начиная движение вперёд.

Мы двинулись следом. Проходя мимо человека в маске, я уловил исходивший от него чуть слышимый запах чеснока. Почему-то этот факт меня немного успокоил. Чеснок и ожидание чего-то сверхъестественного, по моему мнению, как-то слабо сочетались. Если только этот самый чеснок не применялся в качестве ингредиента при создании какого-нибудь ведьминского зелья. Но явно не в этом случае.

Привратник, если можно так выразиться, за нами не пошёл, словно бы куда-то испарившись. А мы снова в зале, на этот раз куда меньшем, недели тот, наверху, где проходил бал-маскарад. Стены, пол, сводчатый потолок — всё выложено из камня. Окон нет, как и хоть какой-нибудь мебели. Лишь небольшое возвышение в середине зала.

— Это наша святая святых, место, где мы проводим церемонии посвящения новых членов нашей ложи, — произнесла Ланская негромко, но при этом её голос отразился от сводов зала, словно бы она говорила в микрофон. — Так как вы, Иван, принадлежите к сильному, как принято говорить, полу, то стать членом нашей дружной команды у вас не получится. Но есть шанс, что я смогу порекомендовать вас в одну из мужских лож.

В моей голове почему-то сразу промелькнуло словосочетание «мужеложество», так что я невольно вздрогнул, но Ирина Витальевна, похоже, моей реакции не заметила.

— Вы ведь наверняка что-то читали про движение масонов, когда узнали, кем я являюсь, верно? — спросила она.

— Не без этого, — пожал я плечами.

— Надеюсь, по большей части хорошее?

Акулья улыбка разрезала её лицо, я же изобразил некие мимические движения, долженствующие как бы дать понять неоднозначность моих изысканий в этом направлении:

— Разное.

— Понятно, — ещё раз, теперь уже понимающе, улыбнулась она. — А сейчас, Иван, я хотела бы вам показать ещё кое-что. Идёмте за мной.

И мы двинулись к двери у дальней стены. Она оказалась не заперта, и порядок движения сохранился прежний: Ланская впереди, я следом, замыкала шествие Маруся, которая пока не проронила ни слова.

— А это что-то вроде нашей лаборатории.

Ирина Витальевна обвела рукой помещение, стены и потолок которого так же были выложены камнем, но при этом имелось какое-то специфическое оборудование, больше напоминающее медицинское. Тут же оказался исчезнувший было привратник и ещё один бугай, а за компьютером сидел очкарик в белом халате, который при нашем появлении лишь обернулся и снова уткнулся в монитор. Посередине комнаты вертикально стоял какой-то предмет, накрытый красной материей, а у стены — массивное кресло. Причём к подлокотникам приторочены ремни, словно бы это кресло предназначалось для буйного умалишённого.

— Любопытно, — пробормотал я, почему-то испытывая непреодолимое желание как можно быстрее покинуть это место.

— Я неслучайно привела вас сюда, Иван, — продолжила посерьёзневшая Ланская. — Как вы думаете, что находится под тем покрывалом? Ну же, есть хоть какие-то догадки?

Она испытующе смотрела на меня, с трудом скрывая плясавшее в глазах веселье. А вот мне было совсем не весело. В её глазах я чувствовал какой-то подвох, и мне ещё больше захотелось свалить отсюда. Даже на перспективы продолжения вечера с Марусей уже было плевать, тем более что та смотрела на меня без капли сочувствия во взгляде.

— Ладно, вижу, вам сейчас не до разгадывания ребусов.

Она подошла к загадочному предмету и сдёрнула покрывало. У меня сам собой приоткрылся рот — передо мной стояло зеркало, которое ещё часа полтора назад находилось в моей комнате на Гороховой.

— Что оно здесь делает? — только и сподобился спросить я.

— Оперативно доставили, — пожала плечами Ланская. — Ты что, Ваня, думал, один остался во всём мире, кто знает секрет этого зеркала?

— А мы с вами уже на «ты»? — сохраняя остатки самообладания, поинтересовался я.

— Да ладно, — усмехнулась она, — я с высоты прожитых лет могу себе позволить такую небольшую вольность. Скажи, как ты узнал, что зеркало является порталом времени? От кого? Сказать тебе это могла лишь сама Росси, но она к тому времени пребывала уже, скажем так, в лучшем из миров.

И масонка выжидательно уставилась на меня немигающим взглядом.

— Какой ещё портал? — сделал я попытку отмазаться, изобразив удивление.

— Ой, Ваня, не валяй ваньку, прости за такую банальную тавтологию. Помнишь, при нашем знакомстве мы поднимались к тебе? Тогда-то я и установила в твоей комнате миниатюрную видеокамеру, которая передавала картинку, включаясь на движение. Элемента питания хватило на месяц, но кадры, как ты входишь в зеркало и выходишь из него, я получила.

Вот оно что… Ах ты старая карга! Хотя по виду не такая уж и старая, но в данном случае однозначно карга. Хорошо, что в моей комнате она уже оказалась после того, как я имел беседу с Марией Андреевной. Или с её духом — я так и не понял, что это тогда было.

— А если бы я вас тогда к себе не пригласил? — спросил я, решив, что включать дурака уже не имеет никакого смысла.

— Тогда бы мой человек проник бы в коммунальную квартиру под видом, скажем, электрика, и уж нашёл бы способ оказаться в твоей комнате и установить там гаджет. Зато теперь я уверена, что ты знаешь секрет зеркала и умеешь им пользоваться. Ну, куда хаживал, Ваня?

Она расплылась в своей акульей улыбке, к которой я по-прежнему не мог привыкнуть.

— Много куда, — буркнул я. — Не думаю, что обязан перед вами отчитываться.

— Обиделся мальчик, — хмыкнула Маруся.

Я посмотрел на неё, как на предательницу, впрочем, она таковой и являлась.

— Что ж, молодому человеку простительно, — снисходительно откликнулась Ланская. — Давай-ка, Ваня, я тебе кое-что покажу.

С этими словами она подошла к сейфу, который был так ловко вмонтирован в стену, что мною поначалу оказался не замечен, приблизила лицо к сенсорной панели, где, словно в каком-нибудь продвинутом шпионском боевике, лазер отсканировал сетчатку глаза. Что-то внутри щёлкнуло, Ирина Витальевна открыла дверцу, и спустя пару секунд извлекла из недр сейфа какую-то пожелтевшую от времени бумагу, упакованную в прозрачный пластик.

— Знаешь, что это?

— Понятия не имею.

— Рукопись, написанная неким Джованни Бертоцци — венецианским мастером XV века, изготовившем это самое зеркало. В этой рукописи он раскрывает секрет своего творения, и именно эту рукопись в своё время обнаружил Карл Росси, первым совершивший путешествие в прошлое. Она считалась утерянной после революции 17-го года.

Я промолчал, делая вид, что мне это совершенно безразлично.

— Можешь посмотреть, как наследнику фамилии Росси, тебе это дозволительно. Только не мни, вещь всё-таки древняя, раритет.

Я аккуратно взял в руки рукопись, исписанную красивым почерком латинскими буквами. С моим знанием итальянского, да ещё и какой-то из его старинных вариаций, понять, что здесь написано, было попросту нереально.

Что и подтвердила Ланская:

— Вряд ли ты хоть что-то поймёшь из написанного, но поверь, это тот самый документ, раскрывающий секрет венецианского зеркала.

Она протянула руку, намекая, что бумагу хорошо бы вернуть, что я и сделал. Вскоре рукопись снова исчезла в недрах сейфа.

— А теперь, Иван, мне понадобится немного твоей крови. Ты же не будешь против?

Я представил Ланскую в образе вампирши, сосущей кровь из моей шеи, сглотнул застрявший в горле ком и выдавил из себя:

— С чего это я должен делиться с вами своей кровью?

— Понимаешь, я тоже хочу прогуляться в прошлое. Но раз уж я не имею чести принадлежать к вашему роду, то придётся воспользоваться каплей твоей крови, чтобы зеркало приняло меня за свою. На всякий случай возьмём побольше, с запасом. Давай, садись в кресло, а Герман Брониславович — между прочим, доцент — сделает забор крови.

Она кивнула сначала на массивное деревянное кресло с ремнями, а потом на лаборанта в халате, который прямо-таки как-то плотоядно потёр свои ручонки.

— Э-э-э, я вообще-то не согласный…

— А тебя, мальчик, никто и не спрашивает, — снова подала голос Ге. — Садись по-хорошему, всё равно окажешься в этом кресле, только уже с применением силы.

Вот же сука! Так и захотелось дать этой Марусе в торец, хотя обычно я женщин не бью. Но в то же время понял, что она права. Я реально оценивал свои силы, и понимал, что справиться с привратником и тем вон бугаём, которые преграждали мне путь к отступлению, не было никакой возможности. Увы, я не Брюс Ли и даже не Николай Валуев… Хотя ещё неизвестно, кто из них победил бы в очном противостоянии. В общем, мне пришлось принять сложившуюся ситуацию, и сесть в это проклятое кресло.

— Думаю, ремнями пользоваться нет нужды, — сказала Ланская. — Иван, ты ведь не станешь совершать глупости?

Я промолчал, но и так было понятно, что я не враг своему здоровью. Да пусть подавятся моей кровью!

Герман Брониславович своё дело знал туго, и вскоре шприц в его руке наполнился тёмно-красной субстанцией. А из шприца она перекочевала в маленький контейнер, погружённый в жидкий азот. Но не вся — небольшая часть была сцежена в пробирку, помещённую, в свою очередь, в какое-то подобие микроволновой печи, где доцент выставил температуру +36,6.

— Почему бы вам было не взять кровь у Валяевой? — спросил я, прижимая проспиртованную ватку к месту прокола. — Она же тоже по линии Росси.

— А вот и нет, — улыбнулась Ирина Витальевна. — Для тебя это будет новостью, но на самом деле она не является твоей даже дальней родственницей. И вообще не имеет к Росси никакого отношения. Её бабушку-беспризорницу в отроческом возрасте сначала определили в детский дом, а потом девочку удочерила семья Валяевых, где отец как раз приходился потомком Росси по линии Екатерины Росси — дочери Карла Ивановича в браке с Софией-Еленой Андерсон. Так что сам видишь — никакого смысла брать кровь у Валяевой нет.

Вон оно что… Это значит, что все претензии Валяевой на мою комнату безосновательны. Где бы только бумажку взять, что эта тётка не является полноправной наследницей Марии Андреевны… Ланская откуда-то ведь это узнала! Может, поделится инфой?

Между тем масонка посмотрела на часы.

— Так, ладно, время уже к полуночи, осталось потерпеть четверть часа — и можно будет пробовать. Пробовать притвориться потомком Карла Ивановича, — хмыкнула Ирина Витальевна.

— Думаете, получится? — с сомнением спросил я.

— Надеюсь, что да… А если не получится — на этот случай у меня приготовлен запасной вариант.

Что за вариант — она так и не озвучила, и мне — да и всем присутствующим — оставалось только ждать, когда Ланская примется штурмовать портал. Интересно, в какую эпоху она собралась в таком наряде? Словно услышав мои мысли, масонка обернулась ко мне:

— Это будет разведывательный поход, если можно так выразиться. В одну из дат твоего списка. Ты где его, кстати, нашёл? В вещах Росси? Написан-то он её рукой… Ну молчи, молчи, это сейчас уже не так важно, главное, что я поняла, что значит этот список… Не хочешь перекусить?

Это предложение показалось мне столь неожиданным, что я даже не сообразил, что ответить. Хотя есть хотелось, мой желудок успел соскучиться по съестному.

— Я так понимаю, молчание — знак согласия, — сделала вывод Ланская. — Матвей, организуй нам перекусить, пока осталось ещё немного времени.

Матвеем оказался тот самый молчаливый привратник. Он и сейчас не произнёс ни слова, только кивнул и скрылся за дверью, у которой по-прежнему стоял бугай, отрезая мне путь к спасению.

— Может, я тогда пойду? — предложил я. — Вы тут и без меня как-нибудь разберётесь.

— Э-э, нет, Ваня, не торопись, — покачала головой Ирина Витальевна. — В этой операции ты являешься важным звеном, и к тому же план «Б» завязан именно на тебе.

Перекус состоял из различных канапе, тарталеток с курицей и грибами, рулетиков из ветчины с яичным салатом, и вина с соком на выбор. Я всё же не удержался — мой организм настоятельно требовал подкрепиться. Маруся тоже присоединилась, в отличие от оставшихся тут мужчин: Матвей и безымянный бугай только смотрели на нас, а доцент заминался своими делами, уткнувшись в экран компьютера.

— Пора!

Ланская вытерла губы и пальцы влажной салфеткой, мы тоже прекратили есть. Доцент достал из «микроволновки» пробирку с кровью, пипеткой выцедил оттуда немного и отдал её Ирине Витальевне. Та подошла к зеркалу, замерла, прикрыв глаза, словно собираясь с духом, мы тоже следили за ней, затаив дыхание. Причём я с непонятным чувством, поскольку не знал, что меня ждёт в случае успешной либо, напротив, провальной попытки масонки использовать зеркало по его не совсем прямому — а может как раз прямому — назначению.

Ланская наконец решилась: капнула из пипетки на кончик указательного пальца левой руки капельку крови и приложила к поверхности зеркала. Как раз к тому месту, куда обычно прикладывал я. Я затаил дыхание, как, кажется, и все присутствующие. Казалось, в этот момент воздух в помещении сгустился и стал вязким, словно кисель.

Поверхность зеркала чуть заметно дрогнула, как будто кто-то попытался сорвать с него надёжно прикреплённое покрывало из амальгамы… и всё. Ланская выждала несколько секунд, снова капнула из пипетки, приложила палец. Ничего!

Она прикусила губу, скользнула взглядом по нашим лицам. На её же лице явственно читалось разочарование.

— Может, ещё раз попробовать? — подала голос Ге, показавшийся в абсолютной тишине чуть ил не громогласным.

— Бесполезно, — выдохнула Ланская, и пристально посмотрела на меня:

— Похоже, этот номер с зеркалом не пройдёт. Что ж, придётся воспользоваться запасным вариантом, где тебе, Ваня, отведена главная роль. Давай-ка мы с тобой уединимся, и я тебе кое-что расскажу.