В своей комнате я действительно отсутствовал считанные минуты. Но насчёт того, что я сразу же отправлюсь в объятия Морфея, Росси оказалась настроена слишком оптимистично. Нет, я тоже думал, что моментально отрублюсь, едва моя голова коснётся подушки. Причём я даже старался не обращать внимания на преследовавший меня запах табака, которым вольно или невольно обкуривала пространство вокруг себя Мария Андреевна.

Как вообще призрак может курить, говорить, обниматься, двигать шахматные фигуры… Не говоря уже о том, чтобы вручать записку с датами и связку ключей!

Нужно ли говорить, что ни о каком сне после этого не могло идти и речи. Я приоткрыл форточку, несколько раз наполнил лёгкие прохладным воздухом ночного Питера. За окном шла своя жизнь, город н закрыл форточку, включил настольную лампу, телевизор, сел на диван, укутавшись в плед, и вперился невидящим взглядом в телеэкран. Остановил свой выбор на канале «Мосфильм», показывавший старый советский фильм «Верные друзья». Видел его как-то прежде до этого, ничего так, бодренький, расслабляет. Правда, на этот раз расслабиться всё не удавалось, все мысли были лишь о ночном происшествии. Или как это можно назвать? Я то и дело косился на выглядевшее уже вполне обыденно зеркало, ожидая, что из него выскочит Мария Андреевна Росси, мол, я тебе кое-что забыла сказать, родственничек, однако ничего сверхъестественного не происходило, и я понемногу успокоился. К утру организм всё-таки не выдержал такой психологической нагрузки, и я задремал, откинувшись на спинку дивана.

Проснулся от стука в дверь. Оказывается, я умудрился свалиться набок и даже поджать ноги, натянув на себя плед по самые уши. Видно, инстинктивно, так как в комнате царила прохлада, хотя форточка была закрытой. Просто отопление в Питере ещё не дали.

Я зевнул, протёр глаза, протянул руку за телефоном. Часы на экране показывали почти восемь. Однако…

Стук повторился, уже более настойчиво. Зевнув ещё раз, я встал, потянулся, хрустнув суставами, выключил телевизор, демонстрировавший очередной советский фильм, и подошёл к двери. Кто там — спрашивать не стал, мне это почему-то показалось глупым.

На пороге стояла разбитного вида, безвкусно одетая бабёнка с ярко-накрашенными губами, а позади неё переминался с ноги на ногу быдловатого вида пузатенький тип, хмуро глядевший на меня из-под козырька кепки. И ещё дальше стояла Тамара Яковлевна.

— Ваня, — подала голос соседка, — это вот к тебе.

И тут же тихо исчезла, оставив меня наедине с этой угрожающего вида парочкой.

— Иван Александрович Абрамов? — тоном составляющего протокол прокурора выдала тётка.

— Допустим, — спокойно ответил я. — А вы кто?

— Валяева Инна Владимировна, троюродная племянница бывшей хозяйки этой комнаты. Вы должны были знать обо мне от своего нотариуса. А это мой муж Леонид Дмитриевич.

— Та-а-к, — протянул я, прислонившись плечом к дверному косяку и скрестив руки на груди. — А документы можете предъявить?

Женщина с видом оскорблённой невинности запустила руку в сумку, вытащив объёмистое портмоне, в которое был заключён паспорт. Действительно, Валяева Инна Владимировна.

— Так чем обязан? — поинтересовался я, возвращая документ.

— Может, мы войдём, чё на пороге людей держать? — сипловато вякнул муж.

Я подумал несколько секунд и посторонился, впуская незваных гостей. Причём те припёрлись в уличной обуви, но, подозреваю, Тамара Яковлевна попросила из вытереть подошвы о коврик у входа, а может, и сами догадались, потому как за собой грязных следов не оставляли.

Валяева с хозяйским видом огляделась, не спрашивая разрешения, села в кресло, по-хозяйски закинув ногу на ногу, а муж её остался на ногах, продолжая разглядывать обстановку. Ну хотя бы кепку снял, обнажив практически лысую голову.

Я уселся на кое-как прикрытый пледом диван, вопросительно глянув на гостью.

— Мы чего пришли-то, —начала она, сцепив на коленке пальцы с маникюром под цвет губ. — Будем решать вопрос насчёт этой комнаты.

— А чего его решать? — пожал я плечами. — Мария Андреевна составила завещание в мою пользу, я принял комнату в наследство. А дальше я могу делать с ней всё, что мне заблагорассудится.

— Вообще не понимаю, почему она выбрала вас в качестве наследника? — Валяева расцепила пальцы, откинувшись на спинку кресла, и скорчила гримасу, отчего её губы превратились в две ярко-красные пиявки. — Неужели из-за вашего… как его… блога, как мне нотариус в уши лил? Ни за что не поверю!

На этот раз я развёл руками:

— Других объяснений ни у меня, ни у нотариуса нет. Может быть, у вас имеются?

Вопрос я задал не без доли сарказма, который уловил даже разглядывавший сквозь стекло книги в шкафу Леонид Дмитриевич.

— А ты не умничай, — каким-то чудом повернул он голову на практически отсутствующей шее в мою сторону. — Видали мы таких умников.

— Если вы пришли сюда хамить, то я буду вынужден попросить вас обоих покинуть помещение…

— Так, Лёня, не встревай, — одёрнула мужа Валяева, при этом продолжая смотреть на меня. — Иван, я не хочу гадать, что было между вами и моей троюродной бабкой. Охотно верю, что вы даже не догадывались о её существовании, пока она не отошла в мир иной. Тем не менее, факт остаётся фактом — эта комната отошла вам. Хотя я на неё имею прав куда больше, поскольку являюсь какой-никакой, а родственницей.

Родственницей, хмыкнул про себя я. Вот, кстати, Мария Андреевна, коль узнала, что я являюсь её родственником, пусть и очень дальним, выходит, провела собственное расследование, поднимала какие-то архивы. Почему бы тогда было это не задокументировать? Было бы меньше вопросов относительно наследования жилплощади. Зачем она скрывала, что я её родственник? Если случай сведёт нас в прошлом, надо будет задать ей этот вопрос. Надеюсь, о нашей родственной связи она узнала не в последние месяцы своей жизни.

— Но последняя воля покойной была именно такова, и закон на её стороне, — вернул меня в реальность голос Валяевой. — Поэтому мы пришли к вам, Иван, с предложением, которое вас наверняка заинтересует.

Я солидно кивнул, мол, готов выслушать со всем вниманием. Это явно настроило незваную гостью на позитивный лад. Видимо, решила, что клиент готов к диалогу, нити управления которым находятся в её руках. Думаю, именно так она и считала.

— Итак, моё… вернее, наше с мужем, — она посмотрела на набычившегося супруга, — предложение заключается в следующем… Три миллиона — и комната с обстановкой наша.

— Рублей? — уточнил я.

— Не долларов же, — скривилась она. — Ну а что, предложение шикарное, согласись. А то ведь если решишь продавать — тебе никто столько за комнатушку в коммуналке не даст.

Она как-то незаметно перешла на «ты», но я решил делать вид, что не обратил на это внимания.

— Почему же не дадут, — возразил я. — В Питере недвижимость если и дешевле, чем в Москве, то ненамного. И почему вы вообще решили, что я собираюсь её продать?

— А ты что же, собираешься здесь жить? В коммунальной квартире? Впрочем, откуда нам знать, в каких условиях ты жил в своём Зарыбинске, может, там вообще всё печально, и тебе, как говорится, не привыкать. Но с этим миллионом ты сможешь хотя бы сделать солидный ипотечный взнос. Считай, половину сразу выплатить за зарыбинскую однушку в приличном доме.

Мне это уже начинало надоедать.

— Послушайте, буду я здесь жить или нет — это моё личное дело. А продавать я ничего не собираюсь. Тем более вам. Так что попрошу вас покинуть помещение. И не скажу, что знакомство было приятным.

— Слышь, ты…

Валяев зачем-то нахлобучил на лысину кепку, словно рыцарь, надевающий на голову шлем перед боем, и с грозным видом шагнул в мою сторону. Я не двинулся с места, решив, что уж с этим пузатым коротышкой как-нибудь справлюсь. Но муженька придержала за руку супруга.

— Остынь, Лёня! Сейчас не времена твой молодости, чуть что — сразу в полицию бегут заявление писать. Оно нам сейчас ни к чему. А вы, молодой человек, — она снова перешла на «вы», — хорошенько подумайте над нашим предложением. Иначе…

— Вы мне угрожаете? — нахмурился я.

— Что ты, Ваня, что ты! Ни я, ни Лёня тебя и пальцем не тронем, — она опять начала мне тыкать. — Но предупреждаю, что спокойной жизни у тебя не будет. Не хочешь по-хорошему — будет по-плохому. Идём!

Последнее относилось уже к её спутнику, который на прощание всё же посверлил меня тяжёлым взглядом. Я проводил их до общей входной двери, закрыл её, и только после этого облегчённо выдохнул. Ну и семейка… Интересно, какую они пакость мне подстроят? У них уже есть план или они сейчас, придя домой, всё воскресенье будут над ним думать?

Ну запросы у них, конечно, недурственные. За три ляма получить комнату практически в центре Питера, да ещё со всей обстановкой… Я невольно посмотрел на зеркало. Стоит, родное, как ни в чём ни бывало, отражая часть интерьера. Сегодня последняя ночь перед месячным перерывом, когда им можно будет воспользоваться. То есть попробовать нырнуть в прошлое.

Я потряс головой, взлохматил на ней уже порядком отросшую шевелюру. Не сон ли это был? И сам себе возразил; нет, не сон. Потому что наш разговор с покойной Росси я помнил в мельчайших подробностях. Со снами такого не бывает. Их либо забываешь сразу после пробуждения, либо в памяти остаются какие-то отдельные обрывки, а не так вот чтобы… Да и вот она, бумажка с датами, написанными собственноручно Марией Андреевной, и ключи разной формы, с вычурными старинными головками.

И, кстати, не махнуть ли мне сегодня в прошлое? По словам бывшей хозяйки комнаты, эта возможность предоставляется в течение трёх ночей подряд: на растущей луне, в полнолуние и на убывающей луне. Сегодня как раз должна быть убывающая. Почему бы и не рискнуть? Такое приключение… Потом ещё месяц ждать — это с ума сойдёшь от нетерпения. Нужно только определиться с датой, куда я хочу попасть, в какой временной отрезок.

Но время ещё есть, день только начинался, пока же нужно привести себя в порядок и позавтракать. В животе вон бурчит, хорошо, не при незваных гостях это бурчание началось.

Старушка Фёдорова копошилась на кухне, устроила постирушку, когда я проходил мимо в сторону туалета.

— Это кто ж такие были, Вань? — спросила она, прервав процесс засыпания стирального порошка в лоток.

— Дальняя родственница Марии Андреевны, — неохотно ответил я.

— А чего хотела? Небось насчёт комнаты?

— Вроде того…

Примерно минут через сорок я сделал все свои дела, включая завтрак, и решил наконец заняться монтажом ролика для своего блога. Видеозапись в ноут Росси скинул со смартфона через шнур от зарядника. С помощью залитых ещё накануне программок принялся обрабатывать запись, провозившись в общей сложности часа три. Ещё и музыку нашёл в сети подходящую, наложил местами на картинку, получилось довольно жутковато.

Залил в сеть, через минуту уже был первый просмотр, а ещё минут через десять появился первый комментарий. Мой давний подписчик Roma75 писал: «Ого, круто! Аж до мурашек! Иван, давайте ещё что-нибудь из Питера!»

Ха, что ж, у меня на сегодня забронирован билет на экскурсию в Юсуповский дворец. Вот оттуда тоже будет сюжетец. Но убойным получилось бы видео из прошлого. Вот только Росси отсоветовала мне брать с собой вещи из моего времени. И одежду подобрать без всяких молний и заклёпок, никаких джинсов и синтетических ветровок.

Но это если я решусь выйти в город, в люди, так сказать. А то для начала можно просто, как сама Росси когда-то, просто поглазеть из окна на Петербург или Ленинград того времени.

Однако до появления на небе луны времени ещё полным-полно, а пока нужно мчаться в этот самый Юсуповский дворец. Не пропадать же билету! Час с небольшим ушли на дорогу, и вот я брожу по залам дворца, снимая интерьер и себя любимого на смартфон. Ну и изюминка экскурсии — посещение подвала с восковыми фигурами персонажей той истории, включая самого Григория Распутина.

Но на самом деле мои мысли были заняты осмысливанием ночного происшествия, перевернувшего мою жизнь на 180 градусов. Создавая блог о потустороннем, на самом деле я не особо-то в сверхъестественное и верил, даже невзирая на ту деревенскую историю с бабушкой из детства. Но теперь, после того, как я побывал в зазеркалье и узнал, что можно перемещаться в прошлое — в моём сознании произошёл настоящий переворот. И мой блог казался мне уже каким-то несерьёзным, детской забавой.

Вот если бы мои подписчики увидели кадры из прошлого…. Хотя наверняка обвинили бы меня в использовании нейросети. Тут чтобы доказать что-то — нужно человека протащить в прошлое с собой. Но ведь вдвоём-то не пролезешь, если верить словам Марии Андреевны. А пройти сквозь зеркало может лишь тот, в жилах которого течёт кровь Росси. Так что, Ваня, выбрось из головы идею с кем-нибудь поделиться секретом старинного зеркала. Секретом, которым на всей планете владеешь ты один.

А может, кто-то ещё в курсе? Об этом старушка мне не сказала, а я как-то и не догадался спросить. Впрочем, думаю, если бы ещё кто-то был в курсе секрета венецианского зеркала, и Росси об этом знала — то она бы мне, скорее всего, сообщила. А раз не сообщила — то я один такой уникальный, чем по праву можно гордиться. Пусть даже в этом моей заслуги практически нет, помогло лишь кровное родство, да и то весьма отдалённое. Немного обидно, конечно, что мои предки от внебрачной ветви, но тут уж ничего не попишешь. На безрыбье, как говорится, и рак рыба.

Пообедал снова в «Столовой №1» — понравилось мне здесь с прошлого раза. После чего весь несколько часов посвятил работе над сюжетом из Юсуповского дворца. К 10 вечера видео было готово, но заливать его в сеть я не торопился. Перетащил на флешку. Всему своё время, пусть с недельку отлежится. Пока вон народ обсуждает моё утреннее видео из Ротонды. Уже 368 просмотров и 56 комментариев, что в целом на уровне моих лучших показателей. И главное, что комментарии положительные, народу понравилось то, что я выложил. Надеюсь, видео из Юсуповского дворца тоже зайдёт. Пусть даже я там не остался на ночь, но кое-каких ужастиков в свой сюжет напустил, правда, не обошлось без небольшого компьютерного вмешательства. Но всё сделано тонко, никто подвоха заметить не должен.

На поздний ужин у меня была яичница из пяти яиц на сливочном масле, и большая чашка кофе с бутербродами. Ночь предстояла бессонной. Даже если здесь моё отсутствие окажется практически незаметным, то кто знает, сколько я проторчу по ту сторону зеркала… Может, мне захочется прогуляться по Петербургу или Ленинграду!

Хотя нет, для прогулок в любой из означенных в листке с датами эпох у меня нет соответствующей одежды. Через месяц, если всё будет нормально, подготовлюсь, а пока придётся ограничиться подглядыванием в окна.

Кстати, надо бы определиться с датой. Я вытащил из кармана лист, хотя помнил уже все даты наизусть, стал прикидывать. М-м-м… Ну можно для начала, например, махнуть в 3 августа 1938 года. Почему нет? Не так далеко и не очень близко, такой средненький вариант. Хотя если брать всю временную школу вплоть до той самой итальянской ночи в 1516 году, когда Росси скинула цветочный горшок на голову какому-то бедняге, то конечно, 38-й год не так уж и далеко отстоит от моего 2026 года. Но по части разного рода событий именно 20-й век оказался наиболее насыщенным, вместив в себя, к примеру, сразу две мировые войны. Да и не убежит от меня никуда более далёкое прошлое, я же не собираюсь расставаться с зеркалом. Как и с этой комнатой.

М-да, если зеркало и впрямь будет работать по три ночи в месяц, похоже, придётся всё-таки перебираться в Питер. И уже начинать подыскивать себе работу. Денежные запасы имеются, и при экономном расходовании, учитывая квартплату, на месяц примерно должно хватить. А дальше я уже должен быть где-то трудоустроен, чтобы не положить зубы на полку. Я пока не планировал опускаться до того, чтобы нести в антикварные лавки вещи, некогда принадлежавшие Марии Андреевне Росси.

Чем ближе время приближалось к полуночи, тем больший мандраж меня охватывал. Как-то оно всё получится… И получится ли. Попробовал отвлечься за просмотром онлайн какого-то боевичка. Не досмотрел — время уже приблизилось к полуночи.

На этот раз палец я прокалывал специальной ручкой от глюкометра, купленной в попавшемся по пути домой магазине диабетических товаров. Предлагали купить и сам глюкометр с упаковкой тест-полосок, мол, чтобы был на всякий случай под рукой для себя или престарелых родственников, но я отказался. С сахаром в крови у меня вроде всё нормально, не такой уж я и сладкоежка.

Ровно в одну минуту первого я приложил подушечку пальца с капелькой крови к поверхности зеркала. В то самое место, куда прикладывал прошлой ночью. Секунда — и зеркальная поверхность покрылась мелкой рябью, как водная гладь под порывами ветра. Тут же закрыл глаза и представил обычный настенный календарь за 1938 год, на котором красным была отмечена дата 2 августа.

Постоял так секунд десять, готовый и к тому, что ничего не получится. Даже мысленно где-то желая этого, в надежде, что зеркало или сломалось, или всё же прошлая ночь была суперреалистичной галлюцинацией. Как-то проще жить в мире, где всё понятно и нет места сверхъестественному, даже если ты сам ведёшь блог о потустороннем.

Однако моим малодушным надеждам сбыться оказалось не суждено. Это я понял, когда уже почувствовал знакомый цветочный запах. А когда открыл глаза, то увидел в зеркальном прямоугольном портале часть своей комнаты, только с немного другим интерьером. Я мысленно перекрестился, набрал в лёгкие воздуха, словно собираясь нырять в воду, и шагнул вперёд.

Во время перехода на мгновение зажмурился, почему-то подумалось, что невидимая плёнка времени способна причинить вред моим глазам. Снова кольнуло лёгким электрическим разрядом. Но едва почувствовал под правой ногой твердь паркета, как заставил себя вернуться в реальность. Замер, огляделся…

В помещении я был один, и это точно комната не из моего будущего. Телевизор отсутствовал, вместо радиолы — какая-то допотопная хрень вроде как из фанеры с маленькими чёрными ручками переключателей внизу.

Обернулся к зеркалу… Оно уже выглядело вполне обычно. Понятно, придётся снова колоть палец.

Старясь двигаться бесшумно, я приблизился к окну. Двойная деревянная рама с местами облупленной белой краской, стекло в форточке пересекает белая полоска наискосок. Наверное, заклеивали трещину простой бумагой — вряд ли в это время народ уже вовсю пользовался изолентой. Её вроде как после войны изобрели, где-то попадалась в сети такая инфа.

Улица за окном была пустынна. Через каждые примерно полсотни метров стояли фонари уличного освещения. Выглядели они, естественно, не как те, что я видел в своём будущем, были ниже и более изящные, что ли. Возможно, стояли ещё с дореволюционных времён. В свете ближайшего фонаря можно было разглядеть, что достаточно узкая проезжая часть и тротуары заасфальтированы, хотя я не удивился бы, увидев булыжную мостовую. В перспективе справа виднелось Адмиралтейство, которое вполне неплохо освещалось. В моём будущем в это время года и по Гороховой, и в районе Адмиралтейства хватало бы гуляющих бездельников, а в 38-м город мирно спал. Утром людям на работу, не до гуляний.

Кстати, а какой сегодня день недели? Что-то я не догадался в инете глянуть. Ну да не суть, мне-то не нужно на работу утром идти.

Взгляд упал на адресную табличку на углу дома напротив — «Дзержинского». А вот номер разглядеть не получалось. Хм, выходит, в 38-м Гороховая носила имя «Железного Феликса». Теперь буду знать.

Оторвавшись от созерцания заоконных видов, подкрался на цыпочках к двери. Дверь была другой, более солидной и массивной. Такую с ноги не вынесешь, почему-то подумалось мне. Во всяком случае, не с одного удара. Приложил ухо к двери, прислушался. Тишина. Хотелось так же на цыпочках прогуляться по коридору коммунальной квартиры, но дверь была заперта снаружи, так что этот вариант отпадал. Да и на само деле не стал бы я так рисковать. Кто-то из соседей, предположим, ночью отлить выйдет, а тут по квартире какой-то тип неизвестный шляется. Представляю, какой шухер поднялся бы. И ещё не факт, что я бы успел нырнуть обратно в зеркало, прежде чем меня повяжут.

Ладно, поброжу по комнате, гляну на обстановку. Ну вот, к примеру, те же самые настольные часы, что стоят в моей комнате и на которых застыло время смерти Марии Андреевны. Сейчас они вполне бодро идут, показывая… Ну да, начало первого. Так же, как и на моём смартфоне, который я всё-таки прихватил в прошлое вопреки предостережению Росси. Я же не собирался ходить с ним по улицам. На мне и одежда была моя, из будущего, трикотажный костюм с триколором на рукаве, хотя тут больше подошёл бы с надписью СССР во всю грудь. Ну или даже латиницей USSR… Впрочем, за латиницу в 38-м, наверное, можно было огрести.

Жаль, нельзя включать свет, но у меня в смартфоне имеется фонарик, как раз в тему. Направил луч на книжный шкаф. Его содержимое, естественно, разительно отличалось от содержимого шкафа из моего времени. Вот, к примеру, книга в белой обложке за авторством самого Сталина «Об индустриализации страны и о правом уклоне в ВКП(б)». Однозначно на дворе 38-й.

В этот момент с улицы послышался шум двигателя. Я подошёл к окну. К тому самому дому, на углу которого была прилеплена адресная табличка, подъехала чёрная легковушка, выглядевшая, как обычно изображают в исторических фильмах машины этой эпохи. Наверное, знаменитая «Эмка», другого ничего в голову не приходило. Разве что ЗИС, но это уже, кажется, что-то более представительное.

И ещё в голову пришло словосочетание «чёрный воронок». А что ещё могло прийти, когда из припарковавшейся у парадной машины с заднего сиденья выбрались двое в форме, а с переднего пассажирского — мужчина в гражданском. Про тех двоих сразу подумал — НКВД. Уж больно форма была похожа на виденное в тех же исторических фильмах. Один из них открыл дверь парадной, пропуская вперёд гражданского и своего коллегу, вошёл последним, прикрыл дверь. Я замер, почему-то боясь даже дышать, и уже предвосхищая про себя. Что должно последовать дальше.

Где-то минуту спустя в одном из окон четвёртого этажа вспыхнул желтоватый свет. На фоне окна заметались тени. Я живо представил ужас обитателей квартиры, к которым среди ночи постучались энкавэдэшники. А дальше что, обыск и арест?

Сам толком не понимая, зачем это делаю, включил камеру в режиме видео, направил на стоявший напротив дом. Наверное, сработала блогерская привычка, да и куда нынче представителю поколения миллениалов (тем более на границе с поколением зумеров) без этого⁈

Я держал запись включённой, размышляя, видно ли с улицы меня в тёмной комнате… Да нет, навряд ли. В любом случае, мне до зеркала несколько шагов, уколоть палец — и вот я уже в своей комнате. Не успеют взять.

Снова всё внимание приковано к дому напротив. Теней стало меньше, что-то мне подсказывало — финал истории совсем близко. И я не ошибся. Дверь парадной распахнулась, первым появился тип в гражданском, за ним шёл ещё один гражданский, явно немолодой и какой-то весь согбенный, то ли годами, то ли обстоятельствами, то ли тем и другим. Замыкали процессию энкавэдэшники. Задержанного они усадили на заднее сиденье, сами влезли туда же с разных сторон, гражданский вернулся на переднее пассажирское. Машина тронулась в сторону Адмиралтейства и, доехав до ближайшего перекрёстка, скрылась за углом здания. Только после этого я выключил камеру.

Да-а, вот это реально жесть… Представил себя на месте того несчастного, за которым приезжал «воронок», и в груди похолодело. Одно дело — видеть такие кадры в кино, понимая, что это игра актёров, пусть зачастую и основанная на реальных событиях, и совсем другое — оказаться очевидцем.

Так, ладно, хватит уже себя накручивать. Я уколол палец ручкой-прокалывателем, приложил палец к зеркальной поверхности… Мелькнула мысль — а ну как не сработает, и останусь я на веки вечные в этом прошлом с его «воронками» и грядущей войной? Аж сердечко ёкнуло. К такому повороту я был совершенно не готов.

Облегчённо выдохнул, когда капля крови растворилась в зеркальной поверхности, та задрожала и портал открылся. Так что в свою комнату я попал без проблем.

Добрался до дивана, сел, попытался собрать мысли в кучу. Только что я побывал в 1938 году. И это не плод разыгравшейся фантазии. Вот она, видеозапись на смартфоне.

Я снова пересмотрел видео, потом скинул его в ноутбук, где отрезал лишнее, оставив последние пару минут, а самое главное — момент посадки арестованного в «воронок» и отъезд машины. Вот только кому я это покажу? Доказывая, что это не результат работы нейросети с заданным промтом, мне пришлось бы раскрывать секрет зеркала. На это я пойти был не готов. Разве что сам буду время от времени пересматривать, с ностальгией вспоминая свой первый визит в прошлое.

Адреналин понемногу растворялся в крови, и меня как-то незаметно потянуло в сон. Да и то, часы показывали уже начало третьего, а утром я планировал отправиться на Московский вокзал, и поездом сразу же уехать в Москву. А уже из столицы вечером поездом в Зарыбинск. Как ни крути, а домой следовало наведаться, тем более что в четверг меня ждут на работе. Да, придётся увольняться и перебираться в Питер. Но отпустят меня, думаю, только после обязательной отработки, или раньше, если найдут мне замену. Впрочем, я сам найду. В этом плане у меня имелся вариант со старым товарищем, тоже компьютерщиком, который надоело быть фрилансером. Тот всё говорил последние полгода, мол, уволишься — рекомендуй меня на своё место. Вот и дождался ты, Серёга, своего часа.

Поставил будильник в смартфоне на 6 утра с расчётом, что в половине восьмого должен уже быть на вокзале, и завалился спать. В отличие от прошлой ночи, провалился в темноту мгновенно, похоже, сказалось психологическое перенапряжение, слишком много на меня свалилось всего за сутки, вернее, за две ночи. Хотя визит Валяевых, пожалуй, тоже потрепал мне нервы, но по сравнению с путешествием в зазеркалье и в прошлое это были цветочки.

Пробуждение далось нелегко, было желание швырнуть настырный смартфон в стену, но разум всё же возобладал над эмоциями. Чтобы окончательно проснуться, принял душ, была даже мысль постоять под контрастным, но на ледяной так и не решился. На завтрак яичница и большая чашка кофе, после которой я окончательно пришёл в норму.

Пока возился с готовкой на кухне, повидался с Тамарой Яковлевной. Предупредил, что уезжаю в Зарыбинск, но через несколько дней, максимум неделю вернусь, причём уже окончательно. Поэтому ключи не оставляю, беру с собой.

— Ага, езжай, только не пропадай, — закивала старушка.

Выходя из арки двора, невольно поглядел на дом напротив, к которому ночью приезжал «воронок». Теперь при относительно ясной погоде адресная табличка была видна чётко, и она гласила «Гороховая 45». Интересно, кто жил в той квартире на 4-м этаже? Но выяснять это сейчас не было ни времени, ни желания. Может быть, потом, по возвращении.

То, что к моему приезду на Московский (он же Главный) вокзал билеты на 9-часовой «Сапсан» могут закончиться, не особо волновало, так как следующий «Сапсан» отходил в 9.10. В крайнем случае подождал бы 11-часовой. Но билеты были, и спустя четыре часа после посадки я ступил на перрон Ленинградского вокзала.

Сразу отправился на соседний Ярославский вокзал, взял билет на вечерний ярославский поезд, и оставшееся до отправления время бесцельно блуждал по центру столицы. Ночью добрался до Ярославля, пересел на электричку и рано утром вторника наконец-то оказался в родном Зарыбинске.

На съёмную не поехал, так как предупредил маму, что заскочу домой. И со съёмной надо будет ещё перевезти домой вещи. Но это как побываю на работе и мне подпишут заявление. Мало ли что, вдруг придётся в Зарыбинске задержаться.

Дома никого не было, родители на работе, и я после душа устроил себе поздний завтрак, а потом сел за родной ноутбук. Ноут Марии Андреевны я тащить в Зарыбинск не стал, оставил в комнатушке на Гороховой. Надеюсь, дверь там в моё отсутствие не взломают и ничего оттуда не вынесут.

Понятно, что теперь я прежде всего переживал за зеркало, доставшееся мне за счёт сомнительного, прямо скажем, но всё же родства со знаменитым итальянским архитектором. Это тоже грело душу, а то ведь всегда считал себя потомком чуть ил не пролетариев. Хотя, собственно, в этом ничего позорного не было, однако иметь в предках такую знаменитость… Кто бы отказался⁈ Ну, за исключением тех, кто уже имеет в пращурах вошедших в историю деятелей.

Мама пришла домой первой, первым делом поинтересовалась, нашёл ли я в холодильнике еду, а потом уже начала расспрашивать про Петербург. Узнав, что собираюсь уезжать из Зарыбинска, заохала, но в конце концов согласилась, что жить в Петербурге всё-таки престижнее. Пусть даже в коммунальной квартире.

— Может, найдёшь хорошую работу и со временем накопишь на однушку, — утешила она меня.

В восьмом часу пришёл отец, тому мама пересказала, пока ужинал. Я в это время сидел за компом. Слил с флешки свои похождения в Юсуповском дворце, поработал над видео, доводя его до ума, и снова залил на флешку. Выложу уже, наверное, по возвращении в город на Неве. А если придётся задержаться в Рыбинске, то можно и здесь, скажем, через недельку.

В комнату заглянул отец.

— Ты что же это, Ванёк, решил в Питер перебраться? Бросить нас с матерью одних нга старости лет?

Знал ведь, как меня бесит, когда меня называют Ваньком, но как повелось у него с моих детских лет — так и продолжал звать меня этим уничижительным именем.

— Да уж не прикалывайся, бать, вам до пенсии ещё пахать и пахать, — фыркнул я. — И, в конце концов, не век же мне в Зарыбинске куковать. Представился случай пожить пусть не в Москве, но во втором после неё городе, бывшей, кстати, столице России, колыбели революции.

— Слова-то какие знаешь, — хмыкнул отец. — Ладно, езжай, удерживать тебя силком не станем, парень уже взрослый. На машине поедешь?

— Боюсь, не доедет мой «Логан» до Питера. Давай я его тебе оставлю, будешь ездить по доверенности.

— А свою «Ладу» я куда дену?

— Да что ей будет? Стоит себе и стоит в гараже. А хочешь — поставь во двор, а в гараж будешь «Логан» загонять.

— Это дело надо обдумать, — почесал он затылок.

— Чего думать-то? Бери да катайся, пока дают. А то ведь продам по-быстрому.

— Шантажист хренов, — буркнул батя, тут же поймав на себе грозный взгляд матери. — Ладно, подгоняй завтра своего «Логана», и доверенность поедем оформлять. Поедешь в Питер с чистой совестью, хе… Может, невесту там себе из местных найдёшь. Заждались уже, когда на твоей свадьбе погуляем.

— Саш, ну хватит уже, — послышался голос матери. — У тебя это прямо идея-фикс какая-то.

Отец повернулся к ней:

— Не, ну а что тут такого? С учёбой разобрался, нормальную работу нашёл — надо о семье думать. А то ведь так и не женится, не дождёмся мы с тобой внуков.

— Не переживай, дождёмся, — возразила мать.

Впрочем, как мне показалось, без особой уверенности в голосе.

— Дождётесь, всему своё время, — добавил я, чтобы поставить точку в этом не слишком приятном разговоре.

Впрочем, я и сам не был уверен, что когда-нибудь поведу девушку под венец. Главное, кого? В данный момент я был свободен, как фанера над Парижем. Почему-то на память пришли слова Эльвиры… то есть Лены, моей соседки по этажу. Та вроде как считала всех мужиков козлами и рожать ни от кого не собиралась. Ну и создавать семью, как я понял, соответственно. Интересно, что ей родители говорят на этот счёт? А может, она вообще сирота?

И ведь наследника или наследницу нужно будет производить на свет. Кому я передам зеркало? Не валяевским же потомкам. Уж не знаю, какие у них дети, но вполне вероятно, что яблочко от яблони… В общем, с этим вопросом желательно и впрямь было не сильно затягивать.

На работе с увольнением и отработкой проблем не возникло. Сработал факт, что я на своё место готов был привести хорошего специалиста. И я его привёл уже на следующий день. Серёга быстро вошёл в курс дела и обещал проставиться, так что тем вечером он меня кормил и поил в ресторане грузинской кухни. А я в свою очередь от работодателя получил расчёт, пусть и не очень много там вышло — но тем не менее. Недельку на такую сумму можно было прожить, даже в более затратном Питере.

Заглянул и в военкомат, где честно предупредил, что переезжаю в Питер. И как только с пропиской решу вопрос — приеду сниматься с учёта.

В город, основанный царём Петром Алексеевичем, я прибыл ровно неделю спустя после отъезда из него уже со своим ноутбуком в чехле. Решил, что ноутбук России пока продавать не буду, рука не поднимется, а работать всё же на своём привычнее, да и удобнее, все нужные программы давно установлены.

В коммунальной квартире ничего не изменилось, Тренькин и Тамара Яковлевна, отправившая бедную кошку умирать на улицу, были живы и здоровы, и моему возвращению даже где-то обрадовались. А самое главное, что зеркало в целости и невредимости стояло на своём месте, у меня аж от сердца сразу отлегло.

До следующей попытки проникновения в прошлое оставалось ещё три недели, и пока я решил заняться более насущными делами. В первую очередь своим трудоустройством.

Ещё в Зарыбинске я посерфил в сети по сайтам объявлений, предлагавшим работу в Петербурге, и выписал для себя кое-какие адреса и телефоны. И по возращении в Питер принялся названивать.

Три дня у меня ушло на то, чтобы согласовать договор с одной из небольших, но, как меня там заверили, активно развивавшихся компаний под названием «МАКС». Но к активно внедряемому властями мессенджеру она никакого отношения не имела, просто, как выяснилось позже, в названии была зашифрована аббревиатура имён и фамилий двух учредителей — Михаила Аверина и Константина Струве.

Компания, находившаяся на Лиговском проспекте, занималась различными направлениями деятельности, включая обучение, развитие бизнеса и сотрудничество с международными партнёрами. Естественно, на собеседовании пришлось объяснять, что я стал обладателем недвижимости в этом прекрасном городе и посему решил связать с ним свою дальнейшую судьбу. И что я пока прописан в родном Зарыбинске, и там же стою на учёте в военкомате. На это руководство компании посмотрело сквозь пальцы, видно. Я всё же вызывал у них доверие.

Был принят в качестве системного администратора, так что в этом плане у меня поменялась только зарплата, которая стала в полтора раза выше по сравнению с зарыбинской, и место работы. Ну и коллектив, само собой. В принципе, сисадмин обычно сам по себе, и здесь у меня была отдельная комнатка с оборудованием, оставшимся от моего предшественника. Неплохим, нужно сказать, на моём прежнем месте работы было попроще и поскромнее. А что касается коллектива, то тут все были заняты своим делом, и отвлекаться на пустую болтовню у людей не было времени. Причём персонал преимущественно был молодой, примерно моего возраста, но все явно трудоголики, так как знали, за что работают, а других сюда, я так думаю, и не принимали.

Питаться кто-то ходил либо в кафе, расположенное в соседнем здании, либо в комнату отдыха, где имелись микроволновка и 9-литровый электрокипятильник. Здесь можно было разогреть прихваченную из дома еду и навести чай или кофе. Я предпочёл ходить в кафешку, так как готовить дома и тащить с собой контейнер для меня было не совсем удобно. Я и в Зарыбинске предпочитал общепит в обеденный перерыв. И что любопытно, никто не требовал от меня проставиться, как это обычно заведено, когда в коллектив вливается новенький. Всё-таки выдрессировало их начальство.

Мой дебют пришёлся на вторник, 3 ноября. Работали строго с 9 утра до 17.30 с получасовым перерывом на обед. Вечером по пути домой, притормозив у станции метрополитена (так как подозревал, что под землёй связи не будет) позвонил маме, рассказал вкратце о том, как прошёл первый рабочий день. Она за меня порадовалась, а я, выйдя на своей станции, недалеко от дома в «Пятёрочке» закупился продуктами. Решил взять с запасом, чтобы потом несколько дней по магазинам не бегать. Купил заодно ещё и очередной 5-литровый баллон с водой — понемногу отучал себя наливать в чайник воду из крана. А сам электрочайник ещё вчера заказал на маркетплейсе, завтра должны были привезти на ПВЗ[1].

С тяжёлым пакетом и пластиковой канистрой миновал ведущую во двор арку, где автоматически обратил внимание на стоявший у парадной чёрный «Lamborghini Urus» с тонированными стёклами. Раньше я эту тачку здесь среди местных машин, самой крутой из которых была «Мазда» Лены, не видел. Кто-то к кому-то приехал?

В этот момент из «Lamborghini» вышел крепкого телосложения, короткостриженый водитель в хорошо сидевшем на нём тёмном костюме, открыл заднюю дверь, и из салона появилась дама весьма презентабельного вида. То есть вида, соответствующего авто, на котором она сюда прибыла.

Ей можно было дать не больше пятидесяти, хотя что-то мне подсказывало, что на самом деле ей лет побольше. Наверняка она немало тратит на уход за собой, на посещение дорогих косметологических кабинетов и прочие вещи, позволяющие визуально скинуть лет десять как минимум. Ну и в одежде у неё имелся неплохой вкус. Пусть даже и мрачноватый, так как она была во всём чёрном: строгое и вместе с тем элегантное, приталенное пальто, берет на голове, ботильоны на небольшом каблуке, перчатки… И она с каменным выражением лица смотрела именно на меня, отчего я невольно притормозил. А незнакомка неожиданно улыбнулась, хотя от этой улыбки по моей спине пробежал холодок. Так, наверное, улыбаются акулы перед тем, как сожрать свою жертву.

— Здравствуйте, Иван! — произнесла она с чуть заметной хрипотцой, и я уловил исходивший от неё тонкий, буквально заявляющий о своей дороговизне, шлейф духов. — Могу я вас задержать на несколько минут?

— М-м-м… А вы кто?

— Вопрос резонный, и я на него отвечу. Но не на улице же нам с вами общаться, — снова улыбнулась она. — Давайте сядем в авто, и там спокойно, в комфортной обстановке, поговорим.

— А ничего, что я с пакетом и канистрой?

— Ничего, они же не грязные, так что за обивку сидений я не беспокоюсь, хотя она и из натуральной телячьей кожи. Если хотите, можете вообще поставить свои покупки на колени.

— Это понятно, только у меня там пельмени, не растаяли бы.

— Тогда давайте поднимемся к вам, — как ни чём ни бывало предложила она. — Если вы, конечно, не против.

Несколько минут спустя мы были в моей комнате. Честно говоря, у меня сразу же появились подозрения, кем могла быть эта женщина, и они получили подтверждения, когда та, переступив порог комнаты, негромко произнесла, будто бы себе под нос:

— Давненько я здесь не была…

И словно бы невзначай бросила взгляд на зеркало.

— Присаживайтесь, можете в кресло, если вам так удобнее, я и на стуле посижу.

— Я тоже предпочту стул, так мы окажемся с вами в равном положении.

И она, сняв перчатки из тонкой кожи и расстегнув пальто, села на один из стульев. Я же, показательно не спеша выгрузив продукты, сел по другую сторону стола, на второй стул, и выжидательно посмотрел на гостью. Взгляд притягивал золотой перстень на безымянном пальце правой руки с изображением заключённого в треугольник глаза.

— Что ж, думаю, настало время представиться, — сказала гостья. — Ланская Ирина Витальевна, руководитель женской масонской ложи «Северная Пальмира», в которой долгое время состояла Мария Андреевна. Вы, кстати, как относитесь к масонам?

— Я к ним вообще не отношусь, — банально пошутил я.

Но она не приняла моей шутки:

— Возможно, ещё не всё потеряно. У меня есть связи с мужскими ложами, и я могла бы похлопотать насчёт вас, — улыбнулась она своей акульей улыбкой. — Всё-таки в вас течёт кровь самого Росси.

И уставилась на меня, не мигая, словно бы ожидая на свои слова моей реакции. Я же срочно изобразил удивление. Хотя и на самом деле был несколько удивлён осведомлённостью масонки. Или масонши? Или просто масона? Ну не суть.

— Простите?

— Да-да, в ваших жилах течёт кровь Карла Ивановича Росси. Вам о нём должен был рассказать нотариус, когда вы оформляли сделку.

Интересно, откуда она знает, что я какой-то там потомок итальянского архитектора, возможно, ей проболталась та же Мария Андреевна, а мне об этом забыла сказать. Либо эта Ланская узнала о моём родстве из каких-то своих источников. Ну не суть, теперь уже, получается, моя кровная связь с Росси является секретом Полишинеля.

— Ну, про предков Марии Андреевны говорил, а вот то, что я тоже потомок этого… Карла Ивановича, слышу впервые, — заявил я с самым честным выражением лица, на какое был способен. — Откуда у вас такая информация?

— Мария Андреевна мне как-то и рассказала, что, оказывается, у её прапрадеда случилась интрижка на стороне, и некий Ваня Абрамов из города с чудесным названием Зарыбинск является внебрачным прапраправнуком Карла Ивановича. Всё это, конечно, только со слов бывшей владелицы этой комнаты, но я почему-то уверена, что Мария знала, о чём говорит. Я бы на вашем месте гордилась, узнав такое.

— Гордиться тем, что предок когда-то согрешил непонятно с кем? Сомнительный повод для гордости. Хотя, конечно, в этом что-то есть… Сумели вы меня удивить, Ирина Витальевна. А я-то по простоте душевной подумал, что старушке всего-навсего нравится мой блог настолько, что она решила завещать мне свою комнату.

— Да, она была на вас подписана, — кивнула Ланская. — И я тоже заглядывала в ваш Телеграм-канал. Любопытно… Впрочем, пришла я не за тем, чтобы обсуждать наполнение вашего блога.

Я приподнял брови, демонстрируя, что готов выслушать со всем вниманием. Она снова кивнула и, закинув ногу на ногу, чем напомнила мне незабвенную Валяеву, начала:

— Будь у нас достаточно времени, я бы вам рассказала историю масонства. Поверьте, я знаю вещи, о которых вы не прочтёте в интернете. А многое авторы просто извратили. Как тот же Дэн Браун со своими иллюминатами. Но сейчас я спешу, в семь вечера, — она бросила взгляд на засветившийся экран «Apple Watch», — у меня важная встреча. И, пользуясь случаем, я хотела бы вас пригласить в это воскресенье на одно мероприятие. Светское мероприятие, а не собрание ложи, как вы могли сейчас подумать.

И снова акулья улыбка, от которой волоски на загривке встали по стойке «смирно».

— И что это за светское мероприятие? — выдавил я из себя.

— Презентация книги одной моей хорошей знакомой, писательницы Маруси Ге. Слышали о такой?

Маруся Ге… Ну как же, довольно модная писательница, прославившаяся с философско-мистическим романом «Путь кицунэ»[2], замешанном на японской мифологии. Я даже как-то пытался прослушать аудиоверсию романа, но хватило меня примерно на полчаса — слишком уж заумным он мне показался.

— Читал у неё «Путь кицунэ», — приврал я.

— И как?

— Ну-у…

— Понятно, — усмехнулась Ланская. — Ну хотя бы имеете представление о творчестве Маруси. Встреча пройдёт 8 ноября в «Доме книги» на Невском, сбор гостей в 18.30. Причём гостем можно стать только по пригласительному, рассчитанному на двоих. Вот мы с вами и пройдём по моему пригласительному.

— Всё это, конечно, замечательно, но с чего вдруг такая забота? Мы с вами видим друг друга в первый раз.

— Вы родственник Марии Андреевны, с которой мы долгое время были друзьями. Молодой человек, один в большом, незнакомом городе, масса соблазнов, и масса возможностей наделать ошибок, в том числе непоправимых. Вы же не будете против, если я возьму над вами своего рода шефство? Поверьте, оно будет ненавязчивым, — тут же добавила Ирина Витальевна, видимо, заметив мою реакцию на её слова. — Если вам что-то не понравится с моей стороны — можете в любой момент об этом сказать, и я не стану вам более докучать. Но, поверьте, Иван, я вам открою такой Петербург, о существовании которого вы даже не догадываетесь. Те его стороны, которые для большинства даже его коренных обитателей остаются закулисьем, за которое им никогда не суждено заглянуть. Кстати, с вами случайно не встречалась некая гражданка Валяева?

Ничего себе, она и про неё знает!

— Приходила, — осторожно признался я. — Вместе с мужем.

— И, я так думаю, уверяла, что эта комната должна принадлежать ей, верно?

— Целый миллион за неё предлагала.

— Дёшево же она её оценивает, — усмехнулась гостья. — Надеюсь, обошлось без угроз? Или…

— Или, — кивнул я. — Но в следующий раз я их просто не пущу на порог.

— Боюсь, они найдут способ нагадить вам, могут подослать кого-нибудь… Я наводила справки, этот Валяев в 90-е был натуральным братком, чудом избежавшим отсидки.

Она помолчала, давая мне возможность оценить масштаб угрозы. Я грустно покивал.

— Знаете что, — продолжила она, покрутив перстень на пальце, — чисто из симпатии к вам я использую кое-какие свои ресурсы, дабы Валяева всё же угомонилась. Это будет мой вам небольшой подарок, не требующий, скажем так, отдарка.

Я пожал плечами:

— Собственно, я не настаиваю…

— Да ладно, Иван, бросьте, я же говорю, что взамен от вас ничего не попрошу. Это всего лишь жест доброй воли, на который я затрачу только один звонок. Считайте, Валяевы вас больше не побеспокоят. А насчёт презентации книги предложение в силе. Или у вас уже какие-то планы на воскресный вечер?

— Да нет, ничего пока не планировал, — всё ещё немного растерянный от предложения решить вопрос с родственницей ответил я.

— Вот и прекрасно, — акулья улыбка вновь поселилась на её лице. — Гарантирую книгу от автора с автографом. Отсюда вам до «Дома книги» пешком от силы четверть часа. Выходите в шесть, а в двадцать минут седьмого я вас буду ждать в машине у входа в книжный. Договорились?

А ведь Росси меня предупреждала — держись от Ланской подальше. И вряд ли гостья руководствуется исключительно альтруистическими побуждениями. Впрочем, чем мне может навредить поход в «Дом книги»? Действительно, светское мероприятие, да ещё можно модную постельницу вживую увидеть. Ну и книгу с автографом получить, хотя не знаю, буду ли я её читать. Можно поставить на полку и показывать друзьям, если, конечно, таковыми в Питере удастся обзавестись.

Я пожал плечами:

— В общем-то, можно сходить.

— Тогда вот, возьмите, это моя визитная карточка.

Визитка была чёрной с витым золотым орнаментом по краям, и золотыми же буквами были написаны только фамилия имя и отчество, а также всего один номер телефона. Но хотя бы мобильный.

— Если вдруг ваши планы изменятся — то позвоните, чтобы я на вас не рассчитывала. Звонить можете в любое время, кроме ночи. Ночью я обычно сплю.

— Вряд ли я вам позвоню ночью, — успокоил я её, пряча визитку в карман. — А что насчёт дресс-кода? Я имею ввиду это мероприятие в «Доме книги».

— Да какой дресс-код, — взмахнула она тонкой кистью с бордовым маникюром на вполне аккуратной длины ногтях. — Всё не так строго. Но естественно, приходить в рванье и дурно пахнущим не стоит, можете надеть то же, что и сейчас на вас. И я бы на вашем месте сходила в парикмахерскую… Впрочем, можете просто причесться, если вас устраивает такая длина волос.

Ну уж нет! Я, конечно, периодически посещал парикмахера, но коротко никогда не стригся. Да и не так уж я сильно и оброс.

Ланская встала, оправила юбку, застегнула пальто. Снова бросила быстрый взгляд на зеркало.

— Надеюсь, я отняла у вас не слишком много времени. До встречи в воскресенье, я вас буду ждать.

Да что ж она так улыбается… Эдак и неврастеником можно стать. Лучше бы вообще не улыбалась.

Когда провожал гостью, в коридоре навстречу попался Тренькин. Причём, что удивительно, трезвый, хотя в трениках и майке. Пропуская нас, прижался к стенке, и Ланская величественно прошествовала мимо него, даже будто бы не замечая, словно тот был куском штукатурки. Когда же я закрыл за руководителем «Северной Пальмиры» дверь, и двинулся обратно в свою комнату, так и не поменявший местоположения художник прихватил меня за рукав:

— Слышь, Вань, это что за краля? Я ведь её видел как-то, она к соседке покойной приходила несколько лет назад, но не стал спрашивать у Марьи Андревны, кто это к ней шастает.

— Ну да, знакомая Росси, — подтвердил я. — Приходила проведать, в каком состоянии находится комната, не устроил ли я бардак. Вроде придраться было не к чему.

— Гляди ты… А тётка справная, хоть и в возрасте, я бы её в натурщицы взял.

— У вас бы, Эдмунд Андриянович, денег не хватило оплатить её услуги, — хмыкнул я.

— А может мы так бы договорились, натурой. Натурой с натурщицей, — заржал он, демонстрируя зубное редколесье.

Всю неделю у меня из головы не выходила эта встреча. Слабо верилось, что Ланская и впрямь захотела взять надо мной шефство. Не верил я в людскую добродетель до такой степени. Да и, по словам Росси, Ирина Витальевна преследовала явно какой-то корыстный интерес, присматриваясь к зеркалу. И у меня в гостях она то и дело бросала на него взгляды, хоть и старалась это не афишировать. Ланская явно что-то про него знает, возможно, даже то же, что и я. Почему тогда при всех её деньгах не наняла каких-нибудь бандосов, чтобы те после смерти Росси вломились в пустовавшую комнату и не вынесли зеркало? Да и при жизни Марии Андреевны при большом желании можно было провернуть подобный трюк. Что она, эта Ланская, вообще знает о зеркале? Возможно, имеет какое-то неподтверждённые догадки, не более того, и хочет исследовать этот артефакт, но пока не знает, каким образом это сделать?

Пока ответов на эти вопросы у меня не было. И между делом я морально готовился к воскресной презентации, куда всё же решил сходить. Не то чтобы боялся обидеть отказом, просто и самому было интересно стать гостем такого мероприятия. Тем более не так часто появляется возможность увидеть вживую известных писателей.

Ну и нужно было получить более полное представление об авторе. Так что снова скачал «Путь кицунэ», и в течение трёх дней прослушал книгу полностью. На удивление со второго раза вещь зашла. Наверное, помог настрой, тем более я ещё поюзал в сети и нашёл несколько интересных фактов об авторе, которую на самом деле звали Мария Германова. Например, то, что она несколько лет прожила в Японии с родителями — отец у неё был дипломат, и прекрасно владеет японским языком. Ну и заодно английским, как бы уже само собой. А ещё эта сама Маруся Ге в прошлом году развелась с известным бизнесменом Виктором Кузнецовым, который оставил ей помимо трёхкомнатной квартиры в центре Питера ещё и шикарный загородный дом, а также долю своего бизнеса, достаточную, чтобы остаток жизни не испытывать финансовых проблем. «Жёлтые» СМИ писали, что причиной развода, инициатором которого стал Кузнецов, стало якобы то, что супруга бизнесмена за 9 лет семейной жизни так и не смогла забеременеть. Причём у него самого от первого брака имелся уже взрослый сын. В общем, какая-то «Санта-Барбара», ни одной серии которой я не видел, но которая стала чем-то нарицательным.

[1] ПВЗ — пункт выдачи заказов

[2] Кицунэ — мифическое существо-ёкай в японской мифологии и фольклоре, лисица, обладающая сверхъестественными способностями.