Забава вместе с остальными веселилась от души. В отличие от многих взрослых она не гнушалась поиграть с детворой в снежки или покататься вместе с ними с горки. Ребятишки же пребывали в полнейшем восторге от того, что компанию им составляет лешачиха, которая ещё и самая настоящая царевна. Иван поначалу старался не отставать от сестры, но потому увязался за какой-то смешливой красавицей и был таков.

Я же взял на себя роль наблюдателя и, неспешно попивая хмельной мёд, прогуливался по ярмарке, отвечая на весёлые приветствия всех, кто меня узнал. А таковых оказалось довольно много. Даже слишком, как по мне. И почти все стремились со мной выпить, благо алкоголь меня почти не брал, так что никто не ушёл обиженным. Разве что двое хмельных крепких мужиков пригорюнились о того, что я не превратился в медведя и не поборолся с ними. Но жёны быстро объяснили им всю нелепость этой идеи, а я на прощание дружелюбно пожал руки обоим, отчего те удалились, разминая скрюченные и покрасневшие пальцы.

Мимо меня пронеслась шумная компания молодёжи с песнями и плясками. Одна бойкая девица попробовала увлечь меня танцем, но пришлось её огорчить — у меня имелись другие планы. Уж не знаю, разыгралось ли это воображение, но мне то и дело чудился старик в белой шубе: вот он промелькнул за хороводом, вот вышел из-за повозки и скрылся за горкой или просто на короткий миг показался в толпе. Галлюцинаций у меня прежде не было, так что повод для беспокойства имелся в любом случае: или Крачун действительно здесь, или же пирожок с грибами, который я недавно съел, оказался с подвохом.

По правде сказать, сейчас я предпочёл бы второе — видеть непредсказуемого владыку Подземного царства в таком скоплении людей мне очень не хотелось. В дрожь бросало от одной мысли, что вся эта весёлая, пёстрая и живая толпа в мгновение ока может обратиться жутким садом ледяных фигур. В том, что Крачун способен такое устроить я не сомневался ни на секунду.

Когда я в очередной раз проходил мимо огромной снежной горки, чувство опасности обострилось до предела. Я резко развернулся, вскинул руку и… успел поймать снежок, который летел мне точно в голову.

— Ух ты! — восхищенно и одновременно выдохнула собравшаяся вокруг Забавы детвора.

— Говорила же, что он сможет! — улыбнулась заявила лешачиха, причём с такой гордостью, будто сама это проделала.

Но она так пока не могла, поэтому и получила от меня недавно пущенным ею же снежком прямо по шапке.

— Я ещё и не так могу, — усмехнулся я, ловя радостные взгляды заливающейся смехом детворы.

— Ты просто раньше лешим стал, — надув губы, Забава подняла головной убор, отряхнула, но так и не надела. Вместо этого она нацепила дорогую меховую шапку на самую смешливую девчушку. Несмотря на трескучий мороз, мы, лешие, ощущали его куда слабее, нежели люди, и вполне могли разгуливать зимой без головного убора.

Взявшие пример со старших, детишки устроили настоящую снежную битву. Белые снаряды со свистом летели во все стороны, вовлекая в забаву и случайных прохожих. Совсем скоро вокруг горки развернулось настоящая, но беззлобная баталия. От такого количества снежков увернуться было тяжело даже лешему, так что я предпочёл ретироваться.

— Испугался! — не на шутку развеселившаяся царевна запрыгнула мне на спину и обвила руками шею.

— Ещё бы, — невозмутимо отозвался я, демонстрируя ей кружку. — Ты чуть не разлила мой мёд. Хотя… — мой взгляд упёрся в плавающий в сладкой хмельной жидкости снежок.

— Просто хотела тебя развеселить, — выпустив мою шею, Забава соскользнула на снег и встала рядом. — А то ты какой-то смурной. Это потому, что не хотел приходить?

— Нет, вовсе нет, — я покачал головой. — Ты молодец, что меня вытащила.

— Совсем ты меня запутал, Белояр, — нахмурилась царевна и исподлобья посмотрела мне в глаза. — Если рад, что пришёл, то чего на ярмарке, как на тризне бродишь? Вижу же, что тебя гнетёт что-то. Поделись!

— Ничего меня не гнетёт, а поделиться могу разве что мёдом, — предложил я девице, не желая рассказывать ей правды. Во-первых, тревогу бить пока было рано, а во-вторых, мне нравилось смотреть на веселящуюся Забаву. Сейчас она разительно отличалась от той измождённой недугом девушки, и мне не хотелось, чтобы что-то омрачало её жизнь. Лешачиха совсем недавно начала дышать полной грудью. Пусть так и продолжается как можно дольше.

Забава наморщила нос:

— Не люблю мёд, — сообщила она. — Слишком сладкий, а Ягишна говорит, что сладкое для женщины — это вред. От него бока растут. Вот!

— Всё хорошо, ежели в меру, — парировал я, размышляя над тем, откуда у колдуньи такая информация. Вероятно, снова даёт о себе знать один из осколков, из которых воссоздана её душа. Как-то на днях Ягишна пыталась объяснить Кузьмичу, что такое круассан сама не понимая, откуда о нём знает. В результате получился у домового и колдуньи какой-то рогалик-доходяга, но сейчас речь не об этом.

— Так-то оно так, — Забава с сомнением покосилась на мою кружку, — да всё одно — не люблю я мёд. Давай лучше киселю горячего попьём? Вон там вкусный очень! — схватив меня за руку, девушка устремилась к одному ей ведомому месту среди множества уличных лавочек.

Мы влились в шумный людской поток и понеслись вместе с ним вперёд. Рост позволял мне лучше ориентироваться, тогда как Забава, видимо, двигалась то ли по памяти, то ли по запаху. Но, как бы то ни было, она довольно быстро привела нас к цели. У небольшого костра, над которым висели закопчёные котелки пахло ягодами, а приземистый старичок вместе со своей круглолицей женой разливали ароматный кисель всем желающим. За символическую плату, разумеется.

Напиток был вязким, обжигающе горячим и не спешил остывать даже на морозе. Сделав осторожный глоток, я почувствовал небольшую сладость, прекрасно гармонирующую с ощутимой кислинкой. Кисель понравился мне настолько, что я всерьёз задумался над тем, как бы научить Кузьмича варить точно такой же.

— Хорош киселёк? — раздался рядом со мной знакомый голос.

Подавив завертевшееся на языке ругательство, я повернул голову к Крачуну как раз в тот момент, когда ему ответила Забава:

— Хорош, дедушка, очень хорош!

— Вот бы попробовать, — мечтательно протянул старик в белой шубе и похлопал себя по карманам, — да кошель дома оставил… — он покосился на меня и криво усмехнулся.

Мои кулаки непроизвольно сжались.

— Тогда давай я тебя угощу, — тут же нашлась царевна. — Хозяюшка, — обратилась она к разливающей кисель старушке. — Налей ещё кружечку для дедушки.

— Сейчас, сейчас, — засуетилась бабушка, выполняя очередной заказ.

Забава забрала кружку, положила в сухую ладонь старушки округлую монетку с неровными краями, после чего отдала кисель Крачуну.

— Вот, пей на здоровье!

— Ай спасибо, внученька, — закачал седой головой владыка Подземного мира, изображая на морщинистом лице радостную благодарность. — Уважила ты старика. — Он аккуратно взял кружку, держа её за самый край рукоятки.

Я заметил, как от киселя сразу же перестал идти пар.

— А как иначе? — удивилась не обратившая на это внимания Забава. — Меня батюшка учил старших почитать.

— Хорошо он тебя научил, — одобрил Крачун.

— Дедушка, — в глазах Забавы промелькнуло недоумение. Она осторожно втянула носом воздух. — А почему от тебя так пахнет?

— Потому что в баньку давно не ходил, — вмешался я в разговор, оттесняя Крачуна от лешачихи. — Ты, Забава, иди, погуляй ещё, брата с невестой поздравь, да скоро собираться будем.

Лешачиха хотела что-то спросить, но к счастью из толпы вынырнул Иван-царевич и увлёк её за собой для разговора с отцом. Проводив их взглядом, я развернулся к Крачуну.

— Чего ты здесь забыл?

— Так ярмарка же, — с беззаботной улыбкой ответил тот, разглядывая кисель внутри своей кружки. — Люд веселится, вот я и явился поглядеть, да погулять.

За нашими спинами раздался разочарованный детский вздох. Совсем ещё молоденькому мальчишке, что держал за руку свою маму, не досталось киселя.

— Прости, дитятко, — причитала старушка. — Погодить тебе придётся, пока новый сварю.

Но ребёнок лишь шмыгал носом и глядел на пустые котелки полными слёз глазами.

— Возьми мой, — совершенно бесшумно Крачун вдруг оказался подле ребенка и его матери и протянул пацану свою кружку, которую тот тут же сцапал двумя руками.

Молодая мама полезла за пазуху, но старик в белой шубе покачал головой:

— Платы мне не надобно, всё равно кисель мне задаром достался.

— Спасибо, дедушка, — мама ребёнка чуть склонила голову.

Крачун улыбнулся ей и уставился на пацана холодным взглядом.

— Спасибо, дедушка, — повторил за мамой ребятёнок, и глаза владыки Подземного мира немного потеплели.

— Пей на здоровье, — он потрепал мальчишку по шапке и, отвернувшись, зашагал прочь.

Я поспешил за Крачуном, не желая терять его из виду. За моей спиной раздался озадаченный голос мальчугана.

— Матушка, кисель-то холодный! — пожаловался он. — Там, вон, ледышки плавают!

— Давай сюда, дитятко, я живо погрею, — предложила старушка, гремя котелком.

Продолжение их разговора я не слушал, так как догнал Крачуна. Тот как раз остановился и принялся скользить взглядом по толпе.

— Хватит уже людей испытывать, — я встал рядом с ним.

— Коли их не испытывать, как узнать, кто душой ладен, а кто сердцем чёрств? — спросил старик в белой шубе, глядя прямо перед собой.

— Зачем тебе это знать?

— Чтобы понять, кого наградить, а кого наказать, — ровно произнёс Крачун, наконец удостоив меня взгляда. — Зачем же ещё?

— Всякий может и хороший поступок совершить, и оступиться. Не тебе их судить.

— Так я и не сужу, — призвав в руку свой посох, сейчас выглядевший не ледяным, а деревянным, Крачун разжал пальцы и тут же уронил его. — Я оцениваю.

— Вот, дедушка, держи, — проходящий мимо случайный паренёк тут же поднял посох и вернул старику. Несмотря на то, что молодой человек был явно увлечён шагавшей рядом девицей, он решил задержаться и помочь.

— Спасибо, внучок, — произнёс Крачун, внимательно разглядывая парня. — Добрая ты душа.

Смущённо улыбнувшись, паренёк попрощался и поспешил догнать подругу. Та же вдруг поскользнулась буквально на ровном месте и упала точно в объятия догнавшего её молодого человека.

— Да ты прямо Купидон, — скривился я.

Крачун нахмурился.

— Как-то срамно звучит, — проворчал он. — Не кличь меня так. У меня своё имя имеется.

— Хорошо, — покладисто согласился я. — Скажи тогда, Крачун, что с парнем было бы, пройди он мимо?

— Тогда бы он поскользнулся, и зад себе ушиб, — улыбнулся он в седые усы. — А девица красная над ним бы потешаться стала.

Я вскинул бровь.

— И ты не стал бы превращать юнца в ледяную статую?

Владыка Подземного мира поглядел на меня с укором.

— Белояр, — проникновенно произнёс он, — я, по-твоему, кто?

— Старик с большой силой и странностями, — без промедлений ответил я.

— Пожалуй, — Крачун медленно кивнул. — Возраст мой не зимами, а веками меряется, силою тоже не обделен, что же до странностей… Имеются, вестимо. Всё так. Но не нужно думать, что я зло во плоти.

Скептически хмыкнув, я покачал головой:

— Звучало бы правдоподобнее, не уничтожь ты целый отряд печенегов за несколько мгновений за то, что они тебя не уважили.

— Считаешь, что они этого не заслужили?

— Речь не о том…

— О том, — перебил меня Крачун. — О том, Белояр. Коли кто-то дурное удумал, то нет ничего скверного в том, чтобы не позволить ему сотворить задуманное. Наоборот, скверно бездействовать.

— Складно говоришь, — не стал спорить я. — Но ты бы помешал им, коли они бы тебя уважили, как ты того хотел?

Между мной и владыкой Подземного мира пронеслась стайка детворы и их родичей, ненадолго разделив нас. Не успел я отыскать собеседника взглядом, как он вдруг подступил ко мне с другой стороны.

— Прояви они доброту, исход был бы другим, — не выражающий никаких эмоций голос Крачуна звучал глухо и отрешённо. — Но задуманного они бы не свершили, и мне то доподлинно известно.

— Откуда? — тут же спросил я, недоверчиво прищурившись.

— Потому как ты бы им не позволил, — пожал плечами Крачун. — Видел я, как волколаки следы нашли, а потом их вожак тебе о том доложил.

— Как ты это узнал?

— У каждого свои тайны. — Неопределённо ответил мой собеседник, и стало ясно, что в детали он вдаваться не намерен. Отвернувшись, он неторопливо направился в сторону от снующих туда-сюда людей. Остановился он лишь на самой окраине ярмарки. — Спрашивай уже, чего хотел, — негромко сказал он.

— Ты хороший или плохой?

— Ни тот, ни другой, — повернув голову, Крачун подмигнул мне. — В отличие от той, что сегодня недоброе задумала…

— Что? Кто? — опешил я, озираясь.

— Скоро узнаешь, — деревянный посох в руке старика стал ледяным. Он поднял его для удара о землю.

Мне стало ясно, что помогать он не собирается.

— Вмешиваться не станешь? — только и спросил я.

Крачун покачал головой:

— Незачем, ты же тут. — С этими словами он ударил посохом по снегу и исчез в его ворохе.

Люд же вокруг продолжил сновать так, будто ничего и не случилось. Все наслаждались праздником, а вот мне стало ещё больше не до веселья. Следовало как можно быстрее отыскать Забаву. Пусть Крачун и себе на уме, но чутьё мне подсказывало, что он не лгал: кто-то здесь задумал недоброе…

Не желая терять времени даром, я обратился птицей и полетел к царскому терему. Там тоже все веселились. Я быстро отыскал взглядом беседующую с отцом Забаву. Они стояли на ступенях, куда я и приземлился.

— А, Белояр, это ты, — благодушно улыбнулся Всеслав, убирая ладонь с рукояти кинжала, что покоился на его поясе в украшенных ножнах. Ратники, что уже шагнули было в нашу сторону, вернулись на свои посты у дверей терема.

— К чему суета такая? — удивлённо спросила меня Забава. — Ходить устал?

— Не в том дело, — я быстро огляделся. Вроде всё вокруг шло так, как должно.

— Что не так? — по интонации моего голоса царевна мигом поняла, что меня что-то тревожит.

Всеслав тоже это уловил и нахмурился.

— Кто-то может сорвать празднование, — сказал я так тихо, чтобы больше никто не услышал.

Царь пренебрежительно хмыкнул и расправил плечи.

— Никто не посмеет, — уверенно заявил он, скрещивая руки на груди. — В моём царстве всякий знает, что за такой проступок никому спуску не дам!

— Хорошо, коли так, — памятуя о его прямолинейном и настырном характере, я решил не спорить с Всеславом, а зайти с иной стороны. — А с других царств враги твои могут чего учинить?

Царь свёл брови и наморщил лоб. С ответом он не медлил:

— Из соседей мы только с печенегами враждуем, но никто из них к моему терему и близко не подойдёт. — Всем своим видом Всеслав давал понять, что переубедить его ни у кого не получится.

И пусть меня раздражала подобная самоуверенность, я примирительно улыбнулся.

— Значит, всё в порядке.

— Да, — кивнул Всеслав. — Веселись, леший, и не думай о дурном. Никто и ничто не грозит моим гостям. Главное, обряд не пропусти. Как смеркаться начнёт — возвращайся.

Забава переводила недоумевающий взгляд с меня на отца и обратно.

— Конечно, — сказал правителю Тридесятого царства и взял его дочь за руку. — Царевна, погуляем ещё?

Девушка хотела что-то сказать, но мой многозначительный взгляд заставил её передумать и благосклонно кивнуть. Мы спустились по ступеням и, едва вышли за частокол, как я отвёл Забаву в сторонку.

— У тебя есть мысли, кто и почему может замыслить дурное? — спросил я её.

Молодая лешачиха ненадолго задумалась.

— Да некому вроде, — наконец произнесла она. — Или… — яркие глаза царевны расширились. — Старик тот, который киселя хотел. От него смертью пахло и…

— Это не он, — отрезал я.

Забава окончательно растерялась.

— Тогда не знаю, — задумчиво прошептала она. — А ты уверен?

— К сожалению, — я посмотрел на толпу, словно ожидал безошибочно определить в ней злодея. В моей памяти всплыли слова Крачуна. Он совершенно точно сказал, «той». Значит, речь о женщине, и круг подозреваемых сужается. Вот только людей поблизости столько, что от этого не шибко легче…