Обратившись птицами, мы с Забавой кружили над гудящей ярмаркой, пытаясь высмотреть хоть что-то подозрительное. Но куда там — толпа была огромной, и весь люд честной веселился, радовался и гоготал так, что я не слышал собственных мыслей. Молодой лешачихе скорее всего приходилось ещё труднее — пусть она уже уверенно встала на крыло, но звериный нрав и обострённые чувства всё ещё не давались ей в полной мере. Забаве бы ещё поучиться и пообвыкнуться в новом теле, но у судьбы вновь имелись свои планы.

У меня тоже.

Сменив облик, я стал сорокой и присоединился к белобоким товаркам, которые скакали по снегу, охотясь за крошками, что тут и там роняли посетители ярмарки. Конкуренцию им составляли собаки, но тех интересовали куски покрупнее, тогда как сороки сметали буквально всё, до чего могли дотянуться их клювы. А за трапезой, как полагается, шли и разговоры. Точнее, в случае с сороками, сплетни. Болтали они обо всём и без умолку: и как поругались за сухари лавочники, и как облились киселём добрый молодец и красна девица, и как дети съезжали с горки, сбили с ног младшего царевича, и как старик наступил псу на хвост, и как на другом конце ярмарки крошки отчего-то мокрые и солёные.

А вот это уже интересно.

Подкрепившись парой крошек, я взмахнул крыльями и полетел назад, дальше от царского терема, на окраину ярмарки. Тут тоже все веселились, но было немного тише. В небе надо мной промелькнула тень с широкими крыльями, и на снег мы с Забавой приземлились практически одновременно.

— Чего это ты сорока? — недоумённо спросила лешачиха, принявшая человеческий облик.

Чтобы ответить ей, пришлось поступить также.

— Для разнообразия. Мне тут товарки на хвосте принесли, что та, кого мы ищем, может быть где-то здесь.

— Где-то здесь это где? — Забава огляделась, почесала голову и с каким-то недоверием уставилась на меня.

— В этом конце ярмарки, — конкретизировал я и, предвосхищая следующий вопрос лешачихи, пояснил. — Сороки говорят, что тут крошки мокрые и солёные.

— И чего? — не поняла девушка. — Может кто-то что пролил?

— А может кто-то плачет, — парировал я, рыская внимательным взглядом по толпе. Происходи нечто подобное в моём лесу, найти искомое было бы куда проще, а тут…

— С чего кому-то плакать на ярмарке? — продолжала недоумевать Забава. — Веселиться же надо! Ярмарки весь люд любит. Ещё и царевич женится.

Я щелкнул пальцами:

— Точно! Вот оно.

— Где? — лешачиха поглядела по сторонам, одновременно пытаясь повторить мой щелчок пальцами. У нее не получилось, что немного огорчило девушку, и она оставила безуспешные попытки.

— Не где, а что, — поправил я собеседницу. — Кажется, ты помогла мне понять мотивацию той, кого мы ищём.

— Чего понять? — Забава тряхнула головой, отчего грива её волос рассыпалась по плечам. На зимнем солнышке они отчетливо начали отливать медью, придавая девице сходство с лисой. — Яр, ты меня сегодня в конец запутать решил? Скажи проще, что делать надобно?

— Надобно найти эти самые солёные крошки и куда они ведут. — Терпеливо пояснил я свой план.

— Так бы сразу и сказал! — Забава крутанулась на месте, и обратилась маленькой юркой белочкой. Распушив хвост, она ловко поскакала вперед, где по снегу, а где прямо по людям. Я еле поспевал за ней.

Зверушка то и дело замирала, шевелила носиком и ушками и пробовала каждую крошку, которую находила. Наконец ей попалась невкусная. Белка-Забава раздражённо дернула хвостом и попробовала крошки вокруг, чтобы выбрать нужное направление. Ей это удалось и, спустя пару мгновений, мы уже уверенно двигались к самой окраине ярмарки, где стояли телеги тех, кто приехал на праздник.

К сожалению, тут уже скакали воробьи и синички, которые клевали всё подряд, а ещё топтались лошади, так что след всё же потерялся. Но была и хорошая новость — область поисков значительно сузилась. Вот только Забава моей радости не разделяла. Обратившись человеком, она тяжело вздохнула.

— Кажется, я переела, — сообщила она, прикрывая рот ладошкой. — Больше не могу.

— Больше и не надо, — успокоил я девицу, чьи румяные щёки побледнели.

— До лета хлеб есть не стану, — пробормотала она, понемногу приходя в себя. — Я же… — лешачиха вдруг замолчала на полуслове и принюхалась. Глаза девушки опасно сузились, черты лица хищно заострились. — Чуешь? — понизив голос, спросила она. — Волками пахнет.

Поглощённый навязчивой идеей найти ту, что хочет сорвать свадьбу царевича, я среагировал запоздало. В морозном воздухе едва уловимо пахло сырой собачьей шерстью, мускусом, землёй и немного хвоей. В теории это не обязательно мог быть именно волк.

— Чего они тут забыли? — в моём голосе звучало сомнение. — Светло, людно и шумно. Дикий зверь сам сюда ни за что не сунется. Может, кто на ярмарку привёз, чтобы люд стращать? — сама идея о подобной эксплуатации животного мне не понравилась, и если всё действительно так, то надлежит это исправить и вернуть зверя в лес.

— Раньше так не пахло, — упрямо заявила Забава, продолжая жадно втягивать носом воздух.

Проходившая мимо нас собака навострила уши и вскинула морду, озираясь. Тоже, стало быть, что-то почуяла. Где-то ближе к терему раздался собачий лай, на смену которому пришёл протяжный и тоскливый вой. Увлечённые гульбой люди мало что поняли, а мы с Забавой переглянулись и, обратившись птицами, полетели к царскому терему.

Здесь творился хаос…

Повинуясь приказу Всеслава, ворота закрыли, а несшие дежурство на постах ратники взяли оружие наизготовку. Судя по их взглядам, воины толком не понимали, что происходит, но были готовы сразиться с любым врагом, который пред ними появится. Часть дружины заняла внутренний периметр, охватив царский терем плотным кольцом. Мужчины в броне то и дело оглядывались, когда за их спинами раздавался протяжный волчий вой.

Мы приняли человеческие облики у самого крыльца. Заступившие нам путь стражи у дверей на миг замешкались, но Забава, не сбавляя скорости, довольно жёстко велела им:

— Прочь!

Дружинники быстро переглянулись и предпочли не связываться с лешачихой. Более того, для них она оставалась царской дочкой, а значит её слово имело немалый вес. Меня они тоже знали, но пустили скорее за компанию. Впрочем, оба стража понимали, что вдвоём едва ли смогли бы остановить лешего, захоти он проникнуть в терем. А к тому моменту, как подтянулись бы остальные, я уже переступил бы порог.

Кстати, о пороге. Сразу за ним суетился царский волхв Светлан. Согнувшись в три погибели, он что-то рассыпал по полу. И если у изящной Забавы без труда получилось проскользнуть между полным мужиком и дверным косяком, то я попросту врезался в Светлана, отчего тот кубарем покатился вперед и остановился лишь приложившись лбом о скамью у противоположной стены.

— Извиняй, — брякнул я, проходя мимо и следуя за царевной.

— Лешие, проклятые лешие, — бормотал волхв, оглушено тряся головой и щеками, — что б вам пусто было!

Стражники у порога выразительно поглядели на Светлана. Он, видимо, почуял это затылком, так как тут же исправился:

— Припёрся из своего Белоярского леса! — кое-как поднявшись, волхв пригрозил мне вслед кулаком. — До тебя тут всё ладно было! — бурчал он, продолжая заниматься своим, на мой взгляд, бесполезным, делом.

Послышался крик, и резко пахнуло человеческой кровью. Вбежав по лестнице, мы с Забавой столкнулись с парой ошалевших от страха волков, которые ломанулись вниз. Оступаясь и скользя по ступеням, они неслись так, словно за ними гнались охотники.

— Отпустить! — кричал спешащий следом царь Всеслав. Из-под его правого разорванного рукава текла кровь, но мужчину это нисколько не заботило. — Не бить волков! — властно гаркнул он.

Приказ царя тут же эхом повторили стоявшие у дверей ратники, затем те, что окружали терем и, наконец, стоявшие на стенах и вышках. Ворота были заперты, так что паре хищников ничего не оставалось, кроме как носиться по двору, бестолково огрызаясь и врезаясь во всё подряд, словно они едва-едва встали на лапы.

— С ними что-то не так, — сказала Забава, когда мы вместе с Всеславом, Иваном и Святославом выбежали на крыльцо.

— Ага, — я внимательно следил взглядом за метавшимися волками. — Потому что это не дикие звери, а люди в человеческом обличии.

— Это чары лешего! — Светлан за нашими спинами сурово сопел и пучил глаза, тыча в меня каким-то веником. — Обратил царевича и его невесту в волколаков!

— Ты, волхв, волколаков только во сне видал? — спросил я у Светлана, даже не удостоив его взгляда. — Они совсем не так выглядят.

— Что с моим сыном, Белояр? — спросил меня Всеслав, который не спускал глаз с двух волков, что пытались выкопать лаз под частоколом.

Я вздохнул и помассировал переносицу.

— Ничего хорошего, царь. —

— Это я и сам вижу, — взгляд Всеслава стал суровым, когда он повернул ко мне голову. — Можешь что-то с ними сделать?

— Попробую, — я стал спускаться по лестнице, бросив через плечо. — А вы стойте, где стоите. Не нужно пугать волков ещё сильнее.

— Сам же сказал, что они не волки! — тут же всполошился Светлан, занявший моё место на крыльце между Забавой и царём. — Ты уж определись! Тоже мне, леший!

Царевна глухо зарычала, и зарвавшийся волхв тут же прикусил язык и отвернулся. А вот волки, наоборот, взглянули на лешачиху с любопытством и осторожной надеждой. Я чувствовал их тревогу и растерянность. Эти существа недавно перестали быть людьми. Но так и не стали животными. Их спутанное сознание замерло где-то посредине и оставалось глухо, что к человеческой речи, что к моей силе лешего, так что задачка найти с такими волками общий язык была не из лёгких.

Абсолютно…

— Никому не смотреть им в глаза, — спокойно велел я окружающим. — Не улыбайтесь и не показывайте зубы, иначе подумают, что скалитесь. Не кричите. Не поворачивайтесь спиной. Не делайте резких движений. — Говоря, я медленно двигался к волкам, чуть уменьшаясь в размере, чтобы не представлять для них явной угрозы и не нервировать пуще прежнего. Кроме этого, моя сила лешего раз за разом пыталась нащупать лазейку к сознаниям существ. Пока успех был переменным.

Все вокруг затаили дыхание, когда расстояние между мной и застывшими у частокола волками сократилось до пяти шагов. Существа начали нервничать сильнее, так что я остановился и развернул опущенные руки ладонями к ним, демонстрируя отсутствие в них оружия.

— Тише, тише, ребятки, — мягко заговорил я, одновременно транслируя свои слова в виде воли лешего. Такие комбинированные меры дали о себе знать: моё поведение, мягкий тембр и добрый голос в сочетании со сверхъестественными силами успокоили волков. Они немного расслабились, но всё равно поскуливали и поглядывали куда-то за частокол.

Сделав один крохотный шаг, я тут же отступил обратно, так как сердца существ забились чаще. На миг мне показалось, что они боятся не меня или окружающих, а того, что мы их схватим. Что-то звало волков за территорию терема. Что-то или кто-то.

Моя догадка подтвердилась, когда царевич Святослав подсказал с крыльца:

— Скрути их травой, как нас с братом тогда!

Один из волков, тот, что был крупнее, рыкнул и, развернувшись, принялся остервенело рыть землю. Я ощутил, как человеческого в нём стало меньше. Каждый стресс угнетал разумную личность, передавая тело во власть звериных инстинктов. Мне было неизвестно, как работают наложенные на царевича и его невесту чары, но рисковать их психологическим здоровьем не хотелось.

Сюда бы Ягишну. Может она смогла бы прояснить, как развеять колдовство. Но у нас не было времени ждать, пока дочь Крачуна доберётся царского терема. Ступу она себе так и не сделала. Отложила на лето, как и переезд в новую избу. Вот только даже полёт от Белоярского леса до Тридесятого царства был бы непозволительной роскошью.

Действовать надо здесь и сейчас.

— Выпустите их, — велел я.

Застывшие у ворот ратники уставились на царя.

— Ты уверен в том, что говоришь? — после недолгой паузы тихо спросил меня Всеслав.

— Нет, — честно признался я. — Но сейчас мне это кажется лучшим выбором. Волкам куда-то очень надо и, сдаётся мне, спешат они не в лес. Причем спешит только Ратибор, — мой взгляд указал на волка покрупнее, — а его невеста просто увязалась следом, так как растерялась.

— И куда же ему надобно? — несмотря на то, что голос царя звучал всё также уверенно и властно, я ощущал проскальзывающую в нем тревогу.

— Есть лишь один способ проверить, — ответил я, вновь посмотрев в сторону ворот.

— Царь-батюшка, — быстро зашептал Светлан. — Надобно…

— Молчи, — отрывисто бросил владыка Тридесятого царства, после чего отдал приказ. — Отворить ворота.

Затылком я чувствовал на себе его тяжёлый взгляд. Всеслав поверил мне, и теперь нельзя обмануть это доверие.

Стоило воротам начать открываться, как волки тут же бросились туда. Первым нёсся Ратибор. Невеста следовала за ним с отставанием, словно не была уверена в том, что делает. Волки выскользнули за территорию терема, и со стороны ярмарки тут же стали доноситься удивлённые и напуганные возгласы.

Не теряя времени даром, я обратился соколом и поднялся в воздух. Забава без раздумий последовала за мной. Острое зрение хищной птицы без особого труда различало два волчьих силуэта среди толпы. Большинство людей были настолько увлечены весельем, что даже не обращали на хищников никакого внимания, видимо, путая их с собаками.

Волки же следовали к тому месту, где мы с Забавой прекратили поиски по солёным крошкам. Лошади тут же заволновались. В отличие от людей, хищников они чувствовали по запаху. Их тонкое обоняние и врождённый инстинкт жертвы было не так-то просто обмануть. Пара скакунов не выдержала и покатила сани прочь. Или нет?..

Я увидел, что на санях сидит женщина в тёплой одежде и правит лошадьми. Отъезжая от ярмарки, она то и дело оглядывалась назад, словно ждала кого-то. Так и оказалось: волк-Ратибор первым запрыгнул на сани и растянулся на них, вывалив язык. Женщина бросила взгляд через плечо, подстегнула лошадей, и те тут же ускорились.

Но невеста успела запрыгнуть следом за женихом. Замерев в нерешительности, она глядела то на волка, то на человека впереди. Женщина на облучке обернулась и, увидев волчицу, закричала на неё.

— Кыш отсюдова! Ты мне не нужна!

Голос показался мне знакомым.

Обогнав сани, я приземлился на середину дороги и принял человеческий облик, одновременно попросив лошадок остановиться. Животные послушались и сбавили темп, постепенно замедляясь. Несмотря на все усилия правящей ими женщины, сани замерли в паре метров от меня и Забавы, которая теперь стояла рядом.

— Ах ты!.. — начала было царевна, но я придержал её за плечо и обратился к вознице:

— Здравствуй, Млада, не чаял снова тебя увидеть.

— Леший? — в заплаканных глазах не так давно спасённой мной из-под снежного завала девушки отразилось удивление. — Что ты тут делаешь?

— Да так, — я медленно двинулся к повозке, — спасаю старшего царевича от… — мой взгляд упёрся в глаза виновницы срыва свадьбы. — А от кого я его спасаю, Млада?

— Не надо его спасать! — девушка заметно побледнела. — Лучше невесту эту его заберите. Она мне не нужна, а Ратибор — мой суженый!

— Ты что такое несёшь? — не выдержала Забава. — Кто ты вообще такая?

— А ты сама-то кто⁈ — вопросом на вопрос ответила Млада, которая нервничала так, что тряслась всем телом.

— Я — царевна Забава, сестра Ратибора, — гордо вскинула голову лешачиха. — Так что давай, расколдовывай моего брата и его невесту немедля!

Похитительница не знала, что сказать. Она, словно выброшенная на берег рыба беззвучно открывала и закрывала рот, таращась то на меня, то на Забаву.

— Млада, — пройдя мимо лошадей, я остановился перед девицей, — скажи мне, что случилось?

— Я… просто… мне… — из глаз девицы потекли слёзы. Она растерялась и не знала, что делать.

— Как-то не шибко она на колдунью похожа, — осторожно шепнула мне Забава.

— Потому что она никакая не колдунья, — уверенно заявил я. — Так ведь, Млада?

Девушка шмыгнула носом и закивала. Поглядев за её спину, я увидел, как со стороны ярмарки к нам во весь опор мчатся всадники. Млада тоже их увидела и затряслась ещё сильнее.

— Лучше бы тебе расколдовать царевича и его невесту, — посоветовал я. — Ты же знаешь, как это сделать?

Млада снова закивала и полезла в карман, откуда вытащила недоеденный рогалик и сосульку, которая не таяла в её руке. Девушка отбросила почти бесформенный кусок намокшей выпечки, а сосульку в нерешительности прижала к груди, словно сокровище. Волки тут же подошли ближе, но, в отличие от терема, сейчас они оба были спокойны, так как достигли источника зова.

— Эта вещица, — я смотрел на сосульку, — тебе её, случаем, не дедушка в белой шубе дал?

— Он, — Млада снова шмыгнула носом. — Я ему рассказала о любви своей несчастной, и он сказал, что поможет. Дал мне сосульку и велел загадать желание…

— И ты пожелала превратить моего брата в волка? — голос Забавы зазвенел от гнева.

— Я хотела лишь, чтобы он со мною был! — поспешно ответила Млада.

— Да с чего ему с тобою-то быть? — не отступала царевна.

— Потому как у нас дитятко будет! –выпалила Млада, а у Забавы от таких новостей отвисла челюсть.

— Дитятко, — эхом повторила она. — Как это?

— А вот так! — с гордостью произнесла Млада, поглаживая волка по голове. — Мы с Ратибором летом миловались и за руки держались! Вот я и понесла!

Забава, кажется, потеряла дар речи и теперь лишь ошарашено хлопала глазами. Я же удивляться не спешил.

— Летом, да? — переспросил я Младу, и та утвердительно кивнула.

— Как только листва зазеленела, — подтвердила она.

— Значит, ещё весной. Это, стало быть, месяцев шесть-семь, — я прищурился и поглядел на девицу. Сердце в её груди билось лишь одно, значит, варианта было два: либо беременность пошла не так, как планировалось, либо…

— Дитятко… — снова пробормотала Забава, покачивая головой. — Да как так-то?

— Действительно, Млада, — поддержал я царевну. — Как так-то?

— А вы не знаете? — удивилась девушка. — Если добрый молодец и красна девица друг друга любят да за руки держатся на заре, так у них дитятко и появляется. Мне матушка так говорила!

— Мне тоже, — пролепетала всё ещё не пришедшая в себя Забава.

Я же вздохнул и пробормотал себе под нос:

— И вот зачем нужны уроки полового воспитания. — Вслух же добавил. — Млада, а вы… спали вместе?

Девушка зарделась.

— Вот ещё чего! — смущённо выпалила она. — Негоже девице с молодцем рядом лежать до свадьбы!

Забава согласно закивала. У меня же от этого представления заболела голова. Но расслабляться было ещё рано.

— Млада, а ты за это время поправилась?

В этот раз девушка нахмурилась и отвела взгляд.

— Ну раздалась чуть-чуть в боках, — сердито сказала она. — Но немного совсем. Даже платья старые впору…

— Мне всё ясно, — уже уверенно вынес я свой вердикт. — Дитятки, Млада, появляются другим способом, и ты не понесла, иначе ходила бы уже с таким животом, что точно заметила бы.

— Но… — уверенность Млады резко улетучилась. — Матушка…

— Расколдовывай царевича, не то худо будет, — строго велел я, прервав девушку.

Тяжело вздохнув, она в последний раз взглянула на сосульку и сломала её пополам. Та тотчас растаяла и пропала. Ратибор и его невеста сбросили волчьи шкуры и стали сами собой. Они непонимающе оглядывались и переводили взгляды на всех присутствующих.

— Что тут творится? — спросил старший царевич, спрыгивая с саней и помогая спуститься молодой светловолосой девушке в богатых одеждах.

— Да так, — неопределённо ответил я, поглядывая на Младу. — Небольшое недопонимание.

К этому времени всадники во главе с царём Всеславом подскакали ближе и окружили сани. Воцарилась гнетущая тишина. Воины знали всех, кроме одной девушки, поэтому справедливо рассудили, что она всему виной. Обстановка накалялась ежесекундно.

— Спасибо, Млада, что помогла волков поймать, — громко сказал я, и, к счастью, Забава не стала вмешиваться. — Теперь езжай к дедушке, а то он гостинцев с ярмарки заждался, которые волки чуть не съели. — Мне пришлось повысить голос и выразительно глянуть на девицу, чтобы та сбросила ступор, откланялась и уехала на санях прочь.

Пусть она и наломала дров, но точно не заслужила наказания, которое уготовил для виновницы случившегося царь Тридесятого царства.

— Леший, — обратился ко мне Всеслав. — Что тут стряслось? Кто околдовал моего сына и его невесту?

— Один непростой старик в белой шубе, — без раздумий ответил я.

— И где же он? — царь привстал в стремёнах и огляделся.

— Где угодно, — я тоже посмотрел в заснеженную даль, среди которой мне на миг померещился образ усмехающегося Крачуна. — И хорошо бы, чтоб подальше отсюда…