Вечером ко мне домой неожиданно заявилась Олеся. Точнее, пришла она не ко мне, а к Забаве, так как они вместе решили пойти к горячему озеру у Белой горы. Как выяснилось, надоумили их внучки Богуша, дескать, зимой в снегопад купаться под открытым небом — лучше и не придумать. Едва услышав это, Ягишна тут же заявила, что пойдет вместе с девушками и даже не стала возражать, когда Забава предложила позвать ещё и Варвару.

— Выходит, у вас девичьи посиделки? — спросил я, попивая ромашковый отвар и наблюдая за сборами.

— Выходит, — согласилась Ягишна, складывающая в корзинку всё необходимое: чистую сорочку, полотенца, еду, настойку из морошки, выпечку и даже Дусю, которая, судя по всему, решилась покинуть дом. Кикимора улыбалась во весь рот и то и дело подпрыгивала, видимо, от радостного нетерпения.

Пирожок крутился неподалеку, то ли в ожидании случайно упавшего на пол лакомства, то ли тоже собирался на ночной променад. Он вообще всегда поддерживал любую активность, особенно если та предполагала еду. Даже Ганя лениво спустился с лестницы, уселся на нижней ступеньке и, поставив лапы на пушистый хвост, наблюдал за происходящим. Кот, скорее всего, тоже уйдет, но по своим делам. Хотя, кто его знает?

— Тогда хорошо вам повеселиться и отдохнуть, — от чистого сердца пожелал я.

— Спасибо, — донёсся из-за окна голос Олеси. Несмотря на моё приглашение в дом она заходить не стала и теперь старательно вытаптывала тропинку вокруг билобы.

— А ты, Белояр, — Ягишна томно посмотрела на меня. — Не жалеешь, что тебя не позвали? Или, — тёмные глаза лукаво сверкнули, — ты подглядывать за нами решил?

— Ага, — я сделал неспешный глоток отвара, — сейчас вот все дела брошу и побегу.

— Какие это у тебя дела ночью? — вскинула бровь колдунья.

— Самые что ни на есть важные, — серьёзным тоном сообщил я. — Сейчас вот допью отвар, Васька как раз баньку растопит. Попарюсь, прыгну в снег, а потом попью пива из погребка, повторю всё это разок другой, и спать.

— Звучит недурно, — со знанием дела кивнул вышедший из-под стола Кузьмич. — А мне можно? — спросил он, хотя знал, что я не откажу.

Так и случилось. Получив мой одобрительный кивок, домовой улыбнулся в седые усы и бодро потопал вниз, чтобы проверить, как там дела у Васьки. Ягишна проводила его полным укора взглядом, после чего уставилась на меня с ещё большим пренебрежением.

— Значит, — в её голосе слышалось нескрываемое разочарование, — вот это вот всё для тебя лучше, чем узреть, как прекрасные девы омывают свои нагие тела под луной?

Допив отвар, я сладко потянулся и, закинув руки за голову, облокотился на тёплую стену своего жилища.

— Называй всё своими именами, Ягишна, — сказал я собеседнице. — Купаться будут русалки, лешачиха, упырь, волколак и колдунья.

Дуся возмущённо зашипела.

— И, конечно, кикимора, — добавил я и вновь повернулся к Ягишне. — Насколько, по-твоему, нужно желать себе мучительной смерти, чтобы подглядывать за всеми вами?

Олеся под окошком хихикнула, а вот темноволосая колдунья презрительно фыркнула.

— Ты скучный, — заявила она, обвинительно указав на меня пальцем с чёрным ногтем.

— Предпочитаю называться благоразумным и рассудительным, — спокойно поправил её я.

— И ленивым, — продолжила возмущаться Ягишна.

Тут я спорить не стал.

— И ленивым.

Моя невозмутимость ещё больше разозлила колдунью.

— Каши с тобой не сваришь, Белояр, — заявила она, заканчивая сборы.

— Кто каши хочет? — тут же явился Кузьмич. Несмотря на то, что он уходил в подпол, вышел домовой снова из-под стола, будто всё это время там и сидел.

Наградив его недовольным взглядом, Ягишна удалилась не попрощавшись.

— Ну и ядовитая же баба, — вздохнул домовой.

— Я всё слышу! — донёсся из окна голос колдуньи.

— И ушастая к тому же, — нисколько не смутившись, продолжил Кузьмич.

— Превращу тебя в жабу и будешь знать! — судя по звукам, Ягишна отдалялась.

— Мстительная и языкастая, — продолжал перечислять недостатки колдуньи домовой. — Даром, что собой хороша, душа-то всё равно чёрная, что уголь.

В этот раз ответа из-за окна не последовало. Ветер донёс до нас лишь удаляющийся хруст снега под ногами и лапами уходивших к озеру. Дома остались только мы с Кузьмичом да молчаливый Васька. Все остальные удалились. Уловив, как изменилась песнь леса, я понял, что к ним подоспела отходившая за Варей Забава и провела через мои владения по короткому пути. Точно, она же у меня ещё разрешения спрашивала.

В доме воцарилась непривычная тишина…

— Благодать, — протянул Кузьмич с блаженной улыбкой.

Вот только наслаждаться этой самой благодатью нам довелось удручающе мало. Стоило домовому вновь отлучиться проведать Ваську, как за окном раздались одинокие шаги. В лесной зимней ночи они звучали едва различимо и больше напоминали тихий шорох позëмки. Но ошибки быть не могло — к дому кто-то шëл.

Поначалу я подумал, что домашние что-то забыли и возвращаются. Но никто из них не двигался столь бесшумно. Разве что Ганя, но, во-первых, у манула было четыре лапы, а во-вторых, он источал свой животный запах. А ветер доносил до меня лишь…

— Да чтоб тебя, — пробормотал я, поднимаясь и направляясь к двери.

Тихий стук кулака по дереву раздался как раз в тот момент, когда мои пальцы легли на ручку, так что распахнувшаяся мигом дверь весьма удивила припозднившегося и незваного гостя. На миг он вскинул кустистые седые брови.

— Ждал что ли кого? — с кривой ухмылкой осведомился Крачун. Он стоял на пороге в своей неизменной белой шубе, на которую насыпался целый ворох снега.

Только сейчас я обратил внимание на то, что снежинки, касаясь открытых участков кожи старика, не тают. Впрочем, меня это абсолютно не удивляло, так как личность гостя уже перестала являться для меня тайной. Коли он истинный владыка Подземного мира, пусть и выглядит простым человеком, то и применимые к смертным людям правила на него не действуют.

— Не ждал, — я посмотрел в тëмные глаза старика. — Вот только это не помешало кому-то, да прийти. — Мой хмурый взор скользнул по величественному и морщинистому лицу старика, которое не выражало почти никаких эмоций. Он явно ждал от меня чего-то. И я знал, чего именно, поэтому отступил в сторону и сделал приглашающий жест. — Но, коли уж явился, так заходи, гостем будешь.

— Вот спасибо, — Крачун повёл плечами, стряхивая с них снег, и переступил порог. — Уважил старика, — добавил он, оглядываясь. — А то в лесу зябко нынче, да и опасно… Того гляди заплутать можно. — Продолжил разыгрывать свой спектакль ночной гость, хотя мы оба знали, что он сам является опасностью для кого угодно.

Явившийся на звук незнакомого голоса домовой тоже это понял, и проворно юркнул за мою ногу. Он явно опасался Крачуна несмотря на то, что сам внутри дома обладал могучей силой.

— Хорошая у тебя хата, ладная — меж тем продолжил старик, чей блуждающий взгляд опустился на Кузьмича. — И домовой имеется. Как тебе тут живётся, а?

— Хорошо живëтся, — буркнул Кузьмич, — особливо когда народу мало.

Крачун явно уловил весьма непрозрачный намёк на то, что ему тут не рады, но пропустил его мимо ушей.

— Устал я с дороги и замëрз, — он прищурился и испытывающе поглядел на меня.

— Ну так проходи, присядь и обогрейся, — принимая правила его игры, я повёл гостя к очагу. — Хочешь пить или есть?

Кузьмич закрыл дверь и последовал за нами.

— Трапезничать не стану, а вот жажда меня мучает, — сообщил старик, что не снял шубы даже в помещении. Он уселся на лавку подальше от тепла и ближе к открытому окну, снегопад за которым заметно усилился.

Обратив внимание на поведения гостя, я решил проверить одну догадку.

— Может, горячего отвара с морозу попьешь?

Понимающе улыбнувшись, Крачун покачал седой головой.

— Водицы бы, — попросил он, — да студëной. Она лучше всего жажду утоляет.

Не прошло и пары мгновений, как Кузьмич подал ему до края полную кружку. Крачун осушил еë одним махом, словно влил воду в бездонную яму, довольно крякнул и уже скорее потребовал, чем попросил:

— Ещё. — Он обтёр седые усы. — Уж больно хороша.

Подозрительно покосившись на гостя, домовой принёс ещё одну кружку, а за ней ещё одну и ещё. Я сбился со счета где-то после дюжины, а Крачун всё пил, пил и пил. Кузьмичу, кажется, уже надоело мотаться взад-вперёд, но он не мог ударить в глаз лицом и не исполнить простого желания, пусть и не дорогого, но всё же гостя, которого впустил хозяин дома.

— Долго, видать, тебя жажда мучила, — я уселся напротив старика. Несмотря на то, что в нём воды было уже столько, что хватило бы на небольшой пруд, внешне Крачун никак не изменился, оставаясь всё таким же худым и крючковатым.

Поставив вновь опустившую кружку на стол, владыка Подземного мира впился в меня колючим взглядом.

— А тебе что, водицы жалко? — вкрадчиво спросил он.

— Мне для гостя ничего не жалко, — пусть и радушно, но не слишком радостно улыбнулся я, откидываясь на спинку стула. Взгляд Крачуна мне удалось выдержать не мигая, и старик тоже чуть приподнял уголки тонких губ — очередная проверка была пройдена.

— Ещё, — резким движением Крачун подвинул кружку к краю стола, где её тут же проворно подхватил Кузьмич и, спустя миг, вернул уже полной.

Пока гость пил, мы с домовым переглянулись, и тот пожал плечами.

— Напился, — наконец выдал старик, отрываясь от очередной опустевшей кружки. — Вот теперь и поговорить можно, — он подался вперёд и упёрся острыми локтями в стол.

Я поступил также, но изменил позу так, чтобы была возможность резко встать и начать действовать, если обещанный гостем разговор пойдет не по плану. Крачун же держался расслабленно. Он явно не ощущал никакой угрозы. Впрочем, ему тут никто и не угрожал. По крайней мере, пока.

— Дочка моя, гляжу, любит дома сидеть, — начал гость с темы, которой я, признаться не ожидал. — Поди подгадай, когда она уйдёт, чтобы на глаза не попасться, — продолжил Крачун поглядывая в окно. — А ты молодец, что сделал так, как велено и не стал ничего ей рассказывать.

Мне такое одобрение не требовалось.

— Я так поступил не из-за твоих слов, а ради самой Ягишны. Ей лучше начать новую жизнь, а не цепляться за старую.

— И в этом своя правда имеется, — неожиданно покладисто согласился Крачун, размеренно кивая в такт своим словам. Скрестив тонкие длинные пальцы перед лицом, он начал напоминать мне паука, который пока не решил, где именно сплести свои сети. — Но нам обоим надо понимать, что правда рано или поздно ей откроется. И что тогда?

— А что тогда? — я пожал плечами. — Уверен, она сама уже о многом догадалась, а то, что её отец — управляющий зимой старик, Ягишна, думаю, переживёт.

Крачун неожиданно рассмеялся. Смех у него был безрадостный, безжизненный и больше походил на карканье старого ворона. Взгляд, при этом, оставался холодным и пронзительным, словно зимняя стужа. Мне на миг подумалось, что царивший внутри этого существа могильный хлад просто заморозил все его чувства и эмоции. Или же он всё ещё мог что-то испытывать? Неспроста же владыка Подземного мира так печётся о своей дочери.

Отсмеявшись, Крачун вновь уставился на меня.

— Хочется мне думать, что ты прав, леший, — хрипло изрёк он. — Хорошо, ежели так и станется.

— Время покажет, — философски изрёк я.

Крачун повторил слабым эхо:

— Время покажет.

Мы помолчали и поглядели друг на друга.

— Ну да ладно, — произнёс гость, поглаживая бороду, — не за этим я к тебе пожаловал.

— Я уже понял, что ты просто попить пришёл.

Приподняв краешек левой губы, Крачун продемонстрировал, что шутку он оценил, как средней паршивости, но всё же решил уважить приютившего его хозяина дома. Вот уж никогда бы не подумал, что владыка Подземного царства так печётся над манерами, а ты поди ж…

— Есть у тебя кое-что, не принадлежащее этому миру, — нараспев изрёк гость.

Я тут же смекнул, о чём идёт речь и парировал:

— Всё живое этому миру принадлежит.

— Кому-то лучше не жить вовсе, — довольно жестко произнёс Крачун. — Ни в этом мире, ни в каком другом. Тварь, что в Белой горе была заточена, мою дочь сгубила, а ты её выводок пригреть решил?

— Решил, — я спокойно смотрел в глаза Крачуна. — Но не потому, что Чёрный змей при жизни всякое творил, а потому как дети не несут ответственности за проступки родителей. Коли тебя собака куснёт, это не повод её щенков топить.

— А может и повод? — старик склонил голову набок, став похожим на дремучего филина. Большого сходства добавляли его тёмные глазища, которые, кажется, почернели пуще прежнего. — Ежели собака кормящую её длань кусает, чему она щенков научит?

Этот довод не впечатлил бы меня и в прошлой жизни, а в этой и тем паче.

— Собаку учить должен хозяин, раз уж на то пошло. Что же до щенков — их и человек выкормить способен, и воспитать так, чтобы не кусались. В моём лесу все в мире живут.

— Так-то оно так, но ты же понимаешь, что чёрный змей тебе не зверюшка? — Крачун медленно поднялся на ноги. — Можешь ли ты слово дать, что он моей дочери не навредит?

Я тоже встал.

— Могу. — Мой голос звучал твёрдо и уверенно. — Коли почувствую в змеёныше зло, с которым сладить не смогу, то сделаю так, чтобы он никому вреда не причинил. Но прежде вредить ему никому не позволю.

— Говоришь ты складно, — взгляд гостя немного смягчился. — И когда же ты поймешь, чего от этого существа ждать?

— Для этого мне нужно поговорить с ним, так что как только детёныш вылупится из яйца. Если несмышленый будет, то чуть позже, когда уму разуму наберётся.

— Когда вылупится, значит, — Крачун нахмурился. — Что же, тут я смогу тебе помочь. Бери яйцо и пошли.

Несмотря на то, что покидать дом мне не хотелось, любопытство оказалось сильнее. Уже через пару минут я поговорил с Кузьмичом о том, чтобы он не распространялся о ночном госте, взял яйцо чёрного змея вышел на крыльцо своего дома, где меня дожидался Крачун.

— Готов? — спросил тот, поправляя шубу и взвешивая в руке невесть откуда взявшийся посох.

— К чему? — не успел я спросить, как один конец посоха вонзился в снег у меня под ногами.

В тот же миг вой ветра и снегопад стали просто невыносимыми, но очень быстро растворились в тишине. В ноздри мне ударил смрад Подземного мира, так что я понял, где оказался куда быстрее, чем глаза привыкли к мраку. Крачун стоял неподалёку, на берегу Пучай-реки и задумчиво глядел в её чёрные воды, где то и дело мелькали едва различимые тени. В этот раз они не пытались навредить мне, да и вели себя спокойнее, чем при Коше.

— Теперь, стало быть, я у тебя в гостях? — мой голос несколько раз отразился от каменных сводов просторной пещеры.

— Выходит, что так, — сухо улыбнулся старик, продолжая таращиться в реку.

— Вот только меня жажда не мучает, — на всякий случай предупредил его я. — Купаться тоже не собираюсь.

Улыбка Крачуна сделалась шире, и он даже издал резкий смешок, отчего по Пучай-реке пошли небольшие волны. Плывущие в ней души затрепетали, но быстро успокоились, продолжив свой бесконечный путь.

— Дай мне яйцо, — владыка Подземного мира протянул руку.

Я покачал головой.

— Нет.

Мне казалось, что отказ разгневает Крачуна, но он лишь пожал плечами.

— Тогда сам его спусти, — он указал концом посоха на Пучай-реку.

— Это ещё зачем? — я хорошо помнил последнее «купание» в этих водах и не спешил приближаться к ним повторно, так как отлично понимал, что этот раз может оказаться последним.

— Скорлупу мало чем можно разрушить, — пояснил Крачун. — Но эта вода не простая. Она ослабит защиту и позволит детёнышу быстрее появиться на свет. Давай же, просто отпусти яйцо в Пучай-реку и вместе поглядим, что за змеёныш из него вылупится.

Недоверчиво прищурившись, я покрепче обхватил яйцо Чёрного змея и посмотрел на собеседника.

— Так это и есть твоя помощь?

— Она самая, — кивнул он.

— В таком случае, уж прости, но я откажусь.

Второй раз за сегодня брови Крачуна удивлённо поползли вверх.

— Отчего же? — тихо спросил он.

— Оттого что природу нельзя торопить и неволить, — спокойно произнёс я. — Всё в ней всегда идёт своим чередом. Детёныш вылупится тогда, когда будет к этому готов.

— А ты? — узкий, похожий на шип палец Крачуна упёрся в мою грудь. Внутренности тут же обжёг могильный хлад. — Ты будешь к этому готов, леший?

Я выдержал его взгляд, не моргнув и глазом, даже несмотря на то, что сердце теперь билось через раз, но не от страха, а от сверхъестественной силы Крачуна. Да уж, Кош и близко не был ему ровней. Тем не менее, мой голос не дрогнул.

— Буду, — произнёс я, — уж не сомневайся.

Несколько мгновений Крачун задумчиво смотрел на меня, после чего отрывисто кивнул.

— Добро. Даю тебе срок до конца зимы. Ежели к этому времени детёныш не вылупится сам, то сделаем по-моему.

— Ты куда-то спешишь? — осведомился я, пытаясь понять, что тут к чему. Памятуя о том, что владыка Подземного царства не жалует тепло и предпочитает жизни смерть, мне на ум пришла догадка, что он не любит или же не может посещать поверхность летом и весной. Иначе мы бы, скорее всего, встретились куда раньше.

— Я никуда не спешу, — покачал головой Крачун. — В моем распоряжении целая вечность. Но я не хочу снова потерять свою дочь, леший.

В голосе владыки Подземного царства прозвучала истинная, неподдельная отцовская забота и печаль. Это удивило меня.

— Разве в таком случае она не окажется подле тебя? — спросил я.

— Окажется, — кивнул Крачун, глядя в пустоту. — Но это не принесёт мне радости, Белояр. Я хочу, чтобы Ягишна была не подле меня, а там, где сама захочет. Жаль, что я понял это слишком поздно.

Мне показалось, что в тёмных глазах владыки Подземного царства что-то влажно блеснуло, но в тот же миг он ударил своим посохом по земле. Над моей головой взвыл ветер и взметнулась белая стена снега. Не прошло и пары мгновений, как я оказался на пороге своего дома и увидел, как над лесом поднимается солнце.