Время в Подземном царстве текло иначе, так что, когда я оказался у гигантской билобы, на лес уже опустилась ночь. Где-то неподалёку ухала сова, а из приоткрытого окна доносился приглушённый разговор и пахло горячим ароматным отваром. Как раз то, что нужно после противоестественного холода подземелья!

— Да не дуйся ты, — говорил Кузьмич. — В следующий раз тебя с собой возьмут.

Ответом ему послужило Дусино печальное шмыганье носом.

— И не проси, — отрезал домовой. — Не могу я тебя в царский терем перенести. Ты там набедокуришь, а все шишки мне!

Кикимора недовольно заворчала и шумно прихлебнула отвара.

На этом разговор прервался, а я как раз дошёл до двери и открыл её. Стоило переступить порог, как меня встретил радостный Пирожок, а следом за ним явились и кикимора с домовым. Радость в глазах Дуси сменилась унынием, и она фыркнула. Она явно ожидала увидеть не меня.

— Уж прости, что это всего лишь я.

Что-то примирительно прошелестев, кикимора поплелась обратно на кухню.

— Она весь день такая, — доверительным шёпотом сообщил мне Кузьмич.

— Из-за того, что её Забава и Ягишна с собой не взяли? — предположил я наиболее очевидную причину и оказался почти прав.

— Дык звали они её, но эта шипелка сама идти не захотела.

Словно в подтверждении слов Кузьмича, из кухни донеслось злобное и немного печальное шипение, которое вскоре стихло.

— Видал? — спросил меня домовой, отталкивая пытавшегося лизнуть его пса. — Даже не разбила и не сломала ничего. И так с самого утра! Захворала, может?

— Скорее заскучала, — сбросив плащ, я пошёл на кухню, где застал кикимору.

Дуся сидела на подоконнике, обнимала кружку с отваром и меланхолично поглядывала на ночное небо. Компанию кикиморе составляла Бусинка, которая спала на лавке точно в той же позе, что и до моего ухода. Неужто всё это время не шевелилась?..

Пирожок, который решил, что раз я иду на кухню, то ему перепадёт какое-нибудь лакомство, сновал туда-сюда. По пути он ткнулся мокрым носом в самку манула, за что получил самый ленивый удар лапой, какой я только видел. Бусинка вяло отмахнулась и даже глаз не открыла, продолжив мирно спать дальше.

Не получив желаемого ни от меня, ни от Кузьмича, ни уж тем более от самки манула, неунывающий Пирожок потрусил к последнему живому существу в комнате. Дуся встретила его рассеянным поглаживанием. Пёс положил морду на подоконник рядом с кикиморой, и та, выудив из-за пазухи чёрствую горбушку, сунула ему под нос. Обрадованный Пирожок лизнул благодетельницу в щёку, схватил угощение зубами, и потрусил прочь из кухни, чтобы насладиться им в одиночестве.

— Вот ведь пройдоха шерстяной, — с укором покачал головой Кузьмич. — Никогда своего не упустит.

Я понимающе улыбнулся и спросил:

— Ты можешь Дусю в терем перенести?

— Даже пытаться не хочу! — тут же выпалил старичок. — Там уже не мой дом и не мои порядки. Одно дело, если бы Забава сама кикимору притащила в отцовские-то хоромы, но мне такое делать никак нельзя. Даже не проси!

Всем своим видом домовой источал решимость и непоколебимость.

— А если Забава позволит? — зашёл я с другой стороны, краем глаза наблюдая, как Дуся с надеждой косится в нашу сторону.

— Ну, коли разрешит… — уже не так решительно протянул Кузьмич. Запустив пятерню в бороду, домовой взъерошил её и нахмурился. — Но как же она разрешит? Спросить-то нельзя. Царевны тутова нет.

— Так переместись к ней в терем и, если она ещё там, спроси дозволения, а потом обратно. — Подсказал я, тайком подмигивая оживившейся кикиморе.

Кузьмич сначала вновь собирался заартачиться, и даже лицу суровое выражение заранее придал, но потом поглядел на Дусю, вздохнул и смягчился.

— Ладно, — буркнул он, топнул ногой и исчез.

Кикимора затаила дыхание и не сводила глаз с того места, где исчез домовой ровно до того момента, пока он не появился вновь. А ведь между этими событиями минут пять прошло, не меньше, а Дуся даже не моргнула.

— Значит так, — Кузьмич пригладил рубаху, — царевна и Ягишна остаются гостить в тереме до завтра. Кикимору царевна пригласила и…

После слова «пригласила» Дуся сорвалась с места, налетела на старичка хихикающим ураганом и стиснула его шею так, что Кузьмич побагровел.

— Да отцепись ты! — прокряхтел он, с трудом оттесняя от себя обрадованную нечисть. — А то никуда не перенесу.

Угроза сработала, и уже через миг кикимора замерла перед домовым едва ли не по стойке «смирно». Улыбаться она при этом не переставала и даже подрагивала от нетерпения.

— То-то же, — Кузьмичу снова пришлось поправить рубаху. — Но домовые из терема условие выдвинули, — он отчего-то поглядел на меня, — за кикиморой нужен присмотр, — так что мне придётся тоже до завтра в тереме быть.

— Ну так будь, — легко согласился я, чем заслужил одобрительный писк Дуси.

— А ты тут как? — недоверчиво спросил Кузьмич. — Не пропадёшь?

Я сделал вид, что задумался, но потом с улыбкой ответил:

— Да вроде не планировал.

— Ладно, — судя по тону, такой ответ домового не шибко-то удовлетворил, но спорить, вопреки своему обыкновению, он не стал. Далеко не последнюю роль в этом сыграла кикимора, которая теперь не сводила с Кузьмича обожающего взгляда. Старик понимал, что обратного пути у него попросту нет, и Дуся не отстанет, пока не получит обещанного. Ещё раз вздохнув, домовой поглядел на неё. — Скарб какой в путь-дорожку собирать будешь?

Дуся замотала головой из стороны в сторону столь рьяно, что едва не потеряла равновесие.

— Ох, дурная, — Кузьмич даже глаза прикрыл, лишь бы не видеть, как кикимора изо всех сил старается стоять ровно. Подойдя к ней, домовой схватил Дусю за руку и оба исчезли.

Бусинка подняла голову с лавки и заспанно огляделась.

— Всё веселье пропустила, — сообщил я ей.

Кошка зевнула, потянулась, и опять уснула. Где-то на лестнице сладко зевнул её пушистый коллега. В прошлой жизни мне не доводилось полноценно наблюдать за манулами. Но, насколько я мог судить сейчас, Ганя и Бусинка большую часть времени держались друг от друга подальше, воссоединяясь лишь ненадолго, после чего вновь разбредались по комнатам. Ладили они при этом хорошо, не ссорились и уж тем более не дрались, просто уважали личное пространство друг друга и не докучали по пустякам. А раз им обоим комфортно, то и мне вмешиваться нет нужды.

Пройдя по кухне туда-сюда, я осознал, что находиться в пустом и тихом доме теперь как-то непривычно. Вот уж не подумал бы, что мне будет не хватать суеты. Хотя уже завтра всë вернётся на круги своя, а сегодня можно хорошенько осмыслить разговор с Крачуном и подумать, как быть дальше.

Воспоминания о Подземном мире заставили меня поморщиться — в носу всë ещё витал едва уловимый сладковатый запах тлена, а кожу неприятно холодило дыхание смерти. Ощущалось всë это так, словно царство мëртвых не желало выпускать меня из своих цепких объятий.

К счастью, у меня имелся отличный способ вновь почувствовать себя живым — банька! Попарюсь, очищу и тело, и разум, а там подумаю и о делах насущных. Но сначала хорошо бы перекусить.

Подойдя к спуску в подпол, я крикнул Ваське, чтобы топил баню, а сам вернулся на кухню. Стоило одной тарелке задеть другую, как рядом со мной тут же материализовался вечно голодный Пирожок. Он смотрел на меня самым честным и преданным взглядом не евшего недели две пса. Хотя на деле кормили его добротно и исправно, но, по-мнению самого Пирожка, недостаточно. Глухо гавкнув, он шевельнул обрубком хвоста и ткнулся носом в мою руку.

— Растолстеешь, — сказал я псу, но тот лишь фыркнул показывая, что подобные проблемы его мало интересуют.

Порывшись в запасах, я обнаружил мясную похлёбку и хлеб. Судя по запаху и виду, приготовил их Кузьмич сегодня. Похлёбка так и вовсё ещё теплая. Полностью удовлетворившись найденным, я закончил поиски и стал накрывать на стол, не забыв выдать Пирожку кусочек мясца. Пёс проглотил его в мгновение ока и даже не пытаясь прожевать, после чего вновь выжидающе уставился на меня.

— Ты не обнаглел случаем? — поинтересовался я, глядя в просящие собачьи глаза.

Пирожок тихо гавкнул, мол, нет, не обнаглел. А я поймал себя на мысли, что сам приучил пса к такому поведению. Хотел, чтобы он побыстрее пообвыкся и набрал недостающий вес, а в итоге избаловал собаку дальше некуда. Знал же, что в воспитании пса следует быть максимально последовательным: если нельзя, то никак нельзя. Поначалу-то Пирожок и не попрошайничал вовсе, а, стоило получить один единственный кусок, как он живо смекнул, что начинается лотерея и если сейчас «нельзя», то в другой раз может быть уже «льзя». Эх, момент упущен…

— Но разве это плохо? — спросил я у пса, скармливая ему ещё один кусочек.

Судя по аппетитному чавканью и счастливому взгляду, Пирожок ничего плохого вокруг не видел и жил свою лучшую жизнь. А ведь именно этого я для него и хотел. Но баловать всё равно нужно в меру.

— А теперь иди на место, — строго велел я, и пёс послушался, удалившись в коридор, где любил спать под лестницей, чтобы контролировать входную дверь. Отрабатывает, стало быть, дополнительную пайку. Молодец.

Закончив с едой не так быстро, как Пирожок, но тоже довольно скоро, я убрал со стола и спустился в подпол. Банник уже вовсю распаривал печку. Благодаря своим способностям, этот дух мог подготовить баню куда быстрее, чем обычный человек, чем я совершенно беззастенчиво пользовался.

— Угощайся, Васька, — я поставил на столик неподалёку корзинку с едой, которую набрал на кухне, а сам нырнул в погребок, чтобы вернуться с бутылкой хреновухи. Внутри весело булькала мутная холодная жидкость, которую хотелось с кем-то разделить, так что на обратном пути я приблизился к подземной реке и позвал. — Богуш, как насчет баньки?

Вода тут же запузырилась, и на её поверхности появилось одутловатое лицо Водяного. Выглядел он заспанным, но бодрился прямо на глазах.

— Это я завсегда! — пробулькал мой добрый друг, выбираясь на сушу и облизывая толстые губы. — Гляжу, ты и угощение приготовил, — внимательный взгляд водяного первым делом оценил корзинку на столе.

— А как же? — я криво усмехнулся и продемонстрировал Богушу бутылку хреновухи.

Остатки его сна мгновенно рассеялись. Подняв указательный палец, водяной жестом попросил меня подождать и скрылся в реке. К тому моменту, когда я закончил накрывать на стол, Богуш вернулся с двумя пузатыми, как и он сам, мехами и нанизанной на нитку вяленой рыбой.

— С пива начнём, — безапелляционно заявил он, потрясая мехами. — Мне родич морской подарил, надо опробовать!

— Давай опробуем, — я бросил ему бутылку хреновухи, и Богуш легко поймал её, понял всё без слов и притопил в холодной воде подземной реки, после чего притопал к столу и плюхнулся на скамейку с протяжным вздохом.

— Устал я что-то, — сообщил мне он, взглядом ища кружки. Таковых на столе не оказалось, так что пришлось мне сходить за ними наверх.

— Чего устал-то? — продолжил я затихший было разговор.

— Да вот сам не пойму, — признался Богуш, разливая пенный напиток по кружкам и наблюдая за белоснежной пеной. — Вроде дел сейчас немного. Разве что мужиков от тонкого льда уберечь, да выловить из ледяной воды самых упёртых. Помимо этого только ем и сплю, а притомился что-то. — Водяной задумался, но потом тряхнул головой и подвинул ко мне рыбу. — А ты тут как?

— Потихонечку, — неопределённо ответил я, вспоминая, что сам и научил водяного пить пиво с сушёной солёной рыбкой.

— Значит, хорошо? — подняв свою кружку, Богуш качнул ею в мою сторону.

Я ответил ему тем же.

Мы выпили и многозначительно помолчали. Вскоре дверь баньки приоткрылась, и из-за неё осторожно выглянул Васька. Я жестом пригласил его присоединиться и поставил на стол заранеё принесённую третью кружку. Банник робко улыбнулся и направился к нам.

— А где второй мелкий? — осведомился Богуш, наливая баннику его порцию.

— С Забавой, Ягишной и Дусей гостит в Тридесятом царстве, — я сделал ещё один глоток освежающего пенного напитка, оценив небольшую, но уверенно нарастающую горечь.

— Вон оно как, — многозначительно изрёк Богуш и почесал затылок. — Куда бы мне своих девок сплавить, чтобы плешь не проедали? А то вода им холодная, течение сильное, тина пахнет не так, — принялся перечислять он, — ил слишком вязкий, рыба громко булькает, лёд надоел! Ох, тяжело ж с ними…

— Может, от этого ты и устал? — предположил я.

— Может, — озадачившись, Богуш не забыл налить пива в ещё не опустевшие кружки.

Васька, который всегда предпочитал помалкивать, согласно закивал.

— Так, если у тебя зимой дел мало, сплавай куда-нибудь, развейся, — предложил я водяному, разламывая сухую рыбку и избавляясь от чешуи. Пахло принесённое водяным угощение отменно. На вкус тоже радовало, сохраняя идеальный баланс между недосушенной и пересушенной рыбкой. Но один вопрос не давал мне покоя. — Как ты её сухой из воды-то вытащил?

— Как надо, так и вытащил, — хитро улыбнулся не желавший раскрывать своих секретов водяной. — Слушай, — сменил он тему, — хорошую мыслю ты мне подкинул, друже. Сплаваю-ка за море-окиян, к свояку. Он давно в гости зазывал, а я всё откладывал да откладывал. А в тех краях, говорят, лёд совсем не встаёт, и вода всегда тёплая. Как думаешь, правда?

— Правда, — уверенно заявил я, прикидывая, где территориально может находиться свояк Богуша. Климат там определённо другой. Растения, стало быть, тоже. — На обратном пути прихватишь каких-нибудь семян?

— Только если ты меня банькой встретишь, — улыбнулся Богуш, вновь поднимая кружку.

Пока мы сидели, выпивали и вели неспешную беседу, Васька то и дело бегал в баньку и обратно, чтобы контролировать процесс растопки. Когда всё было готово, он жестом позвал нас попариться. Дважды повторять не пришлось, так что вскоре мы с Богушем уже растянулись на деревянных скамейках, пока Васька охаживал нас берёзовыми вениками.

После первого захода в баню и без того вкусное холодное пиво показалось ещё лучше. После второго оно так вообще приобрело поразительные вкусовые свойства, а после третьего кончилось. Но мы не стали унывать и отправились наверх, чтобы после баньки окунуться в холодный снег. После этого снова поспешили в баньку греться. Время летело незаметно, и я решил подумать о разговоре с Крачуном завтра, на свежую голову. Поначалу хотел было обсудить всё с Богушем, но решил не озадачивать его перед так называемым отпуском. Сам как-нибудь сдюжу.

— Хорошо-то как, — многозначительно изрёк водяной после того, как мы попарившись, решили поплавать в подземной реке. Компанию нам тут же попытались составить русалки, но Богушу хватило лишь одного сердитого взгляда в их сторону, чтобы девчонки поспешно нырнули и уплыли прочь.

— Хорошо, — не стал спорить я, наконец-то перестав ощущать запах Подземного царства. В голову вдруг забрела шальная мысль позвать Крачуна в гости. Авось после баньки и он оттает? Хотя нет. Владыка Подземного мира на дух не переносит тепла, так что план обречён на провал.

— Надо бы повторить, как вернусь, — продолжил Богуш, плавая на спине взад-вперёд и пуская изо рта к потолку водяные струйки, словно пузатый кит.

— Повторим, — поддержал я.

— Ты эхом что ли заделался? — друг нахмурился и покосился в мою сторону.

— Просто задумался, — улыбнулся я.

Богуш тут же насторожился.

— Есть над чем? — спросил он, буравя меня внимательным взглядом.

— Да так, лесные дела, — уклонился я от прямого ответа. — Не бери в голову.

Это вполне устроило водяного. Мы ещё немного поплавали, допили хреновуху, после чего решили расходиться. Богуш поблагодарил меня и Ваську за гостеприимство и скрылся в воде. Я же собирался идти спать, но банник уговорил попариться ещё разок. Так мы и поступили.

И вот когда я уже собирался выходить из бани, то услышал за спиной треск скорлупы…