Снежинки закружились вокруг с безумной скоростью, а потом растворились во тьме. Вскоре окутавший меня мрак рассеялся, но за миг до этого зловоние Подземного мира ударило в ноздри волной тлена, плесени и сырости.

— Ты бы тут хоть проветривал что ли, — поморщившись, сказал я Крачуну.

Старик едва заметно приподнял уголки губ. Если бы не обострённое звериное зрение, заметить это не получилось бы. Но собеседник знал о моих способностях, оттого и ограничился столь скупым выражением одобрения. Хотя Крачун в принципе был скуп на эмоции. Тем не менее, вторую мою шутку он оценил куда выше.

— Только не говори мне, что разломы на поверхность для сквозняка, — пробормотал я, когда новая волна смрада заставила меня дышать через раз.

Владыка Подземного мира хохотнул так, что эхо его голоса несколько раз отразилось от каменных стен. В унисон ему зазвучал каркающий и надрывный хохот сотен, а может и тысяч заточённых в этом месте узников. Скорее всего, они даже не догадывались о причине веселья своего правителя, но поддерживали его в слепой попытке услужить. Осознание этого вызвало у меня прилив отвращения.

Отсмеявшись, Крачун мгновенно изменился в лице, которое вновь превратилось в морщинистую бесчувственную маску.

— Любопытный ты собеседник, Белояр, — хрипло произнёс он и щёлкнул пальцами, зажигая под потолком призрачные зелёные огни. Света они давали мало, но не так давно едва не спалили мой лес.

— А вот про тебя такого не скажешь, — пробормотал я, с неприязнью глядя на противоестественный огонь.

Крачун махнул сухой рукой.

— Ты просто меня плохо знаешь.

— Предлагаешь это исправить? — я вскинул бровь, не ожидая подобного предложения от такого собеседника.

— Вроде того, — кивнул владыка Подземного мира, делая приглашающий жест и шагая во мрак, который ещё не успели разогнать зелёные огоньки. Они, словно покорные ручные зверьки, с тихим шипением полетели за стариком, чуть подрагивая в спёртом воздухе.

Я молча двинулся следом за провожатым. Крачун, по своему обыкновению, никуда не спешил. Он беззвучно вышагивал по каменному тоннелю, пол которого покрывался инеем под ногами владыки Подземного мира. Морозная свежесть чуть отогнала зловоние разложения, но дышать легче не стало. Крачуна же ничего не смущало. Он всегда держался достойно что у себя дома, что в ином месте.

— Не нравится тебе здесь? — негромко спросил старик, не оборачиваясь и глядя во мрак перед собой.

— Не думаю, что тут вообще кому-то может нравиться, — честно ответил я.

— Мне, — так же спокойно ответил Крачун.

— Тогда чего постоянно наверх наведываешься? — я недоверчиво прищурился, сверля взглядом его седой затылок. — Свежим воздухом подышать?

В этот раз Крачун обернулся, одарил меня очередной крайне скупой улыбкой в усы и сообщил:

— Нужда у меня в том имеется. — Взгляд старика сделался хитрым и выжидающим.

Я поглядел на него с подозрением. Когда немая пауза затянулась, старик осведомился:

— Даже не съязвишь?

— Такие шутки больше в духе твоей дочери.

Крачун наморщил лоб.

— Не припомню за ней такого. — Задумчиво произнёс он, поглаживая бороду. — Хотя, как она с Кошем сошлась да в моём царстве побывала, так сильно изменилась.

— Ну да, это место меняет людей, — пробормотал я, искоса поглядывая на обтянутые серой кожей измождённые тела в ржавых клетках.

— Надеюсь, ты их не жалеешь? — Крачун проследил мой взгляд. — Эти вот, — он указал посохом на нижний ряд клетей с усеянными шипами решёткам, — клятвопреступники и братоубийцы, — а эти, — навершие посоха поднялось чуть выше, — матери, что чад своих сгубить удумали.

Узники Подземного мира разразились слезными мольбами о милосердии.

— А ну цыц! — грозно гаркнул Крачун и ударил посохом по земле.

Острые шипы на клетках тут же удлинились, и пронзили тела узников, заставив тех содрогаться в агонии и вопить от боли. Когда крики стихли, владыка Подзёмного мира окинул живых мертвецов мрачным взглядом.

— Каждому из вас была дана воля. Каждый знал, что есть добро, а что зло. Каждый сделал то, что сделал в твёрдом уме. И, — Крачун выдержал зловещую паузу, — каждый в смерти получил ровно то, что заслужил при жизни.

Узники тихонько заскулили и с надеждой уставились на меня.

Но каким бы ни был суровый приговор старика, я не стал его оспаривать. Моё дело — лес и его обитатели, а Подземный мир — его вотчина. Со своим самоваром в гости не ходят, а о чужих судьбах Крачуну поболе моего ведомо.

— Ягишна, когда среди людей жила, совсем другой была, — мой спутник понизил голос и двинулся дальше. — Улыбчивая, смешливая, на эту твою молодую лешачиху нравом похожая. Вся в мать…

Возможно, мне показалось, но в скрипучем голосе Крачуна на краткий миг проскользнула затаённая печаль.

— Всем она помочь хотела, — продолжал меж тем старик, — всех защитить. Да вот только люди всякие бывают, какие благодарили её, а какие проклинали.

Ситуация была мне хорошо знакома: леших тоже не каждый человек чествует. Многие боятся, а некоторые и вовсе считают, что без нас всем жилось бы куда лучше. Но, несмотря на это, я всё же спросил.

— За что Ягишне желали зла?

— Много за что, — пожал плечами Крачун. — Кто-то за то, что помогла не сразу, а кто за то, что и вовсе не успела. Будто невдомёк непутёвым, что Ягишна одна была, а их много. Но хуже всего с богатырями вышло, — старик вздохнул и покачал головой. — Люба моя дочка стала сразу двум добрым молодцам, и один в сердцах другого порубал. Когда же Ягишна о том узнала, то прокляла дурака, а тот на неё поклёп возводить начал, вот злая молва и усилилась.

Я не проронил ни слова, лишь понимающе кивнул.

— Но дочка всё ещё хотела помогать людям, вот и решила их от Чёрного змея избавить, — пальцы Крачуна с такой силой сжали ледяной посох, что тот с сухими щелчками пошёл трещинами. — Да только бросили её там одну на погибель. Так и попала она к Кошу…

— И ты не помог дочери? — едва я спросил, как Крачун поглядел на меня так, что по его тёмным глазам стало ясно — он до сих пор не может простить себе этого.

— Не сберёг… — сокрушённо прошептал он. — Случилось то, когда всё кругом цвело, а я не могу царство своё покидать, пока холода не придут. Но всё равно нет мне оправдания.

— Ты не мог, — начал было я, но наткнулся на полный обжигающей горечи взгляд.

— Знаешь ли ты, Белояр, что такое быть отцом? — глухо спросил Крачун.

— Мой лес…

— Не о том речь, — покачал головой старик. — Чада, чтобы плоть от плоти и кровь от крови, есть у тебя?

Я покачал головой.

— Не было ни в прошлой жизни, ни в этой.

— Тогда ты не поймешь, — со вздохом сказал Крачун. — Ни отец, ни мать никогда себя не простят, коли помочь отрокам своим в миг нужды не смогут. И дело не в причинах, а в том, что рядом не находились тогда, когда должны были.

Слова старика, казавшегося до этого холодным и безжизненным, тронули меня. Сейчас он не говорил загадками, не хитрил и не юлил. Каждое его слово пропитывали неподдельные эмоции, но причина, по которой Крачун поделился со мной чем-то столь сокровенным, оставалась неясна.

— Почему ты мне это рассказываешь? — прямо спросил я, глядя ему в глаза.

— Чтобы ты лучше понял то, что услышишь позже, — вновь отвернувшись, владыка Подземного мира повёл меня глубже в свои владения.

— Погоди про то, что дальше, — мне надоело плестись позади, и я догнал старика, зашагав с ним рядом. — Что с Ягишной сталось-то? Попала она в твоё царство и что, разом озлобилась?

— Не разом, — покачал головой Крачун. — Поначалу противилась, но потом Кош её на свою сторону склонил.

— И ты не вмешивался?

— Думал, что так ей лучше будет.

— А теперь думаешь иначе?

— Теперь и вовсе не знаю, что думать, — признался Крачун и, судя по интонации, далось ему подобное откровение непросто. — Как видишь, отец из меня скверный. Поэтому и попросил тебя приглядеть за дочкой.

— Ну, тут ты не первый, — криво усмехнулся я, вспомнив царя Всеслава и Забаву. — Уверен, что с выбором не ошибся? С Кошем-то прогадал.

— Так ты и не Кош, — в тон мне ответил Крачун. — Поглядел я, как ты с домашними обходишься, и как всякая тварь в лесу тебя уважает. Дурного человека али лешего страшились бы, а с тобой всё иначе.

— Сочту это за комплемент, — пробормотал я.

— Давай без ваших мудрёных словечек, — покачал головой старик. — Ягишне с тобой хорошо и спокойно. Вот и всё. Али она тебе в тягость?

— Нет, — я нисколько не покривил душой.

— Вот и славно, — старик будто бы собирался похлопать меня по плечу, но воздержался.

Или мне всё это просто показалось?..

— Знаешь, — я немного помолчал, раздумывая, правильно ли поступаю. — Мне кажется, что тебе нужно поговорить с дочерью. Рассказать ей о том, какой она была и о том, что у неё есть отец. Хуже от этого не станет.

Владыка Подземного царства кивнул, но я так и не понял, собирается ли он прислушаться к моему совету или нет. В любом случае, решать это не мне.

— Теперь, когда про Ягишну мы поговорили, давай обсудим иное, — Крачун свернул в ближайший тоннель, откуда доносился тихий и уже знакомый мне шелест Пучай-реки.

Мы прошли по коридору, огибая бесчисленные сталагмиты. Вместе со свисающими сверху сталактитами они напомнили мне гигантские челюсти какого-нибудь подземного чудовища. А мы, стало быть, идём у него прямо в пасти. Мда, не лучшее сравнение…

Но дальше было ещё хуже. Крачун привёл меня в то место, где некогда стоял трон Коша. С тех пор как мы пересекались тут с мрачным кровожадным маньяком в чёрной броне, вокруг мало что изменилось. Разве что тот самый трон пустовал, да и теней рядом с ним не наблюдалось. Узники в клетках всё так же стонали и слабо извивались, тьма по углам казалась живой, жутко воняло тленом, и Пучай-река всё так же неспешно текла то в одном, то в другом направлении, а иногда и вовсе замирала. А ещё уровень воды — или что там в ней текло — вроде как повысился. Он ещё не доходил до высоких берегов, но определённо к этому стремился.

— Заметил? — Крачун проследил мой настороженный взгляд.

— Вроде того, — я подошёл к краю берега и присел на корточки, вглядываясь в вязкую ониксовую жижу. На её поверхности то и дело вздувались похожие на гнойные наросты пузыри, которые беззвучно лопались, разбрызгивая чёрные сгустки и отравляя воздух поистине лютой вонью. Мне даже захотелось прикрыть рот и нос рукой, от отвращения.

— Этих штук раньше не было, — я указал пальцем на ближайший пузырь и чуть отстранился, чтобы тот, если лопнет слишком сильно, не забрызгал меня своим содержимым. Сдаётся мне, эта дрянь потом не отмоется.

— Они пропали, когда сгинул Чёрный лес, — сообщил мне Крачун, тоже поглядывающий на пузыри с неприязнью. — А прежде появились незадолго до того, как он пророс.

— Хочешь сказать, что вся эта дрянь наверху появилась из-за вот этих вот пузырей? — откровенно говоря, подобное объяснение не казалось мне правдоподобным, но в таком месте, как Подземный мир, могло случиться всякое. — Что это вообще такое?

— Тьма, — просто ответил Крачун. Несмотря на то, что старик явно вкладывал в произнесённое слово особый смысл, яснее мне от этого не стало.

— Тьма — это то, что наступает ночью, а вот эта дрянь — нечто иное, — я огляделся в поисках чего-то похожего на палку, чтобы проверить упругость пузырей. Касаться их рукой, а уж тем более лезть в Пучай-реку у меня не было совершенно никакого желания.

— Тьма человеческих душ, если тебе так яснее, — дал более точное определение старик в шубе и поправил её ворот. — Она питает воды Пучай-реки, растворяясь в них и становясь частью моего царства. Но случается так, что тьмы становится слишком много, и тогда она пытается вырваться.

— И получаются разломы? — предположил я, складывая в голове кусочки пазла.

Крачун кивнул. Развивать мою мысль он не стал и предпочёл заделаться слушателем, так что пришлось мне говорить самому:

— Тогда, может, ты с этим что-то сделаешь?

— Пытаюсь, — бросил старик, двигаясь вдоль берега и поглядывая вниз. Глаза его при этом налились таким мраком, что стали похожими на воды Пучай-реки и выглядели двумя бездонными омутами на морщинистом и бледном лице.

— Как-то не очень у тебя выходит, — я догнал его и пошёл с дальней от берега стороны, хотя пахло там столь же мерзко. — Может, подсобить как?

Владыка Подземного мира окинул меня оценивающим взглядом и покачал головой:

— Ты не станешь.

— С чего такая уверенность? — не сказать, чтобы я сомневался в словах собеседника, но мне хотелось узнать больше.

— Потому что я успел тебя узнать, — пожал плечами старик и остановился. — Ты, — он ткнул холодным тонким пальцем мне в грудь, — не станешь делать того, что делаю я, — палец обернулся к груди владельца, — потому как мы слишком разные. — Развёл руками Крачун. — Но ты не похож на остальных. Авось сможешь поступать иначе… — так и не договорив, он таинственно замолчал.

— Ты больше мне нравился, когда не говорил загадками, — тоже решился на откровение я, так как начал уставать от подобной театральщины.

— Прости старику его слабости, — хрипло рассмеялся Крачун. — Нечасто мне доводится поговорить с тем, кто не страшится меня, понимая, что пред ним владыка Подземного царства.

— Возможно дело в твоём поведении, — не стараясь скрыть сарказма, произнёс я. — Прекращай испытывать всех подряд, превращать окружающих в ледяные фигуры, насылать на селян страшные метели и пытать их в своём царстве и, глядишь, люди к тебе потянутся. Что думаешь?

— Думаю, — медленно протянул Крачун, — что ты ничего не понял. Пока.

Я скривился.

— Справлюсь, коли изволишь объяснить.

— Изволю, — важно кивнул старик и спросил. — Как по-твоему, отчего я люд испытываю?

— Раньше мне казалось, что ты так развлекаешься, — признался я. — Знаешь, как злой дух или тот же анчутка, но только посерьёзнее: делаешь пакости и получаешь от этого удовольствие.

Крачун спрятал улыбку и покивал, обозначая, что следит за моей мыслью.

— А потом?

— Потом мне стало известно, что ты владыка Подземного царства, — продолжил я делиться мыслями. — А, как ты сам знаешь, дружбы у нас с Кошем не вышло, потому как сам он был зол и жесток. Вот и подумалось мне, что ты такой же.

Старик в белой шубе задумался и поскрёб скрытый бородой подбородок.

— Пока ладно выходит, — изрёк, наконец, он. — Никогда не пытался уразуметь, как это всё со стороны выглядит. Вон оно что…

— Тебя это заботит?

Старик фыркнул.

— Не смеши.

— И в мыслях не было.

— Хорошо, потому как разговор у нас с тобой серьёзный. — Менторским тоном изрёк Крачун и принялся подниматься по ступеням, ведущим к трону Коша. — Мой нерадивый помощник, — продолжал говорить он, произнося одно слово на каждую ступень, — считал, что люди становятся сами собой лишь в смерти, посему стремился их к ней как можно скорее привести. Собственно говоря, так считал не только он. — Остановившись перед троном, Крачун наклонил голову и поглядел на него, как мастер смотрит на своё очередное творение.

Прямо на моих глазах, трон и ступени начали покрываться сначала инеем, а потом и льдом. Не прояви я благоразумие и не останься у подножья, скатился бы сейчас вниз, что детвора с горки. Вот только в отличие от детей, мне было не до веселья.

— Глупцы, — печально произнёс Крачун, глядя на то, что осталось от трона, после чего поднял посох и одним ударом разбил весь постамент на мириады осколков.

Отскочив назад, я прикрылся плащом, по которому забарабанили острые льдинки. Как только удары стихли, я выпрямился и увидел, как парящий в спёртом воздухе Крачун медленно опускается на пол.

— Одни наворотили делов, а нам теперь расхлёбывать, — доверительно сообщил он мне.

Вот только я всё ещё мало что понимал, о чём и сообщил собеседнику:

— Ты бы разъяснил, что ли…

Встав передо мною, Крачун заговорил глухим голосом:

— Чем дольше скверный человек живёт, тем больше делает зла, Белояр. Зло это копится и множится в его чёрной душе, а когда та попадает в Пучай-реку, то растворяется в ней, что ручеёк. Скажи мне, что станется, коли много ручейков в реку впадёт?

— Она выйдет из берегов, — я поглядел на вязкие воды.

— И получится разлом, — подытожил Крачун. — Вот и испытываю я люд, чтобы сквернавцев загодя раскрывать и отправлять в своё царство до того, как их душа прогниёт насквозь.

Теперь до меня дошло то, к чему вёл владыка Подземного мира. Мы оба хотели избавиться от разломов, вот только его методы достижения цели…

— Не слишком ли радикально? — мой взгляд вновь обратился к зловонным пузырям, что так и появлялись на поверхности Пучай-реки.

Крачун вопросительно вскинул бровь — такого слова он не знал.

— Жестоко, — пояснил я.

— Жестоко? — удивился старик. — А твои собратья в Чёрном лесу, по-твоему, проявили милосердие, когда создали то отвратное место?

— Его создали лешие? — для меня это стало поистине шокирующей новостью.

— Они самые, вокруг великого разлома, — охотно сообщил мне Крачун. — Лешие тоже смекнули, что к чему, но решили всё по-своему устроить. Им — не то, что тебе — до обычных людей никакого дела не было. Но когда озлобленные души начали представлять угрозу, лешие не стали разбираться, кто хорош, а кто плох, и решили уничтожить источник проклятья.

У меня внутри всё похолодело.

— Лешие хотели убить всех людей?

— При помощи Чёрного леса, — кивнул старик.

— Но ведь он отравлял всё вокруг…

— Пока стоял. — Поднял палец вверх Крачун. — Как не стало бы людей, лешие бы сами его уничтожили вместе с собой, а на том, что осталось, проросла бы новая жизнь. Так они думали…

— Это безумие, — я покачал головой, не в силах поверить в услышанное.

— Называй, как хочешь, — безразлично произнёс Крачун. — Всё одно — ничего из той затеи не вышло. Может, ты что предложишь?

Я долго смотрел в глаза собеседника, ища там подвох. Но его не было. Владыка Подземного мира действительно спрашивал моего мнения, причём здесь и сейчас. Вот только в таких делах спешить точно нельзя.

— Мне надо подумать, — только и произнёс я.

— Подумай, Белояр, подумай, — согласился старик, приглаживая бороду. — А как надумаешь — позови меня в мороз, и я явлюсь. — Крачун взмахнул посохом, и всё вокруг растворилось в ворохе белых снежинок.