Едва управившись со всеми делами, мы побежали на склон и уселись на тропинку, откуда хорошо видно море и пристань. В тот день мы ждали журналистку с воздушным шаром, и лично у меня коленки тряслись. Вдруг она что-нибудь забудет или привезет не то? Или вообще не приедет? Пророк говорил, что на Большой земле суматошная жизнь, и если ты куда-то собрался, то в любой момент все может измениться так, что никуда ты не попадешь. Я сидела как на иголках, и ребята больше помалкивали – наверное, тоже переживали.

Когда показался катер, Мелкий вскочил и запрыгал на месте, размахивая руками. Аленка одернула его:

– Сиди! – и бросила нам: – Едут.

– Угу, – ответил Филя.

Остальные молчали. Молча смотрели, как подруливает катер, как Дуб бросает канаты, как неспешно выгружается наша журналистка и с ней куча незнакомых людей, увешанных чудны́ми сумками и чехлами. Аленка напряженно всматривалась в бесконечные кофры, рулоны и бандуры на колесиках.

– Ну? – не выдержал Филя.

– Привезла! – прошептала Аленка, и у меня сердце чуть не выскочило: привезла!

Филя шумно фыркнул, Васька заулыбался, Мелкий опять запрыгал на месте. Я сидела, примерзнув к земле, и думала, сколько нам еще всего предстоит, чтобы собрать эту штуку. Аленка говорила, что придется еще много шить, а у меня пальцы друг друга не чувствовали после толстых скорняжных иголок. И еще Дуб! Мы утром его не видели, он уехал рано, когда все еще спали. Дуб наверняка заметил пропажу шкур!

Аленка потирала руки и раздавала приказы:

– Настя, бери Мелкого, и идите отвлеките Дуба, чтобы он не видел съемочную группу хотя бы пару минут. Мужики – со мной.

Она тут же метнулась к своему дому, Филя с Васькой едва поспели за ней. Мелкий пнул меня по ноге и побежал вниз по склону, откуда уже поднимался к нам Дуб и с ним куча народу. Я встретилась взглядом с журналисткой, она подмигнула, и мне сразу стало тревожно и нехорошо, будто я затеваю то, о чем потом сильно пожалею.

– Максик! – Я влетела с горы прямо Дубу в брюхо, он пошатнулся, но устоял:

– Настя, потом. Я привезу все, что ты просила, но не сегодня. Сегодня я немного занят. – Он взял меня за плечи, чтобы отстранить: ну уж нет!

– Но это срочно! Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!

Тогда Дуб повернулся к журналистке и махнул ей, мол, идите, я догоню. Вот уже хорошо. Убедившись, что никто не смотрит, он повернулся ко мне и зашипел:

– Ты не видишь, что происходит?! Давай быстро: где пожар?

– Какой пожар? – глупо спросила я. Эх, далеко мне до Аленки! Уж она бы его так заболтала, что забыл бы обо всем на свете!

Дуб нервно провожал взглядом уходящих журналистов:

– Так говорят, когда что-то срочное. Ну?!

Пока я соображала, Мелкий пнул его по коленке. Ну разговаривает он так! Дуб от неожиданности дернул ногой, подался вперед, и из нагрудного кармана его рубахи выпала какая-то дребедень в яркой бумажке. Дуб потянулся поднять, но Мелкий ловко сцапал ее первым и побежал по берегу, перепрыгивая с камня на камень.

– А ну стой! – Дуб помчался за ним. – Лови, Настя!

– Бегу-бегу! – Для виду пришлось и правда чуть пробежаться. Что это за штуковину обронил Дуб, я так и не поняла в тот день, но то, что она запретная и Дуб за нее убьет, было ясно. Он гонялся за Мелким два или три круга (после первого же я села на камешек, будто устала, и смотрела погоню, отдыхая в тени). Когда Мелкому надоело, он швырнул штуку на песок и удрал под вопли Дуба:

– Погоди, вот вечером я к вам зайду!

Я хихикала про себя и думала, что, несмотря ни на что, мы здорово осмелели в последнее время. Наверное, это грех – гонять по берегу жирненькую плоть Дуба, – но на душе было так легко, будто мы все делаем правильно.