Накануне днем Вася смастерил новый телевизор и поставил на ночь в тихой бухточке среди высоких камней. Ночь прошла, в заботах пролетели утро и день. У Васи золотые руки, и на Острове он нарасхват. Там починить, тут смастерить, девчонки и те пристают с вышивкой, вот Вася и забегался, не заметил, как наступила ночь. Только у костра вспомнил про сеть. Леня Саньку говорит: «Завтра не рыбалку пойдем», – тут Вася и вспомнил. Еле дождался, пока посиделки закончатся, вскочил и побежал к морю, даже за ведром заходить не стал: за сутки, наверное, вся рыба из сети ушла, забрать бы, что осталось от телевизора, да починить.

Ух он бежал! Домой опаздывать неохота, а сеть проверить надо! Может, крепкая, может, сутки продержалась! А вдруг скат?! Электрический! Тогда, Лешка рассказывал, к нему можно что-то там подсоединить и сделать мощный фонарь, да такой, что светить будет, а тронешь – не обожжет! Носить с собой, правда, будет неудобно – это ж какая тара нужна, – ну да вместе что-нибудь придумают.

Вася быстро сбежал с горы и выскочил на берег неспокойного моря. Волны ходили высоченные, выше его роста, пенистые, они серебрились в свете луны. А луна сияла-а! Светло было – хоть крючком вяжи. Васька даже остановился рассмотреть свои золотые руки: видны ли комариные укусы и родинка на большом пальце. Все было на месте. Васька бежал по песчаному берегу к своей бухточке, и луна светила ему в спину. Он слышал какие-то голоса, но тогда решил, что это ребята шумно расходятся по домам. Он не опоздает. Только вытащит сеть – и бегом домой.

Вася перелез через высокие камни, отполированные волнами, – мокрые, они так и серебрились под луной – и оказался в своей заветной бухточке.

Осторожно шагнул в воду. Прохладное море обожгло в первую секунду, Васька любил это чувство, когда леденящая ноги вода сперва кажется невыносимой, но стоит постоять с полминуты – и вот тебе уже нормально, можно двигаться дальше.

Телевизор стоял неглубоко, Ваське там было по горлышко. Стоя в воде, он разделся, сложил одежду на камень и потихоньку пошел к своей ловушке. Море уже казалось теплым, как днем, только поднявшийся ветер пронизывал до костей и заставлял стучать зубы. Васька присел по горлышко, чтобы согреться, и так продолжил путь.

Дойдя до места, он протянул руку и нащупал палку телевизора. Твердя про себя «скат-скат-скат», потянул сеть. Тяжеленькая, она шла с трудом. С большим трудом. Сначала Вася хотел поднять ее над водой, но тут же отказался от этой мысли: сеть была неподъемная, будто специально набили камнями. Может быть, так и было? Вон какие волны, море нанесло камней и песка так, что телевизор теперь не поднять. А может быть, там целый сом? Вася попятился в воде, таща за собой сеть. Волны то и дело хлестали по лицу. Ветер гулял нешуточный. Васька едва успевал сделать вдох, прежде чем его накроет очередной волной.

А сеть, кажется, не двигалась. Это открытие Васька сделал, наверное, через пять минут борьбы с волнами и телевизором. От места, где стояла сеть, до камней, где Васька припрятал одежду, было три шага по дну. За пять минут он, кажется, не прошел ни одного.

Волны поднимались все выше, Ваське уже еле хватало дыхания. Он уже начал подумывать о том, чтобы вернуться сюда утром, когда погода наладится, и легко достать свою сеть, но что-то мешало ему. «В конце концов, я уже здесь, – думал Васька. – Глупо прийти на место и уйти ни с чем лишь потому, что, видите ли, шторм. До камней два шага. Сейчас я их…» – Он с силой рванул сеть и почувствовал, как его руки коснулось что-то холодное. «Не пустая!» – обрадовался Васька, и тут его накрыло волной. Он зажмурился и почувствовал, как его рука погружается во что-то ледяное и осклизлое, как сжимаются на запястье костлявые пальцы.

Кричать он не мог. Он открыл глаза: кругом была вода, черная, непроглядная, только наверху, будто смеясь, просвечивала луна сквозь волны. Он с силой дернул рукой и почувствовал, как в плече что-то хрустнуло. Ноги его коснулось будто рыбье брюхо, мазнуло и проплыло мимо, а вторую руку схватили холодные пальцы.

И тогда он увидел. В подводной черноте, лишь чуть нарушенной светом луны, перед ним стоял силуэт. Васька не видел лица: только голова и плечи, погруженные в темноту. Волосы лохматились под водой и руки, ледяными пальцами держащие его, тянули в море.

Он оттолкнулся от дна, вынырнул, сделал вдох и тотчас ушел под воду. Руки неведомой твари оказались сильными, Васька беспомощно бил ногами, а его тянули, тянули на глубину.

Тогда он стал молиться. Конечно, про себя, но на какое-то время ему это помогло. Снова схлынула волна, снова стало можно дышать. Васька даже нащупал дно и с силой попытался вырваться. Одна рука выскользнула, и он ухватился за камень. Высокий, острый и скользкий одновременно, удержаться за такой, когда тебя тащат, наверное, невозможно, но тогда у него получилось целых несколько секунд.

Тварь тянула за руку, Васька вопил молитву вслух и держался за камень как за соломинку. Дальше он плохо помнит. Тварь дернула сильнее, рука Васьки соскользнула и со шварканьем царапнулась об острый камень. Кровь, вперемешку с морской водой, брызнула во все стороны. Даже в полутьме Васька видел, как окрашивается в красноватый цвет вода. И тут руку отпустили.

Пятно крови расходилось по воде, а под ним возникло человеческое, совсем человеческое лицо, и оно, высунув язык, стало будто вылизывать подкрашенную кровью воду. Это была женщина. Васька запомнил только черные в темноте глаза и огромный рот с плохими зубами. Вопя молитву вслух, он вскочил на камень и, распоров себе пятку острым краем, помчался на берег. Кажется, он почувствовал, как по щиколотке скользнули холодные пальцы, но успел вовремя отдернуть ногу. Он бежал в гору до самого дома и не мог заставить себя обернуться.

Уже во дворе он подумал, что ему здорово влетит за неприглядный вид и позднее возвращение. Но повезло: Дуб еще не являлся с вечерней проверкой, а все остальные спали. Ваське удалось потихоньку проскользнуть в дом, переодеться и лечь, как будто ничего не было. Он не спал всю ночь и думал, что никогда больше не сможет подойти к морю.

Назавтра Дуб сам повел ребят на рыбалку, и Васька не посмел ослушаться. Когда проходили мимо той бухточки, у Васьки все сжалось внутри. Снова подул ледяной ветер, такой же, как был в эту ночь, и огромная волна ударилась о камни. Ваське послышалось, что его позвали по имени. Женский голос. Незнакомый, он будто вырастал из той волны, одной-единственной в спокойном море.

– Только что был штиль, – заметил Дуб. – При таких волнах хорошей рыбалки не жди…

Странно, но Дуб повел их в ту самую бухточку. Васька боязливо уселся на камень и попросил Дуба достать его телевизор. Тот удивился, но просьбу выполнил.

Когда мокрая сеть показалась над водой в руке Дуба, Васька невольно зажмурился. Струйка воды стекала с мокрых ниток, издавая жуткий сверлящий звук.

– Порожняк. Давно ставил?

– Позавчера.

– Ты бы еще годик подождал! – рассмеялся Дуб. И тогда Васька открыл глаза. Сеть была изорвана – не восстановишь. И у самой палки болтался вроде клок водорослей. Осмелев, Васька снял это, нацелился выкинуть, но золотые руки нащупали что-то странное и заставили взглянуть. Это были не водоросли. К палке телевизора прибило хороший клок длинных человеческих волос.

Васька разжал пальцы и украдкой перекрестился. К счастью, Дуб ничего не заметил.

– Ну и дурак, – сказал Филя после паузы.

– Кто?

– Да ты со скатом своим. Байки все это, глупости.

– Глупости, – подтвердила Аленка. – Нет, электрические скаты есть, и током от них получить можно, но запитать лампочку…

– Не глупости! – запротестовал Васька. – Лешка мне врать не будет.

– Он просто разыграл тебя, – объяснила Аленка. – А ты повелся.

– Это, может, и за грехи, – говорю. – Но тут было привидение! Если оно и правда хотело предупредить…

– Глупости, – упрямо проворчал Филя.