Сейчас кажется, что вся моя прошлая жизнь – это глупый короткий сон и ничего такого на самом деле не было. Я почти не помню той жизни. Только когда болею и жар думает за меня, рисуя причудливые картины из бреда и воспоминаний, я могу припомнить, как все началось.

Двор был освещен утренним солнцем, в траве стрекотали кузнечики. Голубая бабочка села на ветку сливы, да так и затерялась в ягодах. Абрикосы и сливы стояли тесно, свешивая из-за низкого белого забора тяжелые от ягод ветви. У бревенчатого дома под старину на скамейке, наспех сколоченной из старых досок, сидели мужчина и женщина. Девочка лет пяти сидела на корточках у груды сваленных бревен и гоняла соломинкой большого черного жука. В траве в шаге от нее валялись древние проржавевшие тиски. Они явно побывали под снегом и наполовину ушли в землю: если бы они кому-нибудь понадобились, их пришлось бы откапывать.

– Настя, прошу тебя, уйди оттуда! Я эти тиски когда-нибудь выброшу! – Мужчина привстал с места, нервно поглядывая, что делает ребенок.

Женщина удивленно подняла брови:

– Она их не трогает, Мить. У нее силенок не хватит.

– Ты не понимаешь!.. – Мужчина махнул рукой, встал, сковырнул тиски лопатой (у него получилось не с первого раза) и понес через двор в мешки с мусором, которые стояли у забора. – Давно хотел это сделать!

Раздался шум мотора, к забору с улицы подъехал грузовик и погудел. Из грузовика доносилось хлопанье крыльев, кудахтанье и голос с акцентом:

– Ха-азайка, куры надо?

Женщина заинтересованно подняла голову: из грузовика никто не показывался. Мужчина уже отпер калитку, вышел и запрыгнул в кузов.

Кузов был забит клетками с курицами, как подушками или кирпичами, местами лысыми с обнаженной авитаминозом кожей, напоминавшей о замороженных цыплятах в продуктовом магазине.

– Сколько?

– Стопсат штука.

– За всех сколько?

Цыганенок сделал испуганное лицо, потом выскочил из кузова и долго что-то выяснял на повышенных тонах с водителем грузовика. Мужчина между тем высунулся из кузова и крикнул:

– Анют, сарай отопри! Там под лавкой ключи!

Женщина кивнула и пошла выполнять. К тому моменту, как она справилась с замком, все трое мужчин уже выгружали из кузова клетки, набитые курицами. Курицы орали, хлопали крыльями, выставляя из-за сетки то куцые хвосты, то голые спины. Мужчины волокли клетки и сгружали в сарай. Одну, другую, третью… В каждой помещалось, наверное, куриц по пять, а клетки все несли.

– Куда столько?

– Надо. Кто знает, может, они спасут нам жизнь.

Женщина пожала плечами и стала выносить из сарая садовый инструмент, справедливо рассудив, что при таком количестве птицы ему здесь просто не хватит места. Грабли и лопаты она складывала под старую алычу во дворе. Девочка упустила своего жука и бросилась помогать матери.

– Настя, не лезь под ноги. Тут все тяжелое.

Девочка упрямо волокла здоровенную лопату. Мужчины, снующие туда-сюда с куриными клетками, умиленно ухмылялись:

– Помощница растет, э?

Вскоре с курицами было покончено. Цыгане уехали, хозяева дорасчистили сарай от садового инвентаря и стали собираться в дорогу. Женщина поднялась в дом и суетливо паковала большие дорожные сумки и рюкзаки. Девочка вошла следом, села за стол и стала возюкать деревянной ложкой по клеенке, разрисованной фруктами.

– Мить, шампуры берем?

– Обязательно. Посуду не забудь. Инструмент… Сам положу.

– Мы надолго?

– Сюрприз.

– Сюрприз сюрпризом, а я должна знать, что и сколько брать с собой.

– Вот это выкинь. – Мужчина подошел и убрал из сумки коробку сахара. – Вредно очень.

– Да уж! Кто-то собирался худеть! – Женщина ущипнула его за свисающий живот и продолжила сборы. – Электричества, ты говорил, нет, так что технику не беру?

– Ага…

– Ой! А кто же с твоим курятником-то останется?!

– Разберемся.

– Что они едят-то хоть?

– Понятия не имею!

У женщины так изумленно вытянулось лицо, что мужчина с ребенком захохотали.

– Ой, мы их даже из клеток не выпустили! Им же тесно… – Она потянулась к выходу, но мужчина ее оборвал:

– Сядь!.. Не переживай. – Он, смеясь, выложил из сумки электрический чайник. – Все будет нормально.

– Ой… А обычного-то чайника у нас нет. Я сбегаю в хозяйственный. Еще что надо?

– Сам. Отдохни пока, едем только в четверг, помнишь? А то дома такой раздрай, как будто самолет через полчаса. – Он опять засмеялся, и жена с ребенком вместе с ним.

Потом они ужинали картошкой, запеченной в золе, и свежей курицей, которую отец приготовил в печке по своему собственному рецепту. После ужина все играли в какую-то настольную игру, привезенную Настей из города. Отец никак не мог запомнить правила и все время проигрывал. Спать они легли рано, и он отключился раньше всех, потому что день был длинный и тяжелый.

Проснулся он по вибрации будильника. На дворе была глубокая ночь, луна стояла в небе огромной блестящей монетой. Он потихоньку встал, оделся и вышел во двор.

За калиткой его уже ждал сосед в телеге, запряженной старым гнедым мерином, Димыч специально лошадку просил, чтобы не шуметь мотором и случайно не разбудить своих. Сосед сидел на вожжах и лениво жевал травинку:

– Может, объяснишь, зачем эти игры в шпионов?

– Надо. Помоги лучше.

Сосед слез с телеги и пошел к сараю. Димыч уже отпирал дверь. Курицы так и сидели в клетках тесно, по пять штук, и оглушительно кудахтали.

– Всех перебудят! Давай быстренько!

Мужчины быстро перетаскали клетки в телегу. Курицы кудахтали, калитка скрипела. Это все жутко нервировало, но, кажется, никто не проснулся. Димыч прикрыл сарай и сам взгромоздился на свободный краешек телеги:

– Трогай!

Они ехали быстро по ночному поселку, и, если бы кто-то встретился им на пути, принял бы их за воров. Димыч и правда чувствовал себя немножко преступником: ночью честные люди дома спят, а не катаются по поселку с полными клетками куриц. Но он знал, что поступает правильно, что так надо, просто не все готовы это принять. Поэтому и приходится действовать скрытно.

– Жалеть не будешь? – спросил сосед непонятно о чем.

Димыч решительно мотнул головой.

Телега въехала в город, копыта застучали по раздолбанному асфальту. Дикие деревья алычи склоняли вдоль дороги тяжелые, желтые от ягоды ветки. Димыч вдыхал прохладный ночной воздух, смотрел на редкие светящиеся окошки домов, и на душе у него было спокойно. У самого городского пляжа телега остановилась.

– Дальше ножками, – ворчал сосед. – Ух и задал ты мне работенку! Мы хотя бы не воруем?

– Нет… – Димыч засмеялся, подхватил сразу две клетки с курицами и припустился вниз по склону, туда, где плескалось море.

Сосед тоже взял клетку и, ворча, побрел за ним.

Дорога шла серпантином, но у Димыча было мало времени, он бежал по прямой, спотыкаясь в темноте о камешки и низкие кусты. Сосед еле поспевал.

У причала их уже ждал катер.

– Смотри, Димыч! Если с машиной что случится… – Сосед скинул клетку на борт и погрозил кулаком.

– Верну в целости, не бойся. Раньше утра верну, ей-богу! – Он помедлил и уточнил: – Век воли не видать!

Сосед хмыкнул и пошел в гору за следующей партией кур.

Луна стояла над пляжем и светила как в последний раз, будто понимая, что у людей руки заняты клетками и фонарики держать нечем. Когда весь груз был уже на борту, Димыч расплатился с соседом, сел за руль и махнул рукой:

– Поехали!

– Давай, Гагарин! Чтоб к утру машина была…

Димыч уже не слышал его. Шум мотора заглушил последние звуки берега. Катер, груженный домашней птицей, взял курс в открытое море.

Димыч не сомневался, что Остров примет его. Старого приятеля, да с таким грузом – и не пустить? Он лихо вел катер, рассекая волны, и вглядывался в луч тусклой фары: скоро, скоро, скоро…

Остров молчал. Не было ни ветра, ни бури, пик чернел в темноте угрюмым медведем, осматривающим свои владения: есть кто поблизости? Друг или враг? Димыч причалил, бросил канат и выскочил на песок. Остров затаился.

– Я привез тебе куриц, – заявил Димыч черной горе. Наверное, со стороны это звучало глупо, но вряд ли на Острове затаился еще один отчаянный человек, который мог бы это услышать. Димыч выгружал клетки на песок. Поднялся ветер. Сперва легонький, только чуть ерошивший волосы, но через несколько секунд он усилился и со стуком покачнул одну из клеток. – Сейчас… – Димыч поймал себя на мысли, что разговаривает с Островом как с животным, которое пришли кормить, а ему не терпится, оно танцует в клетке, переворачивает миски… Будто читая его мысли, ветер перекувырнул клетку, на шаг подтолкнув к подножию горы. – Ах ты ж! Иду-иду. – Димыч вынул из клетки курицу и, держа ее за лапы, бегом помчался вверх по серпантину. Курица отчаянно била крыльями и голосила так, что казалось, ее услышат из города. Димыч вообще не знал, что они умеют так орать.

Ветер поднимался. Димычу задувало в спину, будто подталкивая, да путь и правда давался легко, намного легче, чем тогда, год назад. Димыч почти бежал в гору, курица хлопала крыльями, раскидывая тут и там грязноватые белые перышки.

На самой вершине горы ветер утих. Димыч шагнул к плоскому камню, перехватил орущую курицу в левую покалеченную руку и произнес:

– Прими эту жертву и пусти меня с миром. – Слова он придумал сам, ни в какой книжке таких не напишут. Толку-то с этих книжек, когда тут было настоящее… – Он опустил курицу головой к камню, и нептичий вопль разнесся над островом. Курица захлопала крыльями, раскидывая перья фейерверком, будто кто-то дерется подушками. Ее голова уже ушла в камень, как под воду, а крылья трепыхались в воздухе, как живые, да лапы с острыми когтями все норовили вырваться и царапнуть. Чудо? Дурачина Макс сказал бы «рефлекторная дуга», но на то он и дурачина. А Димыч видел чудо.

Он с силой воткнул курицу в камень, едва успев разжать пальцы покалеченной руки. Когтистые лапы исчезли внутри алтаря, и ветер стих. Из-за туч выглянула луна и осветила маленький остров и маленького человека на пике горы.

Димыч растянулся на теплой земле и смотрел на звезды. Ему было хорошо и спокойно, как дома. Он чувствовал себя хозяином Острова.

Под утро он сел в катер и отчалил по направлению к дому. Его путь был коротким и легким, он недоумевал, как это он не мог видеть Остров раньше, да еще плутал по волнам целое утро, прежде чем попасть сюда в первый раз.

На берегу уже дремал сосед, поджидая свой катер с долгой прогулки.

– Ну как, удачно?

– Более чем.

– Контрабандист недоделанный…

– А ты помалкивай лучше, а то за соучастника пойдешь! – засмеялся Димыч и отсчитал соседу оставшиеся деньги. – Все, я домой.

– Погоди, подвезу!

Димыч покачал головой и побежал в гору. Ему хотелось пройтись пешком. Времени было еще полно до того, как проснутся жена и ребенок, а ему было над чем подумать. Да и на город посмотреть хотелось – возможно, они видятся в последний раз.