ГЛАВА 27

АЛИНА

Сердце бешено колотилось, пока я неслась по пустому коридору, отчаянно стремясь вырваться из удушающего полумрака аудитории. Я вылетела через дверь на ослепительный дневной свет и жадно вдохнула воздух.

Впереди Джек уже бежал к часовой башне, и двигало им что-то дикое и безумное. Я не колебалась ни секунды. Заставила ноги двигаться быстрее, лёгкие горели, а весь мир сузился до бегущей впереди фигуры.

Что он делает?

Эта мысль болезненно засела внутри.

Он ведь не… не попытается покончить с собой, правда?

Он был хрупким. Отчаявшимся. Сломленным. И всё же… он был мне нужен. Мне были нужны его знания, путь к кинжалам Солнца и Луны.

Джек исчез под арочным входом в башню как раз в тот момент, когда я выбежала на лужайку. Меня охватила паника. Яркая зелень под ногами слилась в сплошное пятно, пока я мчалась через неё.

Я едва не проскользила мимо, влетев под каменную арку. Вверх уходила винтовая лестница. Не раздумывая ни секунды, я бросилась наверх.

Мои ступни с грохотом ударялись о древний камень, пока я взлетала по извивающейся лестнице, перескакивая через две ступени. Пот щипал глаза и стекал по позвоночнику. Я дышала тяжело, судорожно хватая ртом воздух.

Когда я наконец добралась до вершины, то привалилась к колонне, тяжело вздымая грудь и совершенно выбившись из сил.

И тогда я увидела его.

Джек стоял возле открытого окна, поставив одну ногу на выступ, словно собирался выбраться наружу. Солнце падало на его влажные от пота волосы, отбрасывая тени на лицо. Он меня не заметил.

Его голос нарушил тишину — тихий и горький.

— Меня никогда не принимали, — пробормотал он. — Этот придурок Карлтон Смит… в шестом классе вечно выбирал меня своей мишенью. Ему нравилось смотреть, как я спотыкаюсь на физкультуре. Так он чувствовал себя сильным.

Он горько рассмеялся.

— А Аманда Рэй… выпускной класс. Когда кто-то спросил, пойдёт ли она со мной на выпускной бал, в её голосе было столько отвращения. «Джек Джеймс?» — Он передразнил её резкий, насмешливый тон. — «Ни за что. Он же не от мира сего». А потом она рассмеялась и сказала: «Я пойду с Диланом. У него мышцы. А Джек просто… странный».

Его голос надломился, и на мгновение я увидела всё — годы насмешек, отвержения, жизни в качестве пустого места. Мир не просто игнорировал Джека Джеймса. Он снова и снова издевался над ним, пока Джек не превратился в посмешище собственной истории.

А теперь он стоял на самом краю.

Он стоял у окна, глядя на безжалостную землю далеко внизу.

Его голос дрожал от сдерживаемой ярости.

— Джеремайя Шмидт — мой школьный учитель философии — обожал меня унижать. «Мистер Джеймс, — говорил он с этой самодовольной ухмылкой, подначивая весь класс, — если вы не можете перестать витать в облаках со своими фантастическими теориями о путешествиях во времени, возможно, вам стоит перевестись на курс научной фантастики. Этот предмет для серьёзных умов».

Челюсть Джека напряглась, пальцы сильнее стиснули оконную раму.

— Всю жизнь я был посмешищем, — признался он. — Никто никогда в меня не верил. Никто никогда не говорил: «Я тебя вижу». Я самый большой грёбаный неудачник на свете.

В груди вспыхнуло раздражение. Возьми себя в руки, хотелось мне крикнуть. Хватит ныть из-за прошлого. Хватит умолять мир принять тебя. Возьми на себя ответственность и отращивай уже яйца.

Вместо этого я подумала о Бальтазаре — о его железной воле, беспощадной решимости, о том, как он стоял во весь рост, даже когда мир под его ногами пылал. Вот это была сила. Вот это была власть. Джек же был разбитым зеркалом, отчаянно ждущим, что кто-нибудь соберёт его осколки.

Но он был мне нужен.

И эта потребность была сильнее моего презрения.

— Джек, — произнесла я, заставив свой голос звучать мягко.

Он резко обернулся, глаза были дикими.

— Опять ты? Что тебе от меня нужно? Зачем ты здесь?

Я осторожно сделала шаг вперёд.

Он перекинул через подоконник одну ногу.

Потом вторую.

Теперь он сидел на самом краю, наполовину внутри, наполовину снаружи, балансируя между жизнью и смертью.

— Я почувствовала правду в твоих словах, — напряжённо произнесла я. — Твоя диссертация — это не чушь. Это было смело. Ты встал перед целой стаей волков и заговорил о том, во что мир слишком боится поверить.

Его лицо исказилось, челюсть напряглась, но он не пошевелился.

— Ты осмелился говорить о том, о чём другие боятся даже заговорить, — продолжила я. — И я восхищаюсь тобой за это.

Он по-прежнему на меня не смотрел. Его взгляд метнулся вниз. Пальцы сжались ещё сильнее.

— Я знаю, о чём ты думаешь: никто тебя не понимает. Никто тебе не верит. Но подумай вот о чём — эти скептики? Такие же глупцы когда-то верили, что Земля плоская. Мы с тобой не такие, Джек. Мы мыслим на шаг впереди остальных. Мы видим то, чего другие боятся.

Я сделала ещё один шаг. Теперь я была совсем близко.

Его взгляд метнулся ко мне. На мгновение в глазах что-то промелькнуло.

Надежда?

Сомнение?

Я не была уверена.

Затем он снова посмотрел в пустоту внизу.

Слова застревали у меня в горле словно свинец, каждое из них было тщательно расставленной ловушкой, подслащённой фальшивой искренностью. Мне лишь нужно было, чтобы он доверился мне. Чтобы хотел меня. Чтобы нуждался во мне. А когда я получу то, за чем пришла, — правду о кинжалах, — смогу без колебаний убить его.

— Твоя теория о путешествиях во времени, — мягко произнесла я, сделав шаг ближе, — она гениальна, Джек. Именно этого я и ждала. Всю жизнь я мечтала встретить человека, который разделял бы мои убеждения.

Он нахмурился, в глазах мелькнуло настороженное недоумение.

— Ты… веришь мне? Веришь, что путешествия во времени возможны?

— Конечно, — ответила я, раскрыв объятия, словно приглашала его вернуться домой. — Давай. Уйдём отсюда. Забирай свои вещи — пойдём ко мне.

В выражении его лица что-то изменилось — нечто обнажённое и уязвимое, словно проблеск света во тьме.

— У меня даже сосед есть, — продолжила я более оживлённым тоном. — Мун Ли. Или просто Ли. Он тоже помешан на путешествиях во времени. Вы прекрасно поладите. Мы все вместе сможем обсудить твои теории, по-настоящему во всём разобраться.

Я сделала ещё один шаг, и в голосе зазвучало предвкушение.

— Что скажешь?

Джек моргнул и посмотрел на свои ноги, свисавшие с подоконника, словно только сейчас осознал, в какой опасности находился. Он произнёс как во сне.

— Кто-то… верит в меня?

Он торопливо полез обратно в тот самый момент, когда я бросилась вперёд, успев подхватить его, прежде чем он поскользнулся на каменном полу.

Я помогла ему удержаться на ногах и заботливо стряхнула с его рубашки невидимую пыль.

— Вот так. Ты сделал правильный выбор. Люди будут в тебе сомневаться. Такова их природа. Меня тоже многие не любят.

Джек покраснел.

— В это мне трудно поверить.

Я не успела сдержать горький смешок.

— О, ты бы удивился.

Я протянула ему руку.

— Ну что, готов пойти со мной?

Несколько мгновений он смотрел на неё, а затем вложил свою ладонь в мою.

— Да, — произнёс он едва слышно. — Я бы очень этого хотел.

Когда мы поднялись по ступеням к моей квартире, на улице всё ещё ярко светило солнце, заливая тротуар золотистым светом, но внутри воздух казался странно прохладным, почти стерильным.

Джек замешкался на пороге, моргая, словно резкий переход от солнечного света к теням сбил его с толку.

— Заходи, заходи. Не стесняйся, — сказала я и мягко, но настойчиво подтолкнула его в спину.

Он споткнулся, входя внутрь, словно не совсем привык пользоваться собственными ногами.

Услышав, как мы вошли, Ли вышел из спальни, лениво потягиваясь и моргая на шум. Его взгляд остановился на Джеке, и несколько мгновений он ничего не говорил — лишь изучал его так, как хищник оценивает чужака, забредшего на его территорию.

Но затем в Ли что-то изменилось. Возможно, дело было в неловкой невинности Джека или в его широко распахнутых от любопытства глазах. Как бы то ни было, Ли смягчился, расслабился и принялся рассказывать о своих предках — коренных жителях Америки, об их глубокой связи с землёй, легендах, передававшихся из поколения в поколение, священных узах со временем и миром духов.

Джек внимательно слушал, кивал и задавал негромкие вопросы, по которым было понятно, что он впитывает каждое слово Ли.

Я так и осталась стоять на месте, неловко застыв. Я не привыкла быть той, кого не замечают.

Я уже открыла рот, собираясь вмешаться в разговор, когда Ли произнёс.

— Вы с братом так похожи.

Джек моргнул

— У меня нет брата. Я единственный ребёнок в семье.

Ли замолчал — всего на мгновение дольше, чем следовало, — а затем небрежно пожал плечами.

— А, значит, я ошибся. Я говорил о ком-то другом.

Я бросила на Ли многозначительный взгляд. Он, разумеется, его проигнорировал.

— Я пойду куплю что-нибудь поесть, — сказала я громче, чем было необходимо. — Джек, хочешь со мной?

Он едва повернул голову.

— Нет, спасибо. Мне нравится разговаривать с Ли.

Я впервые увидела на его лице мягкую, искреннюю улыбку. С ней он выглядел… почти красивым. И от этого внутри меня что-то неприятно скрутилось.

— Как хочешь, — пробормотала я, резко развернулась и снова вышла на солнечный свет.

На улице слышался негромкий гул машин, сливавшийся с далёким шумом города. Когда я начала спускаться по ступеням, с противоположного конца тротуара ко мне приближался мужчина. Он прихрамывал и слегка сутулился — то ли от возраста, то ли из-за какой-то травмы.

На вид ему было около пятидесяти, на носу сидели круглые очки. Всё в нём было неприметным — одежда, осанка, простое, ничем не примечательное лицо. Он казался человеком, которому самое место в пыльной библиотеке — склонившимся над древними рукописями и забытым всем остальным миром.

Я уже собиралась обойти его, когда он сместился в сторону, преграждая мне путь.

— Простите, — произнесла я, опешив. — Вы мне мешаете пройти.

Он поднял глаза, и всё внутри меня невольно сжалось.

Его глаза были чёрными, лишёнными всего, что хотя бы отдалённо напоминало человеческое. Тень капюшона скрывала остальную часть лица, но от напряжённости его взгляда волосы у меня на затылке встали дыбом.

— Я знаю о тебе, — произнёс он низким, хриплым голосом, словно гравий скрёб по металлу. — Мы никогда не встречались лицом к лицу, но я прекрасно знаю, кто ты.

Я замерла, страх и растерянность словно пригвоздили меня к тротуару.

— Тебя прислала Зара? — спросила я едва слышно.

Поначалу он не ответил. Просто стоял и молча смотрел на меня, и это молчание ощущалось как угроза. Затем он произнёс.

— Я не знаю никакой Зары. Я пришёл поблагодарить тебя… лично. За то, что сегодня спасла Джека.

В животе неприятно скрутило.

— Джек очень важен для меня, — продолжил он. — И я хочу, чтобы ты кое-что очень хорошо поняла.

Он шагнул ближе. Ростом он был невысок, но от него исходило такое подавляющее ощущение силы, словно на меня надвигалась буря.

— Если ты когда-нибудь причинишь ему боль, предашь его или хотя бы подумаешь о том, чтобы убить его, я уничтожу тебя. Я ясно выражаюсь?

Я скованно кивнула, не в силах выдавить ни слова.

Он наклонился ко мне ближе, чёрные провалы его глаз словно прожигали мои.

— Запомни, — произнёс он. — У тебя есть один шанс. Не упусти его.

— Я-я никогда не причиню Джеку вреда, — запинаясь, ответила я ломким голосом. — Вы ведь меня даже не знаете.

Он не моргая смотрел мне в глаза.

— Я прекрасно знаю, кто ты. Я наблюдаю за тобой уже давно. Ты злобная маленькая змея. Но не путай это с неуязвимостью. Я всё равно могу тебя убить.

От этих слов по позвоночнику словно потекла ледяная вода.

— Убить меня? — выпалила я, чувствуя, как абсурдность происходящего подступает к горлу словно желчь. Я коротко и горько рассмеялась. — Вы хромаете. Вы выглядите старым и немощным.

Но мужчина даже не дрогнул. Он улыбнулся.

И почему-то от этой улыбки мне стало не по себе.

— Внешность, — тихо произнёс он, — бывает обманчива. Твою жажду заполучить клинки невозможно утолить. Ты лгала каждому, кто встречался на твоём пути. Но я знаю правду. Я знаю твои самые тёмные секреты.

Его голос стал холоднее. Глубже.

— Одно неверное движение, — прошептал он, — и я погашу твою жизнь, как свечу на ветру. Ты спасла Джека не из сострадания. Ты спасла его, потому что он тебе нужен. Но Джек Джеймс очень дорог мне.

Его губы растянулись в жестокой, понимающей улыбке.

— Не стоит недооценивать меня. Или мою силу. Это я сделал тебя Рождённой временем, Алина. И с такой же лёгкостью могу отнять у тебя этот дар.

Он шагнул вперёд.

Грудь взорвалась болью.

Я вскрикнула и рухнула на колени, схватившись за сердце, когда огонь прожёг грудную клетку насквозь — словно он вырезал метку прямо на моей душе.

— А теперь, — пробормотал он, — не повторяй одну и ту же ошибку дважды. Если причинишь Джеку боль… я позабочусь о том, чтобы ты страдала.

Я отшатнулась назад, судорожно хватая ртом воздух. Из груди расходился пульсирующий жар — предупреждение, выжженное в самой моей сущности. Кровь бешено хлынула по венам, словно внутри меня прорвало плотину, наполняя меня силой, яростью и ужасом.

— Ты не знаешь, кому угрожаешь, — выплюнула я, поднимаясь на ноги. — Бальтазар — мой любовник. Он не тот, с кем можно играть. Стоит мне приказать, и он одним взглядом превратит тебя в пепел.

Слова повисли эхом в тишине между нами.

Но мужчина лишь рассмеялся — глухо и безрадостно.

— О, Алина, — произнёс он. — Ты использовала любовь Бальтазара словно нож. Манипулировала его доверием, настроила его против Малика, а потом отвернулась от него, как только это понадобилось ради твоих амбиций.

Он шагнул ближе. Я не могла пошевелиться.

— Я вижу насквозь каждую ложь, которую ты когда-либо произносила, — прошипел он. — Если ты пойдёшь против меня, я натравлю на тебя Бальтазара — не того любовника, которого ты когда-то знала, а ту его часть, которой боишься больше всего. И я позабочусь о том, чтобы он вверг тебя в такой кошмар мучений, настолько невыносимых, что ты начнёшь молить о смерти задолго до того, как она придёт.

Его слова обрушились на меня градом клинков, и каждый вонзался в израненную плоть моего прошлого.

Ледяной ужас когтями пополз вверх по позвоночнику.

Я играла с силами, которые находились далеко за пределами моего контроля, — и прекрасно это понимала. Один неверный шаг — и всё, что я создала, всё, ради чего плела свои интриги, рухнет.

А потом — он исчез.

Растворился.

Ни вспышки света. Ни звука. Просто его больше не было.

Несколько мгновений я стояла там, дрожа под ярким дневным солнцем, а предупреждение незнакомца всё ещё жгло рёбра словно раскалённое клеймо. Сердце колотилось, дыхание стало поверхностным, тело тряслось от чего-то гораздо более холодного, чем страх, — чистого, первобытного ужаса.

Затем я развернулась и бросилась обратно в квартиру.

Джек и Ли сидели на диване с пивом в руках и смеялись словно старые друзья. Их непринуждённость ошеломляла. Казалось, будто я шагнула через портал в другую реальность.

Первым меня заметил Ли. Его смех стих, когда наши взгляды встретились. От пронзительности его взгляда я невольно выпрямилась.

Он нахмурился.

— А где, чёрт возьми, еда?

Я открыла рот, лихорадочно пытаясь придумать ответ.

— Там… Там слишком жарко, чтобы ходить по магазинам, — прошептала я едва слышно.

Лицо Джека озарилось нескрываемой радостью.

— Да ладно тебе, девочка, бери пиво и присоединяйся к нам! Мы тут замечательно беседуем.

— Спасибо… пожалуй, так и сделаю, — пробормотала я и, словно призрак, побрела на кухню.

Оказавшись за кухонной стойкой, я упёрлась ладонями в потрескавшуюся плитку и судорожно попыталась отдышаться. Грудь всё ещё болела от призрачного отголоска силы того мужчины. Он не просто напугал меня. Он словно разобрал меня на части. Кем бы он ни был, я никогда прежде не сталкивалась ни с чем подобным.

Возьми себя в руки.

Я сжала кулаки. Я не могла позволить себе сломаться сейчас. Мне нужно было сыграть свою роль — исполнить своё предназначение. Кинжалы были уже совсем близко — я это чувствовала.

Я глубоко вдохнула, открыла холодильник, достала пиво, открутила крышку и сделала долгий глоток, позволяя алкоголю притупить чувства.

Когда хмель растёкся по венам, я почувствовала, как ко мне возвращается самообладание.

Я вернулась в гостиную, устроилась на подлокотнике дивана и одарила Джека гладкой, отрепетированной улыбкой.

— Расскажи мне о себе, Джек. Кто твоя семья?

Выражение его лица изменилось. Голос опустился до шёпота.

— Я сирота. Ни семьи, ни друзей. Но во мне всегда горела эта страсть к путешествиям во времени — и к кинжалам Солнца и Луны.

Я выпрямилась. Пульс участился.

— Что ты знаешь о кинжалах? — спросила я, изображая непринуждённый интерес, хотя каждая клеточка моего тела тянулась к нему словно металл к магниту.

Глаза Джека загорелись — не радостью, а чем-то более тёмным. Более яростным.

Всё его поведение мгновенно изменилось. Черты лица заострились, а под кожей словно вспыхивало напряжение — как молнии за облаками.

— Сила первого затмения была настолько огромной, — произнёс он, лихорадочно жестикулируя, — что один-единственный клинок — один невероятно мощный меч — раскололся надвое. Так появились кинжалы Солнца и Луны. Рождённые космической силой, разделённые судьбой.

В его голосе звучало благоговение. — Они напоминают нам, что возможно всё — созидание, разрушение, чистота, зло. И никто не может предсказать, что из этого возьмёт верх.

Его лицо помрачнело, взгляд затуманился, когда он погрузился в свои мысли. Затем его глаза резко вернулись ко мне, и он добавил.

— Говорят, клинки были выкованы в древнем городе Угарит.

— Угарит? — осторожно переспросила я.

— Да. Город был уничтожен, когда появились кинжалы. Одни говорят, что это была божественная кара, другие утверждают, что ковка вызвала временной коллапс. Возможно, это всего лишь миф, но я прочитал все записи, которые смог найти, разговаривал с учёными, часами изучал утраченные документы. — Тут он посмотрел на меня — по-настоящему посмотрел, — и выражение его лица стало каким-то мечтательным и мягким. — Ты ведь мне веришь?

Я улыбнулась. Молча. Просчитывая каждый следующий шаг.

Ли вмешался.

— Джек, оставишь нас на минутку? Мне нужно перекинуться парой слов с моей соседкой.

Джек растерянно моргнул.

— Конечно. Кажется, это пиво всё-таки ударило мне в голову. Где у вас туалет?

— Первая дверь справа, — ответил Ли.

Джек побрёл прочь, слегка пошатываясь. Как только дверь за ним закрылась с тихим щелчком, Ли резко повернулся ко мне.

— Джек хороший парень, — прошипел он. — Ты ему нравишься. Не играй с этим. Я серьёзно, Алина. Если ты причинишь ему боль — клянусь, я тебя остановлю.

Я прищурилась, всё ещё не оправившись после встречи с мужчиной на улице.

— На что ты намекаешь? Я знаю, что делаю.

— Правда? — огрызнулся Ли. — А я вот не уверен.

— Прошу тебя, — прошипела я в ответ, едва сдерживая ярость. — Хватит во мне сомневаться.

— Послушай меня, — произнёс Ли, схватив меня за руку. Его голос стал хриплым от напряжения. — Мы не знаем, есть ли в этом городе Охотники за временем. Тебе нужно не высовываться. Слиться с толпой. Ничего не говори Джеку о том, кто ты. Веди себя как обычный человек — словно от этого зависит твоя жизнь.

Я вырвала руку из его хватки, сжав кулаки по бокам.

— Я знаю. Я сыграю свою роль. Буду идеальной студенткой. Мне не нужна нянька.

Но холод, расползавшийся по венам, говорил об обратном.

Мог ли тот мужчина на улице быть Охотником за временем?

Нет.

Он был чем-то большим. Гораздо более могущественным. Но тогда кем?

Я стремительно вошла на кухню, одним долгим глотком допила остатки пива и с силой швырнула бутылку в мусорное ведро.

Затем я посмотрела в окно.

И замерла.

Он всё ещё был там.

Мужчина в капюшоне. Стоял у самого края жилого комплекса, не сводя с меня чёрных глаз. Наблюдал. Ждал.

Словно напоминал, что никуда не ушёл.

Словно бросал мне вызов — посмей только сделать неверный шаг.