ГЛАВА 25

АЛИНА

Когда мы с Ли неспешно вошли в приёмную комиссию колледжа МакМонт, нас тут же накрыла тошнотворная волна запахов — переваренного, горелого кофе, смешанного с затхлым духом старой бумаги и чернил и едкой вонью тонера для принтера. Всё это висело в воздухе словно назойливый призрак.

Я опёрлась предплечьями на блестящую белую стойку, стараясь не обращать внимания на эту атаку на обоняние.

За столом сидела женщина, словно высеченная из целой жизни тяжёлых вздохов. На табличке перед ней значилось: «Соня Коллинсворт». Она смотрела на меня поверх очков, как ястреб, оценивающий добычу. Костяшки её пальцев раздражённо постукивали по громоздкому персональному компьютеру, словно тот был лично виноват во всех её жизненных невзгодах.

Она была худой, почти хрупкой, а мешковатая одежда свисала с неё словно занавески. Её лицо избороздили морщины, оставленные не только возрастом, но и тихой печалью, словно всю жизнь она провела где-то на заднем плане, наблюдая, как живут другие. В ней чувствовалась какая-то неподвижность, смирение человека, который просто ждёт, когда последняя глава наконец закончится.

— Что вам нужно? — спросила она отрывисто и устало.

Я вежливо улыбнулась и постаралась говорить в таком же деловом тоне.

— Я недавно приехала и хотела бы поступить. Это возможно?

В её глазах что-то мелькнуло — возможно, раздражение или обычная усталость от ежедневной рутины. Она поднялась, скованно подошла к стойке и достала из-под неё толстый каталог.

— Что именно вас интересует? — спросила она, перелистывая истончённые от времени и постоянного использования страницы. — У нас есть направления в области искусств и гуманитарных наук — литература, история, философия, языки и изобразительное искусство. Далее естественные науки — биология, химия, физика, математика и информатика. Или социальные науки — психология, социология, экономика, политология, антропология…

— Археология, — с лёгкой улыбкой ответила я. — Мне нравится немного копаться в прошлом.

За моей спиной Ли фыркнул, явно развеселившись.

Миссис Коллинсворт неодобрительно нахмурилась, посмотрев на Ли, а затем снова повернулась ко мне. Она пролистала каталог и костлявым пальцем постучала по разделу где-то в середине страницы.

— Обучение археологии, как и в нашей программе, проходит в несколько этапов. Сначала вы получите степень бакалавра, затем сможете продолжить обучение в магистратуре или даже получить докторскую степень, если настроены серьёзно. Для начала вам нужно поступить на бакалаврскую программу по антропологии.

Я наклонилась ближе, пробегая глазами список курсов. Миссис Коллинсворт продолжила, и теперь в её голосе слышалась едва уловимая искренняя увлечённость.

— Вы будете изучать методы археологических исследований, культурную антропологию, теорию археологии, древние цивилизации и многое другое. Программа действительно очень интересная.

— Угу, — пробормотала я, продолжая просматривать страницу. — Я… необычайно хорошо знакома с цивилизациями прошлого. А нельзя как-нибудь, не знаю… немного ускорить обучение?

Она коротко рассмеялась.

— Это вам придётся обсуждать с преподавателем, дорогая. Я не знаю. Но вы можете получить практический опыт — пройти стажировку, поработать волонтёром на раскопках или принять участие в летних археологических экспедициях. Это даст вам хорошую фору.

— О да. Я бы с удовольствием, — ответила я чуть более восторженно, чем следовало.

Она кивнула, но, словно поймав себя на излишней доброжелательности, тут же снова придала лицу прежнее строгое выражение.

— Прямо сейчас проходит лекция — корпус Джейкобсон, аудитория четырнадцать. Выйдете отсюда, пересечёте лужайку, нужное здание будет справа. Там кто-то рассказывает о ранних цивилизациях. Почему бы вам не сходить и не послушать? Если вас заинтересует, возвращайтесь, и мы начнём оформлять документы.

На её губах появилась и тут же исчезла сдержанная улыбка.

Мы с Ли переглянулись.

Я пожала плечами.

— Почему бы и нет?

Я поблагодарила миссис Коллинсворт, и мы вышли под весеннее солнце. Мы молча пересекли кампус; воздух был свежим, вокруг всё цвело и дышало жизнью. Войдя в корпус Джейкобсон, мы зашагали по коридору, и наши шаги эхом разносились вокруг, а под ногами холодила подошвы белая плитка в крапинку.

Из-за угла доносились голоса — резкие, взволнованные. Совсем не та академическая лекция, которую я ожидала услышать.

Я протянула руку и схватила Ли за рукав.

— Ты это слышишь?

Он закатил глаза.

— Я много чего слышу, — ответил он, стряхивая мою руку.

Но я указала на открытую дверь. Смех. Насмешки. А затем голос — напряжённый, защищающийся. У меня перехватило дыхание.

— Этот голос… он похож на голос Джона Джеймса. А что, если это он? Что, если это его брат?

Ли склонил голову набок, прислушиваясь.

А затем, не сказав ни слова, сорвался с места и бросился к аудитории.

— Ли! — прошипела я, бросаясь за ним, пульс грохотал в ушах.

Мы остановились у открытой двери, прижавшись к стене и напряжённо прислушиваясь.

— Мистер Джеймс, — насмешливо протянул какой-то мужчина, его голос сочился сарказмом, — что вы там курили?

Раздался взрыв смеха.

— Мои исследования обоснованны, — последовал спокойный, но напряжённый ответ — этот голос я узнала бы где угодно. Джон Джеймс. — Во время солнечного затмения наступает мгновение абсолютной тьмы. Если ребёнок рождается именно в этот момент, он появляется на свет с кинжалом — древним артефактом. Этот кинжал позволяет путешествовать во времени.

— Серьёзно, чувак? — издевательски бросил другой мужчина. — Тьма? Кинжалы? Ты слишком много фантастики смотришь, бро!

Аудитория взорвалась хохотом.

— Это он, — прошептала я, вцепившись в рукав Ли. — Это Джек Джеймс. Должен быть он.

Ли высвободился из моей хватки и пробормотал.

— Отлично. И что теперь? Ворвёшься туда и представишься путешественницей во времени? Заодно попросишь его отдать тебе легендарные кинжалы?

Я сердито посмотрела на него.

— Ну конечно, это же вообще ни у кого не вызовет подозрений.

— Это был сарказм, — невозмутимо ответил он.

В аудитории Джек Джеймс продолжал говорить, упоминая физику и древние теории, но толпа его не слушала. Как, впрочем, и я. Я была слишком занята тем, что пыталась придумать план.

Снова раздались улюлюканье и издевательский смех.

Я покосилась на Ли.

— Мне его даже почти жаль.

Ли приподнял бровь.

— Тебе? Кого-то жаль? Крайне маловероятно.

— Он ботан, — заявила я, щёлкнув пальцами. — Вот как это называется. Ботаны умные, просто их никто не понимает. Над ним издеваются из-за его ума. Я знаю, каково это.

Ли фыркнул.

— Над твоим интеллектом никто никогда не издевался. А вот над твоей любовью ко злу — вполне возможно.

Я невольно ухмыльнулась.

И тут дверь аудитории распахнулась.

В коридор стремительно вышел молодой мужчина, напряжённо ссутулив плечи, его лицо раскраснелось. Инстинкты мгновенно взяли верх.

— Это он! — ахнула я. — Пошли!

Я бросилась за ним, ботинки застучали по плитке, а мне приходилось лавировать между студентами в коридоре. Последним рывком я настигла его и схватила за руку.

Он резко развернулся, испуганно распахнув глаза.

— Эй, всё хорошо, — мягко сказала я, пытаясь успокоить дыхание и собственное возбуждение. — Не нужно бояться.

Его грудь быстро вздымалась и опадала от частого поверхностного дыхания.

— Как тебя зовут? — мягко спросила я, внимательно вглядываясь в его лицо.

Его губы скривились от явного отвращения.

— Здесь все знают, как меня зовут. Джек Джеймс — тот самый чудак, помешанный на путешествиях во времени.

Я выпрямилась, придав лицу бесстрашное и в то же время слегка соблазнительное выражение. Заговорщически улыбнувшись, я чуть опустила веки и добавила голосу таинственности.

— А я не считаю тебя чудаком. По-моему, ты… невероятно интересный.

Он прищурился, в глазах вспыхнуло подозрение.

— Ты надо мной издеваешься.

— Нет. Правда, — сказала я, легко проведя пальцами по его руке. — Я здесь новенькая. Только что приехала в кампус. Меня интересует археология. Может быть, ты поможешь мне разобраться, какие курсы выбрать? Похоже, нас увлекают одни и те же вещи.

Джек склонил голову набок, изучая меня так, словно одним взглядом пытался заглянуть под все мои маски.

— Откуда ты знаешь, что меня увлекает?

— Я слышала твою лекцию, — тихо ответила я, легко проведя рукой по ключице — едва заметный, тщательно рассчитанный жест. — Ты не просто говорил. Ты веришь в то, что говоришь. Я это почувствовала.

Его взгляд всего на секунду опустился туда, где открывался вырез моей майки, а затем мгновенно метнулся обратно к моим глазам, словно он только что совершил преступление.

— Да… я учусь в магистратуре.

— Какие курсы ты проходишь?

Он принялся перечислять названия — «Современные направления антропологии», «История древних цивилизаций» и другие, от одних названий которых моё сердце забилось быстрее в предвкушении открывающихся возможностей.

Но прежде чем я успела сказать что-нибудь ещё, коридор наполнился шумом. Одногруппники Джека начали беспорядочной толпой вываливаться из аудитории четырнадцать, заполняя пространство разговорами и движением.

Вздрогнув, Джек оглянулся через плечо — и бросился прочь.

Через мгновение его уже не было.

Я повернулась и увидела Ли, прислонившегося к стене со скрещёнными на груди руками. Уголок его губ приподнялся в ухмылке.

— Пойдём оформлять моё поступление, — сказала я.

Два курса Джека проходили в огромных лекционных аудиториях, куда было легко проскользнуть незамеченной. Я ходила по этим залам так, словно имела полное право там находиться, скользила взглядом по рядам, пока не находила его, и неизменно устраивалась достаточно близко, чтобы можно было заговорить, не привлекая лишнего внимания.

В следующие несколько недель я делала всё возможное, чтобы сблизиться с ним: подкарауливала после занятий, заводила разговоры в коридорах, но всегда старалась не давить слишком сильно. Джек оставался настороже — настоящая крепость, окружённая стенами подозрительности. В одну минуту он мог быть приветливым — заинтересованным, даже флиртовать со мной, — а в следующую становился холодным и начинал озираться по сторонам, словно ожидал предательства отовсюду.

Стоило кому-нибудь хотя бы взглянуть в его сторону, как он тут же замыкался. Иногда просто убегал.

После нескольких недель погони за крохами информации я чувствовала, как моя решимость начинает давать трещины.

Я проделала весь этот путь сквозь время, через разные реальности не для того, чтобы отмахивались от меня как от какой-то диковинки. Я пришла за ответами. Я искала правду.

И игнорировать себя я не позволю.

Занятия наконец закончились, и я, громко топая, поднялась по лестнице в квартиру, которую мы делили с Ли. Это здание явно знавало лучшие десятилетия — облупившаяся краска, пыльные коридоры и стонущие лестницы хранили истории о давно забытых жильцах.

Наша квартира представляла собой собранное по кусочкам пристанище для выживания. Белые стены потемнели от времени, а низкий потолок словно давил сверху, как тайна, слишком тяжёлая, чтобы её можно было вынести на свет. Серый диван истрепался, но оказался на удивление удобным, а журнальный столик — старый потёртый сундук, который мы нашли в комиссионном магазине, — придавал обстановке немного грубоватого очарования. По крайней мере, здесь в стенах не было дыр, через которые внутрь проникали ветер и сырость, как в убогой хижине Филипа.

Я бросила учебники на диван и рухнула рядом, откинув голову на спинку. Ещё один день закончился, а с Джеком Джеймсом по-прежнему никакого настоящего прогресса. Он был словно дым — всегда на виду, но никогда не давался в руки. Слишком скрытный. Слишком уклончивый. Слишком напуганный.

Его глаза запали от изнеможения, под ними залегли тёмные круги, похожие на синяки. Всё его тело состояло словно из острых углов и напряжения, будто его выжали досуха какие-то мучения, которых я даже не могла представить. В его движениях было что-то затравленное, что-то распадающееся — безумный учёный, балансирующий на самом краю. Студенты безжалостно издевались над ним, шептались за спиной, словно нарочно провоцируя его сорваться.

И как, чёрт возьми, мне подобраться к такому человеку?

Когда пришёл Ли, я всё ещё сидела на том же месте, терзаясь всё тем же вопросом.

Он захлопнул за собой дверь ногой, держа в руках пакеты с продуктами.

— Чего такая кислая? — спросил он, направляясь к нашей тесной кухне. Там было всего одно пыльное окно, выходившее на захламлённый переулок, а столешницы были заставлены разномастной посудой и кружками со сколами.

Я наблюдала, как он разбирает наши привычные ужасы — макароны с сыром из коробки, консервированные спагетти «Спагетти-Ос» и дешёвые хлопья неизвестной марки, которые с виду должны были мгновенно превратиться в кашу, стоило залить их молоком.

Мы едва сводили концы с концами на жалкую зарплату Ли, и нам ещё везло, что вообще было что есть.

— Я никак не могу подобраться к Джеку, — пробормотала я. — Он как дёрганая маленькая крыса, которая исчезает при малейшем звуке.

Ли фыркнул.

— Что, твои легендарные навыки соблазнения не работают? Поразительно.

Я сердито посмотрела на него.

— Дело не только в соблазнении. Он разваливается на части. Но в том, как он разваливается, скрывается что-то важное. Я это знаю.

Ли с чуть большей силой, чем требовалось, поставил банку кофе на столешницу.

— И что? Хочешь поставить мышеловку с сыром и ждать, пока он сам туда забредёт?

— Нет, — ответила я, выпрямляясь. — А что, если я перееду в общежитие? Я смогу больше времени проводить в кампусе. Будет проще к нему подобраться. Смогу как бы случайно с ним сталкиваться — постепенно заставить его мне доверять.

Ли повернулся ко мне, прищурившись.

— Ни за что. Только не за мой счёт.

Я ухмыльнулась и театрально захлопала ресницами.

— Знаешь, есть и другие способы заработать деньги.

— Блядь, Алина. — Ли с грохотом запихнул пакет лапши в шкаф. — Делай что хочешь, чёрт тебя дери. Но если окажешься в тюрьме? Я тебя вытаскивать не стану. Давай сразу внесём полную ясность. Если тебя арестуют за проституцию — там и останешься. Поняла?

— Ладно, ладно, поняла. — Я вздохнула и вскинула руки. — Продавать своё тело ради секса не вариант.

Я надула губы, растягивая слова.

— Та-а-ак… и что мне тогда делать?

Он даже не посмотрел на меня, складывая бумажные пакеты и запихивая их в шкаф.

— Не спрашивай меня. Ты умная — сама придумай.

Он достал из холодильника пиво, открутил крышку и сделал долгий глоток.

— Что-нибудь ещё?

Я покачала головой.

— Хорошо. Я буду у себя.

За ним со щелчком закрылась дверь, и воздух почему-то сразу стал холоднее. Я ещё мгновение молча постояла, затем схватила сумку и отправилась в библиотеку. Если я не могла соблазнить Джека и выманить из него ответы, возможно, стоило добыть их старым добрым способом.

Библиотека колледжа МакМонт представляла собой лабиринт высоченных стеллажей, а пылинки плавали в воздухе словно призраки. Я петляла между рядами в поисках книг о древних цивилизациях, позволяя затхлому запаху знаний и времени успокаивать нервы.

И тут я услышала приглушённый звук, едва различимый за тихим гудением люминесцентных ламп. Всхлип. Надломленный, полный неприкрытой боли.

Кто-то плачет в библиотеке?

Я пошла на звук, забираясь всё глубже в забытые уголки библиотеки, куда никогда не проникало солнце и где сам воздух казался густым от хранимых тайн.

Там, забившись в кресло под лампой для чтения, сидел человек, сжавшийся в комок. Голова была низко опущена, ладони прижаты к вискам.

Он шептал, обращаясь к пустоте — или, возможно, к кому-то, кого давно уже не было рядом.

— Я больше так не могу. Где ты? Ты обещал, что вернёшься. Прошло столько времени, а я всё ещё один… Ты мне нужен.

У меня сжалось сердце. Я огляделась — поблизости никого.

— С каждым днём становится всё тяжелее, — продолжал он, и его голос надломился. — Все смеются, когда я говорю о путешествиях во времени. Издеваются надо мной. Но я всё равно буду пытаться. Я должен. Ты единственный, кто когда-либо меня понимал. Пожалуйста… пожалуйста, вернись.

С кем он разговаривает?

Я замешкалась, не зная, что делать. Инстинкты кричали, чтобы я молчала, но нечто более сильное — любопытство, сочувствие, а может, сама судьба — подтолкнуло меня вперёд.

— Джек? — прошептала я.

Он дёрнулся всем телом, словно я его ударила. Его глаза испуганно распахнулись и заметались по окружавшим нас теням в поисках пути к отступлению. Но бежать было некуда.

— Что ты здесь делаешь? — мягко спросила я.

Он с трудом сглотнул.

— Прячусь, — пробормотал он. — Мне просто нужно было… побыть где-нибудь одному.

У меня сжалось сердце при виде него — такого маленького, такого хрупкого, забившегося в тень словно забытая душа. Но даже когда во мне шевельнулось сочувствие, другая моя часть — более тёмная и острая — уже начала просчитывать возможности.

Могу ли я этим воспользоваться?

Могу ли я использовать его боль, одну за другой распутать нити его секретов, пока он сам не отдаст мне всё необходимое, даже не осознав этого? Сейчас он был уязвим — беззащитен. Мне нужно было узнать больше. Мне нужно было подобраться к нему ближе.

— С кем ты разговаривал? — тихо спросила я, сделав шаг к нему.

Он замер, его спина напряглась, словно у испуганного зверя, почуявшего ловушку.

— Я знаю, каково это, — пробормотала я, медленно приближаясь. — Оставить позади всё. Всех. Уйти из единственного мира, который ты знала, и шагнуть в другой, где ничто не имеет смысла.

Он поднял на меня глаза, прищуренные и подозрительные.

— Всё, что я когда-либо любила, обернулось против меня, — сказала я. — Поэтому я здесь. Я тоже ищу. Ищу ответы.

Ещё один шаг. Теперь я была достаточно близко, чтобы прикоснуться к нему. Достаточно близко, чтобы увидеть, как трещины внутри него расползаются всё шире.

Но прежде чем я успела сделать следующий вдох, он вскочил с кресла и, едва не сбив меня с ног, бросился вдоль прохода, исчезнув между стеллажами.

Я вздохнула и опустилась в ещё тёплое кресло, которое он только что покинул. Ткань всё ещё хранила тепло его отчаяния. Уперев локти в колени, я обхватила голову руками.

Он был так близок к тому, чтобы сломаться.

Кинжалы, миссия, мир, который я пришла изменить, на мгновение отошли на второй план, уступив место чему-то другому — жгучей потребности узнать его, каждую его сломанную частичку, каждую скрытую правду, каждую тайну, которую он, возможно, хранил веками.

Мой пульс участился от предвкушения.

Я должна узнать больше.

И я узнаю.

Чего бы мне это ни стоило.