ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ

Брук

Может, я и дура, но, черт возьми, почти невозможно злиться на Тео, когда он сияет этой великолепной улыбкой и включает свое обаяние. Я поклялась, что эти штуки никогда не подействуют на меня, но опять же, я также поклялась, что ни за что не застану чувства к кому-то вроде него — и через несколько поцелуев я вся липкая и теряю сознание.

Не уверена, то ли из-за супружеских уз, то ли из-за его демонстрации неприкрытой уязвимости, мои стены снова рушатся, но в любом случае, мне приятно быть с ним, когда он держит меня за руку, смеется и шутит, и когда он называет меня «малышом». Во всем этом есть какая-то теплая фамильярность, как будто мы снова идем в ногу друг с другом. Он заставляет меня забыть о давлении супружеских уз, о тикающих часах, чтобы скрепить их — вместо этого, когда я с ним, мне легко, как будто мы можем просто расслабиться и продолжать узнавать друг друга.

А потом эти поцелуи. Срань господня! Никогда не чувствовала, чтобы мое тело так оживало. Моя волчица определенно подзадоривала меня, но вместо того, чтобы давать ей отпор, я чувствовала себя так синхронно с ней, как будто мы наконец-то объединились. Супружеская связь вызывала у меня желание прикоснуться к Тео, быть рядом с ним, и как только наши губы соприкоснулись, я отпустила себя. Я позволила себе почувствовать себя свободной, дикой и сексуальной, потерявшись в моменте. И то, как он хватал меня, удерживал, так возбудило меня, что мне показалось, будто мое тело охвачено пламенем.

Я определенно не чувствовала себя хорошей девочкой Брук, когда мои ноги обвивались вокруг Тео. Меня немного пугало, насколько мне это нравилось, насколько мне нравилось чувствовать себя немного плохо. Затем, когда я почувствовала его стояк у своего живота, это что-то со мной сделало. Осознание того, что у меня есть Тео, великолепный Адонис, которым он является, такой возбужденный, заставило меня почувствовать себя такой соблазнительной, такой могущественной. Мне пришлось отойти, потому что у меня возникло безумное желание… прикоснуться к нему.

Рационально я понимала, что правильнее всего остановиться, пока все не зашло слишком далеко, но часть меня не хотела этого. Боль между ног не отпускала меня всю дорогу до маленького кафе-мороженого в Голденлифе, где мы оба заказали по две порции и подошли к кассе, прежде чем поняли, что ни один из нас не взял с собой кошельки. Тео сладко уговаривал девушку за прилавком позволить нам съесть мороженое бесплатно, и все это время я наблюдала, и что-то мерзкое шевелилось во мне — ревность.

Я слышала, что супружеская связь может сделать оборотней собственниками, но, черт, я хотела выцарапать глаза этой девчонке за то, как она смотрела на Тео, хихикая и выставляя грудь над стойкой, когда флиртовала с ним. А потом мои мысли унеслись в более неприятные места, задаваясь вопросом, переспал ли он с ней, размышляя о том, сколько зарубок на самом деле было на столбике его кровати. Размышляю, смогу ли я когда-нибудь чувствовать себя в безопасности с парнем, у которого такое прошлое, как у Тео.

Затем он коснулся моей руки, и, похоже, все эти мысли мгновенно рассеялись. Он вывел меня на улицу и достал свой телефон, разматывая шнур от наушников. Потом мы сидели на скамейке, ели мороженое, делили наушники и слушали музыку. Не уверена, что когда-либо чувствовала себя такой довольной.

Перенесемся в сегодняшнее утро, и еще до того, как будильник зазвонил, мой телефон завибрировал на прикроватной тумбочке, а на экране появилось сообщение от Тео. Я моргаю, прогоняя сон с глаз, сначала тянусь за очками, водружая их на переносицу, прежде чем достать телефон и разблокировать его, чтобы прочитать сообщение.

Тео:эй, малыш, ты не спишь?

Ну вот, теперь точно нет, думаю я про себя, посмеиваясь, когда сбрасываю с себя простыни, прежде чем напечатать ответное сообщение.

Брук: И тебе доброго утра.

Он немедленно выдает ответ.

Тео: хочешь сегодня прогулять?

Я смотрю на его сообщение, не зная, как ответить. Моя рефлекторная реакция абсолютно нет, но, как и многое другое в отношениях с Тео, он вызывает во мне желание отпустить себя, выйти за пределы своей зоны комфорта.

Мои пальцы зависают над телефоном, не решаясь согласиться с его предложением. Я девушка, у которой всегда была идеальная посещаемость! Я никогда не пропускала ни дня в школе, ни дня на работе. Я не могу просто бросить свои обязанности и уехать куда-то с Тео… правда?

Мой телефон вибрирует от очередного сообщения.

Тео:ты не сказала «нет», так что ты, должно быть, думаешь об этом

Я хихикаю, уставившись на свой телефон, когда приходит еще одно сообщение.

Тео: давай, малыш. поживи немного!

Я набираю ответ, нажимая отправить.

Брук:Что ты задумал?

Я вдруг понимаю, что ухмыляюсь в свой телефон, как сумасшедшая, прихожу в себя и бросаю его на кровать, когда вылезаю, разминая конечности. Затем я снова слышу, как он вибрирует, и практически ныряю за ним.

Тео: увидишь. встретимся у выхода через 20 минут?

Брук: Тео…

Тео: Брук.

Я раздраженно вздыхаю.

Брук: Прекрасно.

Двадцати минут — это не так уж много времени, чтобы собраться, поэтому я спешу в ванную, чтобы почистить зубы и умыться, а затем спешу обратно в свою комнату, чтобы найти что-нибудь из одежды. Как только я натягиваю пару рваных узких джинсов и провожу щеткой по волосам, я роюсь в ящике с футболками групп, чтобы найти одну особенную — свою футболку Beatles. Это отсылка к песне, которую он включил для меня вчера, и мне интересно, подхватит ли он ее. Я меняю очки на контактные линзы, наношу немного туши на ресницы и розовый блеск для губ и выхожу за дверь.

Как всегда пунктуальная, я оказываюсь у ворот к двадцатиминутной отметке, оглядываясь в поисках Тео. Мое сердце падает куда-то в живот, когда я слышу рев его мотоцикла, резко оборачиваюсь и вижу, как он медленно подъезжает к воротам. Он устанавливает подножку, оставляя двигатель урчать, слезает и подходит ко мне.

Я качаю головой, когда он приближается. — Нет.

Затем он что-то поднимает. Это кожаная куртка, которую он подарил мне — та красивая куртка, которую он подарил мне, когда я впервые прокатилась на его мотоцикле. Та самая, которую я оставила на ручке его двери той ночью, после того как все пошло наперекосяк. Дерзкая улыбка растягивает его губы, его карие глаза сверкают.

— Давай…

Я снова качаю головой, вздыхая. — Зачем ты это делаешь, Тео?

Его улыбка исчезает в ответ на напряжение в моем голосе.

— Подумал, что мы могли бы превратить плохое воспоминание в хорошее, — говорит он.

У меня сжимается в груди. Вот оно снова — это усилие, эта уязвимость. Он действительно старается.

Неохотно я подхожу ближе к нему, протягиваю руку, чтобы взять куртку. Я провожу руками по мягкой коже, разглядывая ее.

Его лицо светлеет, когда я начинаю пожимать плечами. — Мы делаем это?

Я криво усмехаюсь. — Наверное, да…

Едва эти слова слетают с моих губ, как Тео бросается к своему мотоциклу, хватая шлем сзади. Он приносит его мне, надевает на голову, застегивает пряжку. Он кладет ладони по бокам шлема и снова встряхивает его, спрашивая, достаточно ли он тугой. Я киваю, и он делает шаг назад, обводя взглядом мое тело сверху донизу, упиваясь моей внешностью.

— Что? — Спрашиваю я, ухмыляясь.

Тео смотрит на меня из-под прищуренных век. — Ты выглядишь чертовски сексуально, — бормочет он. — Ты отлично справляешься с ролью малышки-байкерши.

Мои щеки заливает румянец. Все опасения, которые у меня были по поводу того, что я снова сяду на его мотоцикл, улетучиваются, когда он так на меня смотрит. — Неважно. Давай просто сделаем это, пока я не передумала.

Я подхожу к мотоциклу, ожидая, пока он заберется на него. Я не готова, когда он хватает меня за талию и легко отрывает от земли, поднимая своими крепкими руками, как будто я ничего не вешу. Тихий вскрик срывается с моих губ в воздухе, и я встречаюсь с глазами Тео, в которых мерцают медные отблески его волчьего облика, когда он усаживает меня на заднее сиденье своего мотоцикла. Затем он просто отступает на мгновение, разглядывая меня на своем мотоцикле с таким обожанием, что мое сердце готово разорваться.

— Футболка Beatles для меня? — спрашивает он, и его губы растягиваются в усмешке.

Он заметил.

Я просто застенчиво улыбаюсь, легким движением головы подзывая его присоединиться ко мне. Мне не терпится быть рядом с ним, обнять его.

Он быстро подчиняется, перекидывая ногу через мотоцикл и забираясь на него. На этот раз мне не требуется никаких уговоров, чтобы придвинуться ближе, прижимаясь всем телом к его спине и обвивая руками его торс.

— Ты готова? — спрашивает он через плечо, заводя двигатель.

Я выдыхаю, мое сердце бешено колотится. — Я верю, что на этот раз ты будешь вести себя полегче, — предупреждаю я.

Тео смеется, и грохот его смеха и рев двигателя заставляют мой живот делать сальто. Затем он отталкивается и медленно направляется к дороге, в то время как мотоцикл вибрирует под нами.

Затем он немного набирает скорость. Я чувствую ветер в своих волосах, тепло тела Тео под кончиками пальцев. Мой волк мурлычет, насытившись приливом адреналина, пока мы едем по лесной дороге. Он начинает вести байк немного быстрее, и я крепче сжимаю руки, меня охватывает страх. На этот раз он замечает это, замедляя ход. Мы как будто синхронизированы, связаны. Может быть, это связь.

Меня удивляет, насколько сильно я наслаждаюсь поездкой по извилистой дороге в гору. Тео поддерживает комфортную скорость, медленно проходя повороты. Мне почти грустно, когда мы достигаем вершины и он останавливается, опуская подножку. Не хочу, чтобы это заканчивалось.

Он глушит двигатель, оборачиваясь, чтобы посмотреть на меня через плечо. — Ну?

Я убираю руки с его талии, и он слезает с мотоцикла, поворачивается ко мне лицом и отстегивает мой шлем. Он стягивает его над головой, и я тут же протягиваю руку, чтобы пригладить свои непослушные волосы. — Это было здорово, — говорю я, и широкая улыбка расплывается на моем лице. — Лучше, чем хорошо. Отлично. Мне это понравилось, — выпаливаю я, все еще находясь на волне адреналина от поездки.

Что-то вспыхивает в глазах Тео — что-то дикое, хищное. Через мгновение он оказывается на мне, его рука обвивается вокруг моей талии, его губы накрывают мои в жестком, оставляющем синяки поцелуе. Тепло разливается между моих ног, все еще растекаясь по сиденью его мотоцикла, когда я царапаю его грудь, спину, наслаждаясь ощущением его твердых мышц под кончиками пальцев, прижимая свое тело ближе к его. Я слышу, как шлем падает на землю, а он продолжает жадно целовать меня, переплетая свой язык с моим, когда фейерверк взрывается за моими веками. Затем Тео наматывает мои волосы на кулак, слегка дергает за них, и моя голова откидывается назад, его губы путешествуют к моей шее, когда стон удовольствия срывается с моих губ.

Черт возьми. То, как он покусывает, лижет и посасывает мою шею, кажется невероятным — пульсация между моих ног становится сильнее, когда я одной рукой сжимаю его твердый как камень бицепс, а другой тереблю его волосы. Он прижимается ко мне ближе, наклоняясь надо мной — слишком далеко, потому что внезапно мне кажется, что мотоцикл вот-вот перевернется, и мы вместе с ним. Он, должно быть, тоже это понимает, потому что прекращает свою атаку на нежную кожу моей шеи, отстраняясь и хватаясь за сиденье, чтобы удержать свой байк. Его рука касается внутренней стороны моего бедра, и мое тело расплавляется.

Тео смотрит на меня, удерживая мотоцикл на месте, его ноздри раздуваются.

Черт, неужели мое тело выдает меня прямо сейчас? Он чувствует запах моего возбуждения?

Взволнованная, я делаю движение, чтобы слезть с мотоцикла, прижимая ладони к сиденью передо мной и наклоняясь вбок, чтобы опустить ногу на землю. Тео снова поднимает на меня руки, без усилий снимая меня с мотоцикла и ставя на ноги. Я едва могу ясно мыслить — я задыхаюсь, разум затуманен желанием. Я делаю неуверенный шаг в сторону от Тео, собираясь с силами, пытаясь вернуть себе самообладание.

Он берет меня за руку, и в голове у меня снова все смешивается.

— Пошли, — выдыхает Тео с дьявольской усмешкой на губах. Он делает шаг вперед, таща меня за собой.

Я, наконец, выныриваю из своего тумана, наслаждаясь окружающей обстановкой, пока мы идем к обрыву, откуда открывается невероятный вид на лес, раскинувшийся перед нами внизу.

— Это… — Тихо спрашиваю я.

— Да, — вздыхает он. — Пайн Маунтин.

Я понимаю, почему он хотел пригласить меня сюда, почему ему так нравится сюда приезжать. Это прекрасно. Вид простирается на многие мили — пышные зеленые деревья, раскинувшиеся пейзажи, извилистая река, протекающая через них. Это так мирно, безмятежно.

— Это невероятно, — шепчу я.

Я поворачиваюсь к Тео, а он просто наблюдает за мной, на его губах играет веселая улыбка. — Думаешь?

Он отворачивается от меня, чтобы полюбоваться видом, и теперь моя очередь наблюдать за ним. Вид отсюда великолепный, но, черт возьми, если этот мужчина не еще красивее. Его скулы и линия подбородка выглядят так, будто их высекли сами боги, его тело настолько безумно, что даже кажется нереальным. И эти карие глаза… они снова встречаются с моими, и у меня перехватывает дыхание.

— Я приходил сюда годами, — говорит Тео, что-то меняется в его взгляде, а тон становится более мрачным. — Всякий раз, когда мне нужно было отвлечься, проветрить голову…

Я подхожу ближе к нему, обнимая его рукой за спину. Я склоняю голову набок, кладя ее ему на грудь, и мы просто стоим в тишине несколько мгновений, глядя на открывающийся вид.

— Моя мама водила меня сюда, — тихо говорит он.

Я отстраняюсь, вглядываясь в него снизу вверх. Он медленно опускает на меня взгляд, в его глазах плывет боль потери.

— Я не был здесь ни с кем другим с тех пор, как она… — его голос затихает, и он отводит взгляд.

До меня внезапно доходит, насколько важной была эта поездка в Пайн Маунтин, как много значит то, что он хотел привезти меня сюда. Еще до того, как между нами установилась связь, и он понял, что мы суженные. Серьезность этого настолько велика, что у меня в горле образуется комок.

Я поворачиваюсь к нему боком, поднимая другую руку и кладя ее ему на грудь. — Расскажи мне о ней, — мягко прошу я. — Я была так мала, когда это случилось, что едва помню твою маму.

Я вижу, как он с трудом сглатывает. Затем он снова смотрит на меня сверху вниз, поднимая руку, чтобы заправить выбившуюся прядь волос мне за ухо.

— Она была прекрасна. Добра ко всем. Терпелива, даже когда я устраивал ей ад. Она была единственной, кто действительно понимал меня. Мой отец пытался, но после того, как… — Он снова умолкает, затем прочищает горло и продолжает. — Мой отец долгое время не мог даже смотреть на меня, потому что это была моя вина.

— Что? — задыхаюсь я, мое сердце замирает. Неприкрытая уязвимость в глазах Тео разрывает меня на части. — Как ты можешь так говорить, Тео? Ты не можешь винить себя…

— Это правда, — перебивает он. — Мой волк только начал проявляться, и я еще не мог себя контролировать. Я вышел на пробежку, а когда не вернулся домой, моя мама пришла искать меня, и…

Я недоверчиво качаю головой. — Тео… — Я поднимаю обе руки, обхватываю ими его лицо и смотрю в эти прекрасные карие глаза. — Это был несчастный случай. Те охотники были на нашей земле. Их там не должно было быть. Это был ужасный, трагический несчастный случай.

Тео просто качает головой, его глаза блестят. Он…?

Я обнимаю его, крепко прижимаясь к нему всем телом. В ответ он обнимает меня своими руками: одной за талию, другой за плечи, обхватывает ладонью мой затылок и прижимает мое лицо к своей груди.

Мое сердце разрывается при мысли о том, что Тео так долго носил с собой это чувство вины. Это слишком тяжелое бремя для кого-либо. Жаль, что я не могу как-то облегчить это, забрать это у него, чтобы ему не пришлось нести это в одиночку.

Мы стоим вот так некоторое время, просто держась друг за друга на вершине Пайн Маунтин. Место, куда его водила мама. Место, куда он приходил в поисках уединения. Место, которое он решил разделить со мной. Только со мной.

Наконец, Тео отпускает меня, отстраняясь, чтобы снова посмотреть на меня. Он наклоняется и запечатлевает на моих губах нежнейший поцелуй.

— Превращаю плохое воспоминание в хорошее, верно? — спрашивает он, уголки его рта приподнимаются.

— Определенно, — выдыхаю я. — Спасибо, что привел меня сюда.

— О! — восклицает он, убирая руки с моей талии и делая шаг назад. — Чуть не забыл.

Я в замешательстве хмурю брови, но Тео просто разворачивается и идет обратно к своему мотоциклу. У меня кровь стынет в жилах, когда я вспоминаю, как он вот так ушел на прошлой неделе, оставив меня стоять там.

— Куда ты идешь? — Нервно кричу я ему вслед.

Однако на мотоцикл он не садится. Он роется в одной из седельных сумок сбоку, что-то вытаскивая. Он оборачивается ко мне с ухмылкой, держа в руках бумажный пакет.

Я наклоняю голову, все еще сбитая с толку, когда он подходит обратно. Бумага шуршит, когда он открывает пакет, опускает руку в него и достает рогалик.

— Проголодалась? — спрашивает он.

Я хихикаю, забирая у него бублик. Этот парень все продумал — должно быть, он стащил их из столовой сегодня утром. — Умираю с голоду.

Он снова роется в пакете, вытаскивая еще один бублик, маленькую баночку сливочного сыра и пластиковый нож.

— Ты любишь сливочный сыр? — спрашивает он, открывая зубами крышку контейнера.

— Ммм. — Я разламываю бублик и протягиваю ему, чтобы он мог намазать сливочный сыр для меня.

— Как тебе такой вариант для свидания за завтраком? — спрашивает он, подмигивая, когда заканчивает намазывать сливочный сыр на свой рогалик. Он кладет контейнер и нож обратно в бумажный пакет, ставит его на землю, прежде чем откусить большой кусок от рогалика и прожевать.

Я проглатываю свой собственный кусочек бублика, прежде чем ответить. — Ты отлично справился, — смеюсь я.

Он откусывает еще один огромный кусок от своего бублика — этот парень так быстро расправляется с едой! Я едва откусила два кусочка, а он уже съел целую половину. Затем он сглатывает, ухмыляясь. — Видишь, малыш? Я говорил тебе, что надеру задницу всем этим свиданиям.

Я закатываю глаза, откусывая еще кусочек.

Но он абсолютно прав. Пока все идет хорошо. Он уже завоевал мое расположение, и если он продолжит в том же духе, мне конец.