ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

Брук

— Как я могу вернуться туда? — Бормочу я, тупо уставившись в пол. — Не думаю, что смогу это сделать…

— Прекрати, — рявкает Фэллон, швыряя в меня пару леггинсов. Я поднимаю взгляд как раз в тот момент, когда они собираются ударить меня по лицу, выхватывая их из воздуха.

— Ты намного сильнее, чем сам думаешь. Ты справишься.

Наставления Фэллон обычно срабатывают, но даже она не может заглушить мои мучительные сомнения этим утром. Я ценю, что она пытается поддержать меня, но она понятия не имеет, через что я прохожу — ее опыт общения с партнером был чертовски идеальным, просто мечта! Я все еще не оправился от своего собственного.

Я стягиваю шорты для сна, которые Фэллон одолжила мне, с бедер, отбрасывая их ногой.

— Не хочу, чтобы кто-нибудь знал, пока я не решу, что мне делать, — ворчу я, встряхивая леггинсы и натягивая их. Я держу руки перед собой, и Фэллон бросает мне футболку. Я сбрасываю ту, в которой спала, и надеваю новую, чтобы заменить ее.

— Эй, я не собираюсь ничего говорить, — выдыхает она. — Но ты не сможешь прятаться от этого вечно, Брук. Ты должна посмотреть правде в глаза, ему в лицо. Посмотрим, сможете ли вы, ребята, во всем разобраться.

— Да, — вздыхаю я. — Я знаю.

Забавно, у меня такое чувство, что я только что разговаривала об этом с Фэллон в прошлое полнолуние, только наши роли поменялись местами — я посоветовала ей встретиться с Греем и полной луной. Это определенно сработало для нее намного лучше, чем для меня.

Грей появляется в дверном проеме, одной рукой стучит по дверному косяку, а другой прикрывает глаза. — Вы, леди, одеты?

Фэллон хихикает, подбегая к нему. — Да. — Она приподнимается на цыпочки, обвивая руками шею своего партнера. — Я просто говорила Брук, что она больше не может прятаться, она должна встретиться с ним лицом к лицу.

— Да, насчет этого… — Грей рычит, обнимая Фэллон за талию и глядя поверх ее головы в мою сторону. — Брук, можно тебя на минутку?

О-о-о. Мое сердце падает куда-то в низ живота, как будто меня только что вызвали в кабинет директора. Это присутствие альфы, властность, которую излучает Грей.

— Конечно, — робко отвечаю я. — В чем дело?

Грей целует Фэллон в макушку, отстраняясь, чтобы посмотреть на нее. — Детка, ты не оставишь нас на секунду? — бормочет он.

Моя сестра кивает, лучезарно улыбаясь Грею, шаркая ногами мимо него к двери. — Я буду внизу.

Я слышу, как она идет по коридору, когда Грей подходит к кровати, опускается на край и похлопывает по месту рядом с собой. Он одаривает меня улыбкой, успокаивая. Я не могу не улыбнуться в ответ, когда подхожу, чтобы присоединиться к нему — он прелестный, и ему действительно нравится роль старшего брата, которую он сейчас играет в моей жизни.

— Я знаю, ты еще не готова поговорить с Тео, — говорит он, когда я опускаюсь на кровать, подтягивая под себя ногу. — Но я просто почувствовал, что мне нужно внести свои два цента. Теперь ты моя сестра, но Тео мне как брат.

— Знаю, — бормочу я. — Но Грей, он…

Грей поднимает руку. — Просто послушай. Я знаю Тео долгое время. Иногда думаю, что, может быть, это слишком долго, — смеется он, запуская пальцы в волосы. — И когда он говорит мне, что хочет все исправить… что ж, я верю ему. Никогда не видел его таким. Никогда не видел, чтобы он так усердно работал ради чего-либо.

Я прикусываю нижнюю губу, уставившись на свои колени.

— Знаю, что поездка на мотоцикле, на которую он тебя взял, провалилась, — продолжает Грей. — Но ты хоть понимаешь, что это первый раз, когда он позволил девушке сесть с ним на этот чертов мотоцикл?

Это привлекает мое внимание. Мои широко раскрытые глаза возвращаются к Грею.

— Он тебе этого не говорил?

Я качаю головой. — Нет, я имею в виду, я просто предположила… — Я замолкаю, вздыхая.

Грей хмурится. — Именно это я и говорю, Брук. Люди многое предполагают о Тео, но в нем также есть многое, чего они не видят. — Он делает паузу, его темные глаза широко раскрыты, они серьезны. — Но я думаю, что ты это сделала, — мягко говорит он. — Я думаю, ты знаешь, что под поверхностью скрывается нечто большее. Из-за супружеской связи он запрограммирован хотеть быть с тобой, но, как бы то ни было, думаю, что ты ему действительно небезразлична. И я не говорю, что ты должна быстро простить его, потому что он облажался и ему нужно в этом признаться. Наверное, я просто хочу сказать, что надеюсь, ты дашь ему шанс.

Я тяжело сглатываю, заправляя волосы за уши. Я даже не знаю, что сказать. У меня голова идет кругом.

Часть меня так сильно хочет дать Тео шанс. Мысль о том, чтобы выйти из дружеской зоны и действительно быть с ним, волнует, но в то же время и пугает. Я была разбита за последние несколько дней; никогда не хочу чувствовать себя так снова. Что, если я дам ему шанс, и он снова причинит мне боль?

Но я также должна учитывать и обратную сторону — что, если он этого не сделает? Что, если бы я могла простить его, быть с ним, полагаться на дружеские узы… Может быть, мы могли бы быть счастливы вместе. Может быть, наши различия могли бы стать преимуществом, а не вредом — может быть, они каким-то образом уравновесили бы нас, сделали бы нас обоих лучше.

Точно так же, как тогда, когда я смотрел на тот горнолыжный подъемник, я разрываюсь между тем, сдерживать ли себя из страха или отпустить и рискнуть.

— Что бы ты ни решила, мы с Фэллон прикроем тебя на сто процентов, — добавляет он.

Я улыбаюсь. — Спасибо, Грей.

Он кивает, поднимаясь на ноги. Я делаю то же самое, и он раскрывает руки, приглашая меня обняться. Я делаю шаг вперед и наклоняюсь к нему, обвивая руками его торс. Грей такой большой, громоздкий — мне трудно даже обнять его. Объятие было замечательным — теплым, успокаивающим. Поддерживающим. Он похлопывает меня по спине, затем мы оба отстраняемся, улыбаясь друг другу. Я всегда хотела иметь старшего брата и рада, что Грей становится им для меня.

— Ладно, нам пора идти, — ворчит он, поворачиваясь к двери и жестом приглашая меня следовать за собой. — Твоя сестра не отличается особым терпением.

— Без шуток, — смеюсь я.

Я выхожу вслед за Греем из комнаты и спускаюсь по лестнице. Фэллон ждет нас, подчеркнуто притопывая ногой и поглядывая на свое запястье, как будто на нем часы. Я закатываю глаза от ее драматизма.

— Я собираюсь закончить встречу, — говорит Грей, бросая взгляд на часы на стене. — Ты не хочешь просто подбросить меня до комплекса по пути?

Сегодня утром мы должны вернуться в Саммервейл, чтобы я могла собрать свои вещи — спортивную сумку, ноутбук и телефон. Я не совсем ясно мыслила, когда прошлой ночью бежал всю дорогу до Голденлифа в волчьем обличье.

Фэллон упирает руки в бедра, прищурив глаза. — Ты просто пытаешься избежать встречи с моими родителями? — дразнит она.

— Никогда, — ухмыляется Грей. Он обнимает ее за талию, притягивает к себе и запечатлевает поцелуй на губах. — Долг зовет, детка. Мы можем договориться о том, чтобы навестить их в другой раз.

Я рада, что Фэллон и Грей так счастливы вместе, но их постоянные поцелуйчики — все равно что сыпать соль на мои свежие раны. Я так сильно хочу чего-то подобного — и сейчас, учитывая обстоятельства, это кажется таким недостижимым.

Мы грузимся в джип, высаживая Грея у комплекса. Затем я сажусь на пассажирское сиденье, а Фэллон трогается в сторону Саммервейла. Пристегивая ремень безопасности, я думаю о том, как Тео впервые заехал за мной на этом джипе, чтобы отвезти обратно в Саммервейл. Я улыбаюсь, думая о том, как он подъехал, когда играла песня Green Day, как он вел машину как маньяк, как наблюдал за мной, когда я танцевала под песню 80-х. Это было всего несколько недель назад, но такое чувство, что прошло так много времени.

Потом была наша поездка в Денвер. Я помню, как разозлилась, когда увидела его за рулем джипа, а потом он попросил меня включить музыку и стать ди-джеем в поездке. Дразнил и шутил со мной всю дорогу. В той поездке в Денвер он впервые начал завоевывать мое расположение.

Он заехал за мной на джипе на наше антисвидание — отвез на горнолыжный курорт и уговорил подняться на подъемнике. У меня порхали бабочки в животе.

Это хорошие воспоминания, но теперь, когда я знаю, что он моя пара, они кажутся другими. Я чувствую, что мне нужно проанализировать каждое взаимодействие, которое у нас когда-либо было, попытаться разделить их, чтобы определить, действительно ли мы могли бы быть совместимы или я просто была ослеплена его очаровательной улыбкой и моим школьным увлечением. Измерь риск, оцени каждый угол. Ничего не могу с собой поделать — это просто то, что я делаю.

— Не хочу, чтобы мама с папой знали, — бормочу я, глядя в окно на размытые зеленые силуэты деревьев. — Пока нет.

Фэллон выдыхает. — Ты уверена? У них мог бы быть хороший совет…

— Уверена. — Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на сестру, пока она ведет машину. — Ты же знаешь, какие они. Они будут очень взволнованы, и если из этого ничего не выйдет…

Фэллон закатывает глаза. — Ты же не хочешь их разочаровывать. — Она бросает взгляд на меня. — Ты ведь понимаешь, что мы больше не в средней школе, верно? Тебе не обязательно продолжать играть роль идеальной дочери.

— Это не так, — хмурюсь я. — Я просто не хочу давить, хорошо? Я хочу разобраться во всем сама.

Она кивает. — Хорошо. Я ничего не скажу.

Несколько минут мы едем в тишине, прежде чем Фэллон снова заговаривает.

— Так когда ты собираешься поговорить с ним?

Я вздыхаю. — Мне не нужно давление с твоей стороны, Фэллон.

— Что? — она смеется, изображая невинность. — Я не давлю, мне просто любопытно.

— Просто мне нужно о многом подумать. — Я смотрю в окно, подперев подбородок ладонью.

— Ты слишком много значишь для того, чтобы о тебе переосмысливать.

— Ага, — ворчу я.

Между нами повисает пауза, прежде чем Фэллон снова хихикает, искоса поглядывая на меня. — Все еще не могу поверить, что ты села на мотоцикл.

Я поворачиваюсь к ней, мои губы растягиваются в улыбке. — Верно? Я имею в виду, что, вероятно, никогда больше этого не сделаю, но до того, как он начал водить как сумасшедший, это было на самом деле своего рода…

— Весело? — Спрашивает Фэллон, заканчивая предложение за меня.

Я киваю. — Да. — Я прикусываю губу, обдумывая. — Это был порыв.

Та ночь закончилась так плохо, что я никогда на самом деле не задумывалась о том, как сильно я наслаждалась поездкой до того, как все пошло наперекосяк. Было приятно обнимать Тео, скакать позади него с ветром в волосах. Я не испытывала от этого ненависти.

Фэллон ухмыляется, снова искоса поглядывая на меня. — Моя сестра адреналиновая наркоманка. Кто бы мог подумать?

Я смеюсь, хлопая ее по руке тыльной стороной ладони. — Неважно.

— Эй, это не так уж плохо, что ты немного вылезаешь из своей скорлупы. — Фэллон пожимает плечами. — Самое время тебе расслабиться и немного повеселиться. — Она поднимает брови.

Я закатываю глаза. — Ты говоришь, как Тео.

Теперь, когда я думаю об этом, они двое похожи больше, чем я когда-либо думала. Оба безрассудные, импульсивные, вспыльчивые, близорукие. Может быть, именно поэтому они всегда сталкивались лбами.

Радио играет на низкой громкости, и я оживляюсь, когда слышу смену песни.

Подожди минутку, это…?

Я наклоняюсь вперед, поворачиваю ручку, чтобы увеличить громкость. На моем лице расплывается улыбка.

И вот тогда я понимаю, что собираюсь дать Тео шанс.

Я закрываю глаза и откидываюсь назад, растворяясь в песне, в воспоминаниях, связанных с ней.

У тебя грязь на лице, ты большой позор

Пинаешь свою консервную банку по всему помещению, распевая

Мы будем, мы будем зажигать с тобой

Мы будем, мы будем зажигать с тобой