ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

Тео

— Ты выглядишь ужасно, — бормочет Грей, открывая дверь барака.

— Мне стало хуже, — стону я. Я провожу рукой по лицу, глядя мимо него. — Она здесь?

Грей торжественно кивает.

Я даже не знаю, почему спросил. Я уже знаю, что она здесь — я чувствую ее, чувствую притяжение супружеских уз.

Я поднимаю руку, дергаю себя за волосы, переминаюсь с ноги на ногу. — Я могу войти?

— Не знаю, чувак, — ворчит Грей, оставаясь на месте в дверном проеме.

— Пожалуйста? — Мой голос хриплый, сиплый. В отчаянии.

Грей тяжело вздыхает и отступает в сторону, пропуская меня внутрь.

Я вхожу внутрь и оборачиваюсь, чтобы посмотреть, как Грей закрывает за мной дверь.

Он оборачивается, его глаза темные, угрюмые. — Послушай, Тео… ты действительно облажался.

— Ты думаешь, я этого не знаю? — Огрызаюсь я.

Я подхожу к ближайшему дивану, опускаюсь на него и опускаю голову на руки.

Сказать, что я облажался, — это ничего не сказать. Я нанес сокрушительный удар по тому, что мы с Брук так усердно создавали, разрушил все это одним махом. Если бы я не взял ее с собой на ту поездку на мотоцикле, все могло бы быть совсем по-другому прямо сейчас. Если бы я просто извинился за то, что до смерти напугал ее на своем мотоцикле, все могло бы быть по-другому. Если бы я остался, все уладил…

У меня саднит в горле, слезы застилают глаза. Я даже не могу вспомнить, когда плакал в последний раз. Не уверен, что плакал с тех пор, как умерла моя мама. Я сдерживаю слезы, пытаюсь сосредоточиться на своем дыхании.

Когда я вдохнул воздух, почувствовал, как мое тело оживает в лесу, то понял, что это могло быть только из-за супружеских уз. Чувство было неописуемым. Однако, пока мой волк сходил с ума, пытаясь последовать за ним, моя человеческая сторона находилась в конфликте — потому что часть меня не хотела находить свою пару. Не тогда, когда у меня было так много неразрешенных чувств к Брук.

Мне никогда не приходило в голову, что она действительно может быть моей парой. Судьба знает, что я не заслуживаю кого-то вроде нее. Но каким-то образом, вопреки всему, она появилась, переместилась и встала напротив меня обнаженная в лунном свете. Мой собственный волк отступил, и следующее, что я осознал, что изменился, было то, что я встал на две лапы, глядя на самую красивую женщину на свете — ту, которую судьба сделала моей.

Я чувствовал себя таким счастливым, таким чертовски везучим, а потом… Еще до того, как она заговорила, я увидел это в ее глазах. Что она не хотела этого, не хотела меня. И это все моя вина.

— Что мне делать, Грей? — хриплю я, мой голос едва слышен. Я поднимаю голову от своих рук, поднимаю взгляд и вижу, что он стоит передо мной, скрестив руки на груди.

— Что ты хочешь сделать? — Его голос ровный, уверенный, резко контрастирующий с моим собственным.

Я качаю головой. — Я должен как-то все исправить. — Слезы снова подступают к глазам, и я отвожу взгляд.

Грей выдыхает. — Послушай, чувак. Это будет нелегко, — мягко говорит он, прислоняясь к подлокотнику дивана рядом со мной. — Судя по тому, что рассказала мне Фэллон, ситуация между вами двумя и так была достаточно сложной еще до того, как возникла эта супружеская связь. А теперь… ну, можешь ли ты винить ее за неуверенность в этом? Если ты скрепишь узы, вы будете связаны навсегда. Как она может поверить, что ты останешься рядом, когда ты уже дважды бросал ее?

Его слова жалят, суровая реальность правды пронзает меня насквозь.

— Жаль, что у меня не было с ней больше времени до того, как мы узнали, — ворчу я. — Я мог бы все исправить, показать ей, что я могу измениться. Я уже пытался это сделать до этой чертовой луны. — Я смотрю в заднее окно барака на туманное сияние луны вдалеке, проклиная ее за то, что она перевернула мой мир с ног на голову.

Грей наклоняется, кладя руку мне на плечо. — Сам факт, что ты это говоришь, — огромный шаг в правильном направлении.

Я тереблю волосы, глядя на Грея. — Я должен поговорить с ней, чувак.

Он выдыхает, хлопая меня по плечу, прежде чем наклониться вперед с подлокотника дивана, чтобы встать. — Я посмотрю, спустится ли она.

Грей уходит, направляясь к лестнице. Я снова остаюсь наедине со своими мучительными мыслями.

Она сбежала. Я, черт возьми, заслужил это после того, как сбежал от нее несколько ночей назад. Теперь я могу по-настоящему оценить, как дерьмово чувствовать себя на другом конце провода, быть тем, кого оставили позади. Мой волк отчаянно хотел последовать за ней, но я не позволил ему — наверное, подумал, что лучше дать ей время и пространство переварить то, что только что произошло. Честно говоря, я просто не знал, что, черт возьми, делать. Я сам едва мог осознать то, что произошло. Поэтому вернулся домой, закрылся в своей комнате и ломал голову, пытаясь понять, как это исправить. А потом я сел на свой мотоцикл и оказался здесь.

Я не знаю, что будут значить для нас узы партнера. Не знаю, смогу ли я смириться с тем, что привязан к одному человеку, что у меня настоящие отношения. Но я не думаю так далеко вперед, по крайней мере, не сейчас. В данный момент моя единственная цель — вернуть Брук. С остальным я разберусь позже.

Я поднимаю взгляд, когда Грей спускается по лестнице и подходит ко мне.

— Ну? — Спрашиваю я.

Он слегка качает головой. — Извини, чувак. Она не хочет тебя видеть.

Жало отказа ранит глубоко. Мой темперамент вспыхивает, гнев поднимается в груди, когда я беру себя в руки. Я вскакиваю на ноги. — Она даже, черт возьми, не хочет со мной говорить?

Грей снова качает головой.

Я чувствую, как желчь поднимается к горлу, как будто меня сейчас вырвет. — К черту все это, — рычу я.

Затем я повышаю голос, глядя на лестницу. — Зачем мне хотеть пару, которая не хочет меня?!

— Эй! — рявкает Грей, указывая пальцем в мою сторону. — Ты сам виноват, братан. О чем, черт возьми, ты думал, оставляя ее на обочине дороги? Что за мужчина может так поступить?

Я качаю головой, протискиваясь мимо Грея. — Я покончил с этим. От старых привычек трудно избавиться. Я ухожу.

Я топаю к двери, открываю ее. Выхожу на улицу и захлопываю ее за собой. Потом я просто стою на крыльце минуту, переводя дыхание. У меня такое чувство, что сердце раскалывается в груди. Глаза щиплет от угрозы слез.

Я делаю неуверенный шаг вперед и начинаю спускаться по дорожке. Я добираюсь до подъездной дорожки, прежде чем до меня доходит, что это то же самое поведение, которое в первую очередь оттолкнуло Брук, то же самое дерьмо, над которым я пытался подняться ради нее.

Я начинаю разворачиваться, чтобы идти обратно, когда слышу чей-то голос.

— Эй!

Я резко оборачиваюсь на знакомый голос, и на долю секунды мне кажется, что это Брук, стоящая на крыльце.

Гребаные однояйцевые близнецы.

Фэллон спрыгивает с крыльца и несется по дорожке ко мне.

Я делаю пару шагов к ней, и тут она, блядь, врезается в меня, толкая в грудь. Я настолько застигнут врасплох, что у меня нет времени среагировать — я слышу удар ее кулака в мою челюсть, чувствую жгучую боль от ее правого хука.

— Что, черт возьми, с тобой не так? — Фэллон требует ответа, продолжая свой натиск. Я поднимаю руки, чтобы отразить еще один удар по лицу, затем вытягиваю руку, пытаясь удержать ее. Она подныривает под нее, снова пихает меня.

— Ты настоящий кусок дерьма, ты знаешь это?

— Знаю, — ворчу я, пытаясь удержать ее, уклоняясь от ударов.

После моего признания Фэллон перестает давить на меня. Она отступает назад и прищуривает глаза, скрещивая руки на груди. — Хорошо, — щебечет она. — И что ты собираешься с этим делать

— Что ты имеешь в виду? — Спрашиваю я, морщась и потирая место на челюсти, куда Фэллон нанесла свой первый удар.

— Она твоя пара, Тео. — Глаза Фэллон темнеют. — Ты ее не заслуживаешь, но каким-то чудом судьба подарила ее тебе. Ты знаешь, как тебе, блядь, повезло? Если ты вообще заботишься о Брук, то тебе лучше взять себя в руки и все исправить, иначе ты потеряешь ее.

Я хмурюсь, качая головой. — Я пытался…

— Как?! — Перебивает Фэллон. — Встречаясь с другими девушками?

Я практически чувствую, как от нее волнами исходит гнев, вижу пар, выходящий у нее из ушей.

Ее намек выводит меня из себя. Я повышаю голос, кричу ей в ответ. — О чем, черт возьми, ты говоришь?!

— Саттон, Тео, правда? Мог бы ты быть большим придурком?

Я недоверчиво качаю головой. — Я не встречался с Саттон несколько месяцев.

Фэллон закатывает глаза, всплеснув руками. — Месяцы? Как насчёт вечера пятницы? Ты был настолько чертовски пьян? — Она снова начинает приближаться ко мне.

Я вытягиваю руку, чтобы удержать ее. — Да, я был пьян, но я не спал с ней!

Она продолжает пытаться нырнуть мне под руку, но я продолжаю уворачиваться, оставаясь вне пределов ее досягаемости.

— Черт возьми, Фэллон, может, ты, блядь, прекратишь это?! Я не спал с Саттон той ночью! — кричу я.

— Ты этого не делал? — Брук взвизгивает.

Я поднимаю глаза и вижу ее, стоящую на крыльце, босиком, в футболке и хлопчатобумажных шортах, с мокрыми длинными волосами и лицом, очищенным от косметики. Она выглядит как гребаный ангел — такая красивая, что это причиняет боль.

Ее присутствие тоже пугает Фэллон — она разворачивается, давая мне отсрочку от борьбы с ней.

— Нет, — выдыхаю я, моргая, глядя на Брук. — Я знаю, как это, должно быть, выглядело, но я отказал ей, лег спать один. Я клянусь, Брук… Я даже не думал о другой девушке неделями, с тех пор как начал проводить время с тобой… — Мой голос срывается, и я с трудом сглатываю, уставившись на нее.

Она просто молча стоит и смотрит в ответ. Боль в ее глазах цвета океана выводит меня из себя. Я был тем, кто положил это туда, и теперь должен найти какой-то способ забрать это.

— Послушай, я знаю, как сильно все испортил, — говорю я хриплым голосом. — Все, о чем я здесь прошу, — это шанс снова исправить их.

Я вижу, как слеза скатывается по ее щеке, и моя грудь горит. Мне физически больно видеть, как ей больно.

Фэллон встает передо мной. — Брук…

Брук поднимает руку, глядя на сестру. — Ты можешь оставить нас на минутку?

Фэллон делает паузу и бросает на меня косой взгляд. — Не облажайся, — бормочет она, прежде чем с важным видом направиться к входной двери дома стаи. — Я буду прямо внутри, если понадоблюсь, — говорит Фэллон Брук, проходя мимо нее к двери и проскальзывая внутрь.

Затем остаемся только я и Брук, стоящие перед домом стаи под светом полной луны, и между нами простирается недавно сформировавшаяся связь пары, соединяющая нас.

— Брук, — выдыхаю я, делая шаг к ней.

Она снова поднимает руку, и я останавливаюсь как вкопанный, умоляюще глядя на нее.

— Мне чертовски жаль, просто дай мне шанс загладить свою вину…

Не могу поверить, что вот так пресмыкаюсь. Это так на меня не похоже, но опять же, я никогда не был в таком положении, никогда не заботился о ком-то так, как забочусь о Брук. Супружеская связь только усиливает чувства, которые и без того были такими сильными, доводит мои чертовы эмоции до предела.

Брук приоткрывает губы, чтобы заговорить, ее голос тихий, уверенный. — Зачем мне это, Тео?

Этот вопрос застает меня врасплох.

— Ты можешь заполучить любую девушку, какую захочешь, верно? — мягко спрашивает она. — Так почему я? Почему я должна давать тебе шанс?»

Это похоже на проверку.

Я делаю глубокий вдох, заламывая руки перед собой. Попытайтесь найти правильные слова для объяснения помимо очевидного о супружеских узах.

— Потому что с тобой все по-другому… — Я вздыхаю, проводя рукой по волосам. — Брук, ты единственная девушка, которую я когда-либо… уважал.

Брук смотрит вниз, на тротуар, переступая с ноги на ногу.

— Просто это слишком много, — тихо говорит она. — Мне нужно время, чтобы все обдумать. Если ты действительно уважаешь меня, ты дашь мне это.

Ее глаза снова встречаются с моими, и я чувствую, как у меня разрывается грудь. Я не уверен, что смогу вынести, если она снова уйдет сегодня вечером, хотя она официально не отвергла меня как свою пару, пока нет. Если я дам ей время, то, возможно, у меня еще есть шанс все изменить.

— Хорошо, — выдыхаю я.

Она поджимает губы, кивая. — Хорошо.

Черт, притяжение супружеских уз такое сильное. Это заставляет меня подойти к ней, обнять ее, прижать к себе. Но… Я не могу.

Брук оборачивается и тянется к дверной ручке. Она возвращается в дом и закрывает за собой дверь.

Я просто стою там несколько минут, уставившись на дверь, желая, чтобы она передумала. Желая, чтобы она выбежала на улицу, упала в мои объятия и позволила мне поцеловать ее так, как мне хочется.

Не знаю, сколько времени ей нужно, но я дам ей это, если понадобится. Даже если ожидание будет мучительным. Даже если время — это единственное, чего у нас нет.