ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Брук

— Ты в порядке?! — Спрашивает Фэллон, открывая дверь дома.

Я стою на крыльце, выгляжу ужасно, а чувствую себя еще хуже. После того, как Тео высадил меня на обочине дороги, мне пришлось идти пешком всю дорогу до Голденлифа несколько миль. Я придерживалась дороги, наполовину ожидая, что он вернется за мной, как только успокоится. Он так и не вернулся.

У меня болят ноги в кроссовках — пятки натерты до крови из-за моей позорной ходьбы. Мои волосы растрепались на ветру и спутались, и уверена, что моя тушь потекла от слез разочарования, которые я пролила после того, как Тео уехал. Судя по беспокойству в глазах Фэллон, я, должно быть, выгляжу ужасно.

Моя сестра выходит на улицу, обнимает меня, и я тут же разражаюсь слезами. Фэллон гладит меня по спине и раскачивает из стороны в сторону, пытаясь успокоить, пока я рыдаю в ее волосы.

— Пойдем, — воркует она, отстраняясь и обнимая меня за плечи. — Идем внутрь.

Она ведет меня в дом, подводит к дивану. Помогает мне снять обувь, когда я устраиваюсь на нем. Приносит стакан воды и несколько салфеток. Затем она опускается рядом со мной, беря мои руки в свои, ее глаза затуманиваются беспокойством.

— Что случилось, Бруки? — мягко спрашивает она.

Это странно — мы полностью поменялись ролями. Обычно это я успокаиваю Фэллон, когда она расстроена, вытираю ее слезы и провожу мозговой штурм решений ее проблем. Не могу вспомнить, когда в последний раз ей приходилось делать это для меня — с тех пор, как мы были моложе и мой волк впервые проявился.

— Я… — мой голос замолкает, а глаза снова наполняются слезами. — Я была такой глупой, Фэллон. Такой, такой глупой.

Я снова начинаю всхлипывать, и Фэллон обнимает меня за плечи, притягивая к себе. — Эй…

— Я даже не хочу тебе говорить! — задыхаюсь я.

Мне так стыдно. Я знала, что Тео придурок, но все равно впустила его. Позволила себе думать, что мы могли бы как-то быть вместе. Я чувствую себя такой идиоткой.

Фэллон отстраняется, глядя мне в глаза. — Да ладно, сестренка. Я наделал миллион глупостей. Если кто-то и может понять неправильные решения, так это я.

Я киваю, смеясь сквозь слезы, вытирая щеки тыльной стороной ладони. Я делаю глубокий вдох.

— Помнишь, я рассказывала тебе, что мы с Тео были друзьями?

Глаза Фэллон темнеют, серебро ее волчьей натуры мерцает в радужках. — Что он с тобой сделал, Брук? Я убью его, черт возьми…

Я качаю головой, шмыгая носом. — Просто послушай.

И я рассказываю ей все. Я рассказываю ей о том, как увидела его голым в лесу, об ужине с его отцом, который получился отвратительным, и о той ночи в Денвере. Я рассказываю ей об антисвидание на горнолыжном курорте и нашем ночном походе, и даже о том, как мы потом вместе принимали душ. Я рассказываю ей о куртке, о поездке и о том, как меня бросили на обочине дороги. Я рассказываю ей всю грязную историю, ничего не упуская. В какой-то момент я перестаю плакать, и мне так приятно выплеснуть это из своей груди, наконец-то быть честной со своей сестрой.

Хотя я могу сказать, что ей трудно не вмешиваться, она не вмешивается — просто слушает, позволяя мне изливать душу на диване в гостиной. Как только я ввожу ее в курс дела, она вздыхает, берет мою руку и проводит пальцем по тыльной стороне ладони.

— Мне так жаль, Бруки, — шепчет Фэллон, рисуя сердечко на тыльной стороне моей ладони. — Обещаю, когда я найду этого мудака, я вбью в него немного здравого смысла.

Я тяжело сглатываю, мое горло все еще саднит от слез. — Я разозлилась на него, Фэл, — говорю я хрипло. — Никогда ни с кем так не ругалась. Я просто была так зла…

Внезапно до меня доходит, что я злюсь не только на Тео, но и на саму себя — на того человека, которым позволила себе стать в тот момент с ним. Я была такой противной, такой жестокой. Вышла за рамки того, из-за чего вообще была ссора, наговорила всякие вещи, просто чтобы причинить ему боль. Все, что я держала в себе, выплеснулось наружу. Я не жалею о том, что сказала — ему действительно нужно сделать шаг вперед, стать лучше, но моя подача была совершенно неправильной. Как бы я ни злилась на Тео, мне также стыдно за себя за то, что я опустилась так низко.

Фэллон решительно качает головой. — Не-а, не смей брать на себя вину за это, Брук. Он бросил тебя у черта на куличках! Неважно, что ты сказала, это было просто чертовски неправильно. — Ее глаза сужаются. — К черту этого парня. Просто подожди, пока он не попадется мне в руки, я врежу ему прямо по члену за то, что он сделал.

Я качаю головой, посмеиваясь. — Не беспокойся, — вздыхаю я. — В любом случае, это не имеет значения. Я не планирую больше с ним разговаривать.

Фэллон торжественно кивает. — Я спрошу Грея, может ли он убрать его из ИТ-отдела, — ворчит она. — Значит, тебе не обязательно видеться с ним каждый день.

У меня болит в груди при мысли о том, что я не буду видеть Тео каждый день. О том, что я больше никогда не оторву взгляд от компьютера, чтобы увидеть эту очаровательную улыбку в дверном проеме. О том, что никогда больше не услышу скрип стула по полу или не увижу эти большие ботинки на углу моего стола, когда он откидывается назад. Хотя это и к лучшему. Я впустила его, и он причинил мне боль. Не уверена, что когда-нибудь смогу простить его за то, что он оставил меня на обочине дороги. Насколько я понимаю, когда он уехал сегодня вечером, он исчез из моей жизни.

— Хорошо, — бормочу я. — Он может взять эти большие тупые ботинки и блестящие руки и пойти мучить кого-нибудь другого.

Фэллон хмурит брови, наклоняя голову. — Блестящие?

— Ага, — фыркаю я. — Как будто парень засунул пальцы в электрическую розетку или что-то в этом роде.

Моя сестра смотрит на меня, прикусив нижнюю губу, как будто хочет что-то сказать.

— Что? — Спрашиваю я.

Она просто качает головой. — Ничего, я просто… — она делает паузу, снова качает головой. — Неважно.

Я вздыхаю. — Я просто хотела бы перестать думать о поцелуе.

Фэллон сочувственно улыбается. — Это было так хорошо?

— Чертов фейерверк.

Она снова бросает на меня этот странный взгляд. Делает паузу. Раздумывает.

— Уверена, это просто потому, что у него было так много практики, — ворчу я.

— Может быть, — тихо отвечает она. У нее все еще странное выражение лица. — Я имею в виду… дверь полностью закрыта?

— Что? — задыхаюсь я. — Что случилось с тем, что тебе захотелось ударить парня?

Она тихо смеется, наклоняясь и кладя руку мне на плечи. — Я все еще хочу ударить его. Никто не причинит вреда моей сестре, и это сойдет ему с рук. — Она подмигивает, снова делает паузу. — Но если он тебе действительно нравится, если ты хочешь дать ему еще один шанс… что ж, я бы поддержала тебя.

Ладно, это совершенно не по теме. Я просто недоверчиво смотрю на Фэллон, пытаясь понять, что она имеет в виду. Она никогда не была фанаткой Тео. Она просто пытается играть роль поддерживающей сестры, потому что я уже сказала, что ни за что на свете не стану с ним снова разговаривать? Или общение с Греем превратило ее в какого-то безнадежного романтика?

Я качаю головой. — Нет, я так не думаю. Этот парень дважды кинул меня. Насколько я понимаю, это был его второй шанс, и он его упустил.

Моя сестра поджимает губы, кивая. — Понятно. — Она делает шаг вперед, пытаясь встать. — Слушай, почему бы тебе не остаться здесь на ночь? Ты все равно собиралась на пробежку домой на этих выходных, не так ли? Я могу отвезти тебя завтра утром.

Черт возьми, я совсем забыла о пробежке в полнолуние. Наша стая собирается каждый месяц, чтобы вместе побегать под полной луной — это способствует сплочению стаи, и если тебе больше восемнадцати, полнолуние — единственный шанс найти своего суженого. Моя волчица не потерпит, чтобы ее держали дома в полнолуние — я должна позволить ей побегать. Я не пропускала пробежек в полнолуние со своей стаей с тех пор, как стала достаточно взрослой, чтобы начать участвовать. Даже после того, как я присоединилась к команде и переехала в комплекс, я возвращалась домой на каждую пробежку.

Я вздыхаю. — Ценю твое предложение, Фел, но все, что я хочу сделать прямо сейчас, это запереться в своей комнате и работать над своей программой. Отвлечься от всего. — Я смотрю на свои колени, теребя серебристую молнию на куртке, которую купил мне Тео. Я чувствую, как на глаза снова наворачиваются слезы, и сдерживаю их, поднимая взгляд на сестру. — Папа все равно заберет меня утром.

По крайней мере, я смогу уехать, пусть даже всего на пару дней. Члены отряда, которые не возвращаются в свои стаи во время пробежки, присоединяются к Грею в Голденлифе. Там будет Тео — он никогда не возвращается в Саммервейл, чтобы побегать с нашей стаей, так что, отправившись домой на выходные, я тоже смогу уехать подальше от него.

— Ты уверена? — спрашивает она.

Я киваю, наклоняясь вперед и протягивая к ней руку. Она протягивает руку, и я хватаюсь за нее, поднимаясь с дивана, чтобы встать. Фэллон тут же снова обнимает меня.

— Я люблю тебя, Бруки.

Я тяжело сглатываю, обвивая руками Фэллон, чтобы прижать ее к себе в ответ. — Несмотря ни на что.

Она предлагает отвезти меня обратно в комплекс, и я соглашаюсь. Я выпрыгиваю из джипа у ворот, машу на прощание через плечо и направляюсь внутрь. Затем иду прямо в казарму, проходя мимо комнаты Тео по пути к своей. Я останавливаюсь перед его дверью, снимаю куртку, которую он мне подарил, и вешаю ее на дверную ручку. Каким бы красивой она ни была, я не могу оставить её себе — не тогда, когда с ним теперь связано такое болезненное воспоминание.

Я все еще так зла, мне так больно — все, чего я хочу, это забыть об этой ужасной ночи, потеряться в строках кода. Я запираюсь в своей комнате, достаю ноутбук и плюхаюсь на кровать. Начинаю просматривать программный код.

Проходят часы, и мой разум получает столь необходимую передышку от навязчивого проигрывания той отвратительной ссоры с Тео. Я подхожу к тому моменту, когда больше не сержусь, больше не грущу — я просто оцепенела. Наконец меня начинает клонить в сон, и я направляюсь в ванную, чтобы почистить зубы и умыться перед сном.

Я возвращаюсь в свою комнату, когда мой мир снова соскакивает со своей оси. Тео, пошатываясь, бредет в общежитие на другом конце коридора, хлопая ладонью по стене, чтобы удержаться на ногах. Даже издалека, просто глядя на него, я могу сказать, насколько он пьян. Я останавливаюсь как вкопанная, уставившись на прекрасного мужчину, который так безжалостно оставил меня на обочине дороги сегодня вечером.

Затем кто-то подходит к нему сзади — красивая брюнетка, в которой я узнаю Саттон, участницу женского отделения. Она улыбается, обнимает его за талию, прижимается к нему и говорит что-то, чего я не слышу с этого конца коридора.

Мы с Тео встречаемся взглядами.

У меня такое чувство, что сердце разрывается в груди на части. Хотя я столько раз смотрела в эти великолепные карие глаза, мне кажется, что я смотрю на незнакомца. Я этого не вынесу.

Я быстро отвожу взгляд. Пробегаю последние несколько шагов до своей комнаты. Ныряю внутрь и захлопываю за собой дверь, запирая ее.

Я прислоняюсь спиной к двери, прерывисто дыша. Я не думала, что у меня осталось хоть немного слез, но их стало больше — они текут из моих глаз, стекая по щекам. Я опускаюсь на землю, в горле першит, в груди ноет.

Я никогда не чувствовала себя такой опустошенной. И это даже не его вина — это моя собственная. Тео показал мне, кем он был на самом деле, с самого начала. Я была той, кто был достаточно глупа, чтобы думать, что он другой, что он может измениться. Думать, что между нами расцвело что-то особенное. Я проклинаю себя за то, что была такой наивной.

Для человека, известного как умная девочка, я никогда не чувствовала себя такой глупой.