ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Брук

— Хорошо, так что мы делаем? — Спрашиваю я, подходя к Тео у ворот комплекса. — Сюрпризы — это здорово и все такое, но я не смогу по-настоящему одеться по случаю, если ты не скажешь мне, что мы делаем.

Глупо даже говорить об этом, поскольку я потратила целый час, готовясь к этой непринужденной тусовке с Тео. Я надела контактные линзы, завила волосы и добрых двадцать минут мучительно думала, что надеть. В конце концов я остановилась на черных джинсах в обтяжку и белой укороченной футболке. Это рубашка Фэллон — должно быть, она когда-то оставила ее в моей комнате, и она попала в стирку. Это не то, что я обычно ношу, но когда я рядом с Тео, я чувствую себя немного уверенной, немного сексуальной. Как я уже много раз говорила, никто не смотрит на меня так, как Тео.

Наряд производит желаемый эффект. Тео окидывает взглядом мое тело, задерживаясь на обнаженном животе.

Я кладу руки на бедра, наклоняя голову. — Итак? Что мы делаем?

Его карие глаза встречаются с моими, сверкая медными крапинками его волчьего облика. Уголок его рта приподнимается в улыбке. — Ладно, не психуй… — он тянется к моей руке, беря ее в свои. Между нашими ладонями вспыхивают искры.

— Тео… — Я нервно выдыхаю, следуя за ним, когда он тянет меня за угол.

Мое сердце замирает, когда я вижу его мотоцикл, припаркованный там.

Я отдергиваю руку, скрещивая руки на груди. — Нет. Ни за что. Сколько раз я тебе говорила, что не сяду на эту штуку?!

Тео одаривает меня дьявольской ухмылкой, подходит к мотоциклу и хватает что-то с него. Он разворачивается, держа его в руках.

— Давай, малыш… Я купил тебе куртку.

Мои глаза расширяются, когда я перевожу взгляд с куртки на Тео.

Он купил мне куртку?! Падаю в обморок.

Это такой милый жест, которого я не ожидала. Поездка со мной, должно быть, действительно что-то значит для Тео, раз он прошел через все эти трудности, пытаясь убедить меня. Я имею в виду, он купил мне кожаную куртку, как у него! Насколько это очаровательно?!

— Я не знаю… — Бормочу я, шаркая ногами по грязи.

Боже мой, я действительно подумываю о том, чтобы сесть на его мотоцикл прямо сейчас?!

Тео ухмыляется, протягивая мне куртку. Он наклоняет голову. — Ты хотя бы примеришь ее?

Я краснею, заправляю волосы за уши и подхожу к нему. Он поднимает куртку, и я поворачиваюсь, просовывая руки в рукава по очереди. Затем я провожу рукой за шеей, убирая свои длинные волосы из-под куртки, прежде чем развернуться и сделать шаг назад.

— Что думаешь? — Спрашиваю я, глядя вниз, чтобы полюбоваться её. Это красивая куртка, и сидит как перчатка. Я снова смотрю на Тео и замечаю взгляд, которым он одаривает меня… Жаль, что я не могу сделать снимок, запечатлеть это навсегда.

Его губы растягиваются в улыбке, когда он встречается с моими глазами. — Ты великолепно выглядишь, малыш. Чертовски идеально.

Мои щеки снова заливает румянец, и я застенчиво отвожу взгляд, приглаживая свои длинные волосы, падающие на плечи.

— Так ты позволишь мне прокатить тебя или как? — Спрашивает он, поводя бровями.

Правда? Я так противоречива. С одной стороны, я в ужасе от того, что попаду с ним в эту смертельную ловушку. С другой стороны, я так сильно хочу сдаться, отпустить, совершить прыжок…

Он протягивает руку, снова берет меня за руку. Я чувствую эти маленькие искорки, и мне конец.

— У… у тебя есть шлем? — выдыхаю я.

Лицо Тео озаряется. — Да! — Он отпускает мою руку, поворачивается обратно к мотоциклу. Разворачивается с черным шлемом в руках. — Я никогда не надеваю его, но подумал, что ты захочешь такое же. Вот…

Он расстегивает ремешок и поднимает шлем у меня над головой. Он помогает мне надеть его, мои пальцы касаются его, когда я протягиваю руку, чтобы закрепить шлем на голове. Затем он застегивает ремешок, туго затягивая его у меня под подбородком.

— Как ощущения? — спрашивает он, кладя ладони по бокам и слегка встряхивая. — Достаточно туго?

— Ммм, — мычу я. Я даже не могу сейчас сформулировать слова — так быстро бьется мое сердце. Я действительно собираюсь это сделать?

Я подумываю о том, чтобы отступить, но потом снова вижу лицо Тео — такое счастливое, полное надежды. Я не хочу его подводить.

— Хорошо, — бормочет он, подходя к мотоциклу и перекидывая ногу через него. Он устраивается на нем, кладя руки на руль, затем поворачивается ко мне и слегка кивает головой. — Забирайся.

Я пытаюсь выровнять дыхание, делая неуверенный шаг к мотоциклу. Потом еще один.

— Просто перекинь ногу, — говорит Тео так небрежно, как будто это обычное явление. Вероятно, так оно и есть — у него, вероятно, было бесчисленное количество женщин, которые ехали за ним на мотоцикле. — Ты можешь ухватиться за мое плечо для равновесия, если хочешь.

Я с трудом сглатываю. Я справлюсь. Это кажется пугающим, но, с другой стороны, подъемник был таким же. Как и открытие для Тео. И все получилось хорошо. Итак, я делаю, как указано. Я хватаю Тео за плечо, перекидываю ногу через сиденье. Устраиваюсь на мотоцикле позади него.

— Э-э-э… Тебе стоит придвинуться поближе, — говорит Тео через плечо.

Я подчиняюсь, подвигаясь вперед, пока мой перед не прижимается к его спине. Мое сердце все еще колотится, и не знаю, из-за страха оказаться на мотоцикле или из-за соприкосновения наших тел.

— Ты должна держаться, — говорит он как ни в чем не бывало. — Обними меня.

Медленно я обвиваю руками его талию. Никогда раньше не прикасалась к его телу, но даже сквозь куртку оно ощущается именно таким, каким я его себе представляла — твердым, как скала. Мой волк прямо сейчас сходит с ума, копошась у меня в груди.

Я вздрагиваю, когда Тео заводит двигатель, рев его мотоцикла заглушает мои безумные сомнения.

— Ты готова? — бросает он через плечо.

— Пожалуйста, просто поезжай помедленнее! — хнычу я.

Тео издает смешок, и следующее, что я помню, мы в движении. Я крепче сжимаю руки, цепляясь за него, когда он выезжает на улицу и начинает понемногу набирать скорость.

Я не могу поверить, что делаю это. Я что, сошла с ума?

Я чувствую рокот мотоцикла подо мной, тепло Тео передо мной, ветер в моих волосах, когда он начинает ехать быстрее. Это… не так плохо, как я ожидала. Мой волк в полном восторге, практически мурлычет, а я… нервничаю, но взволнована. Я чувствую себя хорошо. Чувствую себя свободной.

Я закрываю глаза и издаю смешок, который уносит ветерок. Держусь крепче за Тео, когда он набирает еще немного скорости и сворачивает с главной дороги на другую.

Первые несколько минут великолепны. Я удивляюсь, почему мне потребовалось так много времени, чтобы согласиться на это — я прекрасно провожу время в своей жизни. А потом все идет наперекосяк. Тео начинает вести байк быстрее, намного быстрее, чем мне удобно. Я вижу, как вся моя жизнь проносится перед моими глазами, когда он делает поворот, наклоняясь так сильно, что мне кажется, я вот-вот свалюсь с мотоцикла.

— Тео! — кричу я, меня охватывает непреодолимое чувство страха. — Притормози!

Но он не замедляет ход. Он идет быстрее. Я крепче сжимаю его талию, пытаясь подать ему сигнал. — Тео!

Он как будто не слышит меня. Сейчас он мчится вверх по горной дороге, и я в абсолютной панике. — Тео! Остановись! — вскрикиваю я, впиваясь пальцами в его живот. — Тео!

Он все еще не останавливается. Он слишком быстро вписывается в поворот, визжа шинами, и чуть не сбрасывает нас обоих с мотоцикла. Я настолько парализована страхом, что чувствую, что меня сейчас вырвет.

— Тео! — Я продолжаю звать его, хватаясь за его пресс.

Наконец он сбавляет скорость, сворачивает на грунтовый поворот и останавливается накатом. Как только его ноги касаются земли, я убираю руки с его талии и начинаю колотить кулаками по его спине.

— Что, черт возьми, с тобой не так?! — кричу я напряженным голосом.

Он смеется — черт возьми смеется! — и оборачивается, чтобы посмотреть на меня через плечо. — Что случилось?

Я рычу, толкая его в спину и ставя ногу на землю, спотыкаюсь, перекидывая другую ногу через мотоцикл, отпрыгиваю назад, когда нахожу опору.

— Ты что издеваешься?! — плююсь я, широко раскрыв глаза. Я протягиваю руку, чтобы расстегнуть ремешок шлема, возясь с пряжкой под подбородком.

Тео заглушает двигатель, устанавливает подножку и лениво слезает с байка, все еще посмеиваясь. — Успокойся, малыш…

— Нет! — кричу я, все еще пытаясь отстегнуть чертов шлем. Я в такой ярости, что у меня перед глазами все краснеет. — Ты что, не слышал меня?! Я была в ужасе, я кричала, чтобы ты остановился!

Он качает головой, покровительственная улыбка все еще играет на его губах. — Что? Я думал, ты кричала, потому что тебе было весело.

Пряжка расстегивается, и я стягиваю шлем с головы. — Весело?! — Я швыряю его в его сторону.

Тео прижимает шлем к груди обеими руками, затем опускает его, болтая рядом с собой за ремень. Он смотрит на меня в ответ, улыбка исчезает с его лица, как будто до него наконец доходит, насколько я расстроена.

Я не просто расстроена — я в абсолютной ярости. Я сильно рисковала, садясь с ним на мотоцикл — верила, что он сдержит свое слово, что не будет торопиться и не заставит меня бояться за свою гребаную жизнь!

Тео качает головой, бросает шлем на землю и шагает ко мне. — Послушай, малыш, я…

— Нет! — перебиваю я, свирепо глядя на Тео, когда он останавливается передо мной. — Я не собираюсь выслушивать твои оправдания. Это все, что ты делаешь, Тео, — придумываешь себе оправдания!»

Внезапно, без предупреждения, Тео бросается вперед. Он хватает меня за локти, притягивает к своей груди, прижимается губами к моим. Контакт подобен взрыву — между нашими губами вспыхивают искры, мои глаза захлопываются, и за моими веками взрывается чертов фейерверк. Прежде чем мой мозг успевает осознать, что происходит, мои губы приоткрываются, мое тело отвечает на его поцелуй само по себе.

Это совсем похоже на поцелуй с Коннором. Он настойчивый, голодный, но почему-то также нежный. Нуждающийся. Отчаянный. Жадный. Собственнический. Его бархатистый язык находит мой, переплетаясь с ним, когда он тянется, чтобы обхватить мою щеку, запускает пальцы обратно в мои волосы. Жар разливается у меня между ног, когда он обнимает меня другой рукой за талию и притягивает ближе, продолжая требовать моего рта.

Тепло разливается по моему телу, когда оно сливается с телом Тео, наши языки переплетаются, пока мы пожираем друг друга. Все напряжение, все накопившееся смывается, когда мы целуемся, сменяясь ошеломляющим чувством освобождения. Все сводится к этому одному моменту, к этому одному поцелую…

У меня подгибаются колени. Сердце бешено колотится. Именно таким и должен быть поцелуй — страстным, диким, раскованным.

Это было бы идеально, за исключением…

Это неправильно.

Реальность обрушивается на меня. Моя волчица управляет этим кораблем, не я. Я отталкиваю её, толкая в грудь Тео. Я отступаю назад, наполовину в бреду. Затаив дыхание. Как только наши тела отрываются друг от друга, она ноет от потери его контакта.

У меня голова идет кругом.

Мой гнев возвращается.

— Какого хрена?! — Бормочу я.

Глаза Тео ошеломленно распахиваются.

Наверное, это первый раз, когда он слышит, как я употребляю слово на букву «х», но это единственное, что я могу выдавить. Единственное, что адекватно передает мой гнев и разочарование в этот момент.

— Прости… — ворчит он, переводя дыхание. Затем его глаза сужаются, и он повышает голос. — Вообще-то, знаешь что? Мне не жаль. Ты хоть представляешь, как долго я хотел это сделать? И не делай вид, что это не было невероятно, потому что я знаю, что я был не единственным, кто это почувствовал. Ты хотела, чтобы я тебя поцеловал…

— Нет! — кричу я в ответ, обрывая его.

Тео качает головой, его глаза темнеют. — Пожалуйста. Ты лжешь и себе тоже, или только мне? Ты знаешь, что здесь что-то есть, что-то между нами. Ты подавала мне все сигналы на прошлой неделе…

— Какие сигналы?! — требую я ответа.

Он упирает руки в бедра. — Брось, Брук. В душе! Ты выпендривалась передо мной, намыливая свои сиськи и глядя прямо на мой член.

Я вспыхиваю. — Ты что, издеваешься? Я просто принимала душ! Чего мне никогда бы не пришлось делать, если бы ты действительно проявил ответственность и проверил прогноз погоды…

— Так ты не хотела, чтобы я тебя целовал? — перебивает он, скрещивая руки на груди.

— Нет! — кричу я срывающимся голосом. — Не сейчас, не так!

Я так зла, что все мое тело дрожит.

В его глазах что-то мелькает, как будто мой ответ глубоко задел меня, но я так зла, что даже не позволяю ему сделать паузу.

Я поднимаю руку, указывая на него пальцем. — Ты думаешь, что можешь просто взять все, что захочешь, когда захочешь. Ты думаешь, весь мир должен склониться к твоим ногам только потому, что ты долбаный альфа! — кричу я, кипя от злости. — Ну, знаешь что, Тео?! Ты не альфа, пока нет и, возможно, никогда!

Моя ярость продолжает выплескиваться наружу, как словесная рвота. — С тем, как ты поступаешь, ты никогда не будешь управлять стаей, потому что ты не можешь даже на пять минут проглотить свою гордость, чтобы поговорить со своим отцом или поддержать Кори в качестве беты. Какой альфа не может отбросить свою чертову гордость ради своей стаи?!

Лицо Тео искажается гримасой, когда он делает шаг вперед, указывая пальцем в мою сторону. — Может, я еще и не альфа, но, по крайней мере, я честен сам с собой. Я знаю, что облажался! Но ты, ты ведешь себя так, словно ты такая милая и невинная, но ты…

— Я кто, Тео?! — Требую я, топая ногой.

— Ты сейчас ведешь себя как настоящая гребаная сука! — огрызается он.

О нет, он этого не говорил.

Я делаю шаг вперед, толкая его в грудь. — Я стерва?! Почему, потому что ты не можешь смириться с правдой?! — плююсь я. — Мужайся, Тео! Если ты хочешь быть альфой, тогда начни вести себя как альфа! Повзрослей! Иди домой, извинись перед своим отцом! Покажи стае, что ты поддерживаешь Кори! Хватит спать со всеми подряд! Ты такой упрямый и безрассудный, что все, что ты делаешь, — это причиняешь боль всем вокруг, включая самого себя…

— Знаешь что?! — Он огрызается в ответ, его карие глаза пронзают меня насквозь. Затем он просто качает головой, отворачиваясь. — К черту все это, — бормочет он. Он направляется обратно к своему мотоциклу, поднимая с земли шлем.

Я просто стою и смотрю, как он пристегивает шлем сзади к своему мотоциклу, забирается на него и заводит двигатель.

Подождите секунду, он собирается оставить меня здесь?!

— Тео! — Кричу я, подбегая к нему.

Он нажимает на газ, грязь брызжет из-под шин, когда он выезжает.

Все, что я могу сделать, это стоять там, все еще дрожа от гнева, и смотреть, как он уезжает.