Одиннадцать вечера… Жара спала, вокруг гуляли счастливые парочки — семьи давно уже были дома, отдыхая. — Не надо, — весело рассмеялась девушка из одной из таких пар рядом со мной. Её молодой человек как раз наклонялся, чтобы… завязать её развязавшиеся шнурки. Почему-то этот жест, полный любви и заботы, отозвался в душе особой тоской, и я в который раз посмотрела на телефон.

Он так и не ответил за весь вечер.

Я подозревала, что Оскара нет дома, что он опять решил воспользоваться открытыми отношениями… Он обязан предупреждать о подобном — это входило в правила, но, по крайней мере, мне не пришлось бы сейчас объяснять, как я провалила заседание. И что Коджи, присутствовавший там, открыто и неуважительно обращался ко мне на работе, а я подстроилась — вернулась вечером и перезапустила эту треклятую модель.

Однако в нашей квартире горел свет. Значит, если он и уходил, то уже вернулся.

Я тихо открыла дверь, ставя сумку на полку около шкафа, и услышала звук телевизора из кухни-гостиной. Здесь, на обеденном столе, стоял ноутбук, за которым Оскар, очевидно, работал совсем недавно. Но сейчас он отдыхал — сидел на диване, уставившись в телефон и улыбаясь от уха до уха, рассматривая мемы и популярные видео.

От этого вида в горле встал горький комок, я почувствовала, что просто не выдерживаю.

Бесшумно, как мне казалось, скользнула в ванную, закрывая дверь и сползая по ней на пол, отчаянно желая хоть какой-то поддержки. Получается, всё это время он видел моё сообщение, оно висело в уведомлениях, и достаточно было лишь открыть его, чтобы я увидела заветную галочку. Можно было поставить реакцию — палец вверх или сердечко, как мы всегда делали раньше.

Или же просто написать «Удачи, ты справишься. Позвони мне, когда закончишь».

Но Оскар не сделал ничего. Просто потому, что это казалось ему недостаточно важным — смотреть смешные видео было интереснее, и он не нашёл в своей душе пяти секунд усилий, чтобы ответить мне.

Прекрати, прекрати…

Я поняла, что моё лицо искажено от слёз, и стала яростно раздеваться, желая поскорее залезть под душ.

— Рэй? Ты вернулась? Как прошло собеседование? — услышала я из-за двери.

Я сделала вид, что не расслышала за шумом воды. Хотелось выйти и накричать, спросить, неужели так трудно хотя бы ответить, хоть немного меня поддержать, но после я подумала, что сама ненавижу такие сцены.

Мало ли — человек просто отвлёкся? Он же спрашивает меня сейчас. Выглядеть скандальной и неуверенной в себе истеричкой я не хотела, а ещё меньше хотела в неё превращаться. Но невнимание Оскара превращало меня именно в такую женщину, полную сомненй.

Из ванной я вышла только через полчаса, уставшая, не понимающая, как я завтра найду силы доползти до работы. Голова раскалывалась, глаза тоже.

Может, взять больничный? Пусть сами разбираются со своими клиентами…

— Так как прошло собеседование? Я спросил тебя три раза, — Оскар выглядел не слишком довольным.

— Я не слышала из-за воды. — Я открыла холодильник, выискивая, чем бы перекусить. Нашла кусок сыра с колбасой и начала нарезать их прямо так, съедая без хлеба.

Никакого ужина у меня за этот вечер не состоялось.

— Ты собираешься отвечать? Знаешь, проблемы не решатся сами собой, если ты будешь просто молчать, даже если признавать провал собеседования тебе неприятно.

Зачем он так? Зачем жалит, просто потому что я не услышала его три раза?

— Просто поделись со мной, — попросил он уже мягче. Но не извинился, хотя видел какую боль мне причинили его слова.

— Да, я провалила собеседование, — я очень не любила говорить о неудачах, и Оскар прекрасно об этом знал. Наоборот — ему это даже нравилось, он даже хвастался перед друзьями, говоря, что я не из тех, кто «проедает плешь жалобами»… — Больше я ничего не расскажу, мы подписали соглашение о неразглашении.

Доев четвёртый «сэндвич» из куска сыра и колбасы и запив всё стаканом воды, я решила отправиться спать.

— Рэй… — его голос был твёрдым. Не громким, не приказным, но он явно требовал внимания. — Я же просил… Пожалуйста, слушай меня.

О чём он?

Ах да, разводы от стакана на столешнице…

— А ты будешь меня слушать? — я сорвалась, чувствуя, как внутри всё закипает. — Я очень устала, у меня был ужасный день и огромные проблемы на работе, потому что на этом собеседовании также был и Коджи из моей лаборатории, и я просто боюсь идти туда завтра! Неужели ты не видишь моего состояния?!

— Ты ничего и не говорила! Я трижды спросил о собеседовании, но ты ответила всего парой слов. Конечно, я готов тебя выслушать, отношения именно про это, и мы с тобой вместе, пусть и в открытых отношениях. Рассказывай, мы составим план, и ты сможешь пойти завтра в офис, хотя бы понимая, что будешь делать. И кстати, мы договорились с Аяно и Риотой вновь пойти в Хакушу, им там безумно понравилось…

* * *

На следующий день, благодаря Оскару, я действительно выходила из дома в настроении куда более боевом. Мы обсудили, как на мне потенциально может сказаться попытка устроиться в другое место. Если Коджи начнёт на меня жаловаться — я тут же сдам и его, и если кто-то попытается меня уволить, я буду заявлять о дискриминации. Спрошу прямо, почему увольняют меня, а не племянника начальника.

Пока я ехала в метро, девушки передо мной рассматривали на планшете социальные сети, и я вдруг узнала человека из новостной ленты — Джин Робертсон, опять… И снова со своей моделью, и снова в Хакушу. В новостях писали, что они, похоже, действительно пара, и даже мусолили прошлое Хару Шираи. Люди пытались сделать с ней селфи и спрашивали, как она привлекла внимание миллионера…

— Красивый и богатый, представляешь, какая у них жизнь? Посмотри, он подарил ей браслет Картье.

— Может, она сама купила?

— Она всегда носит все свои самые дорогие украшения, и раньше её никогда с таким не видели.

Был бы у меня браслет Картье… Я бы продала его в ту же секунду и закрыла хотя бы часть долгов. Но вообще завидовать глупо, всё же я не модель.

«Всё, я вхожу. Пожелай мне удачи» — выходя из здания метро, отправила я сообщение Оскару и дополнила его сердечком, прямо как в старые времена. Наш долгий разговор вчера и то, как он приготовил мне кофе с утра, напомнили о том, сколько хорошего всё-таки было в наших отношениях…

Я работала недалеко от станции Нэдзу, в пешей доступности от Университета Токио, национального музея и красивейшего пруда Синобадзу, но в последнее время не выбиралась туда даже на обед — жарко, да и времени вечно не хватает, мы работали даже в обеденный перерыв. Дорога до офиса заняла десять минут, но Оскар не прочитал моё сообщение и не ответил, хотя совершенно точно в это время был дома — их не заставляли приходить заранее.

Точно так же он не ответил до самого вечера, когда я вернулась домой.

После того, как мне официально вручили уведомление о сокращении.

Оскар был дома и вновь в зале, но в этот раз он работал, а не просто сидел в телефоне под шум телевизора. В его ушах виднелись маленькие наушники — именно поэтому он не слышал, как я вошла. Прислонившись к косяку двери, я наблюдала за тем, как он быстро что-то печатает, часто кликает мышкой, а потом откликается на вибрацию и свет экрана телефона.

И с улыбкой отвечает.

Писала ли ему кто-то из его женщин?

Впервые в жизни мне захотелось заглянуть в телефон любимого человека, и я одёрнула себя, вновь чувствуя просыпающуюся ненависть… к себе. Никогда не думала, что опущусь до таких мыслей. Всегда считала это полнейшей глупостью — если в отношениях есть доверие, то и проблем не будет.

У нас с Оскаром оно было. Он и не скрывал, что спит с другими. Но почему-то даже сильнее этого меня ранило его равнодушие.

Как же низко опустилась моя планка…

Душ, быстрая еда и сон — всё, чего я сейчас хотела.

— Ну, как прошло на работе? — он заметил меня, только когда я решилась что-то приготовить, и вытащил наушники из ушей. — Ты рано.

— Меня сократили, — голос звучал… почти спокойно.

Но в горле собирался комок. Он был первым, кому я рассказала, моим самым близким человеком.

— Что?! — он даже привстал, со скрипом отодвигая стул. Этот звук отозвался во мне головной болью, и я поморщилась. — Что значит — сократили?

— Плановое сокращение, как и везде. В «Вертексе» тоже уволили тысячу людей месяц назад. Начальник Сато давно составил лист, и раз моя зарплата выше остальных, её легче убрать — так он мне это объяснил. Сказали, что если бы моя модель со вчерашнего дня оказалась готова, я бы сохранила место, но тот клиент ушёл к конкуренту.

Говорила я почти без эмоций, у меня был целый день, чтобы принять это. Мне даже щедро дали четыре недели, чтобы найти что-то новое.

— Это брехня! — Оскар выглядел так, будто готов был взорваться от злости. Я редко видела его настолько эмоциональным. — Они сделали это потому, что ты пошла на то собеседование с Коджи. Ты спросила их, почему сокращают тебя, а не его?

— И как бы я это сделала? Когда Коджи не произнёс ни слова? Когда никто не упрекал меня в поисках другой работы? Наоборот, повторяли эту их чушь из отдела кадров, как тяжело им далось это решение, что прибыль падает, что решение было подписано советом директоров. Даже дали месяц на поиски. И да, выплатили неустойку.

— Как же не вовремя… — Оскар сжал виски. — Но ты же всё ещё поедешь с нами в Хакубу?

Как он себе это представляет?!

— Моя мама в больнице, — сглотнув, произнесла я. — Я потеряла работу и не знаю, сколько времени уйдёт на поиски новой.

— Ты сможешь найти её быстро. Просто рассылай резюме каждый день, подайся на сотни вакансий, рано или поздно кто-то откликнется. Твоей неустойки хватит на три месяца.

Не то… Это всё совсем не то.

Мне просто хотелось поддержки — возможности расплакаться, быть слабой, знать, что я не пропаду. Но сейчас, находясь рядом с Оскаром, я чувствовала лишь давление и ещё большую тревогу за будущее. Интересно, как бы вообще выглядела наша семья?

— Я напишу для тебя план действий…

— Не сегодня. Я просто хочу побыть одна, — когда я сказала это, он сразу вскинул руки, будто показывая, что всего лишь пытался помочь, и на его лице промелькнула обида.

Диван прогнулся под моим весом, но телевизор включать не стала. Оскар продолжал работать, более не отвлекаясь на телефон, я же, наоборот, подняла свой. Рассказывать о сложившейся ситуации кому-либо не хотелось, но сердце отчаянно желало поддержки.

Может, я просто старею. Хочу семьи, близости.

«Меня сократили, девочки», — написала я в групповой чат.

Зачем-то закрыла его и открыла переписку с Оскаром, где на моём утреннем сообщении «Всё, я вхожу. Пожелай мне удачи» теперь стояли две галочки — он открыл его уже после того, как я вернулась домой.

Телефон зажужжал — на моё признание пришли ответы.

Шокированные эмодзи ото всех, а следом вопрос «ты серьёзно?». Канна прислала серию сообщений, выспрашивая, дадут ли мне четыре недели или уволили в один день, какой у меня план, и главное…

«Как ты?» — от Акеми, Канны и Саори.

Именно эти слова я мечтала услышать весь день от Оскара, да и от кого угодно, если честно.

«Не знаю. Буду искать новую работу, конечно. Если знаете кого-нибудь, кто нанимает — дайте знать. А пока буду беречь деньги, у остальных на поиски уходит где-то по полгода. Ещё и зарплату обычно находят ниже».

«Это всё ИИ», — тут же отозвалась Канна.

«Это не ИИ, экономика в рецессии, просто на ИИ всё сваливают», — встряла Акеми, действительно работающая в сфере технологий и, в отличие от остальных, разбирающаяся в вопросе.

«Ой, девочки, хватит про ИИ, как всегда. Смотрите, какой мне букет подарил сегодня хирург. Мы с ним идём в Токио Тораномон, у нас забронировано место с видом на Токийскую башню».

Фотографии и букета, и красивого заведения прилагались, и мне почему-то показалось, что мы с Наоми живём на разных планетах. Видимо, их «конфликт» с варёной морковью всё-таки разрешился? Я поставила сердечко — на большее сил не хватило.

— Ты расскажешь им? — Оскар подошёл ко мне как раз тогда, когда я открыла профессиональную сеть и, видимо из вредности, принялась искать тех, с кем проводила собеседование в правительственном квартале в Адзабу.

В принципе, если кто-то из них подпишет новый контракт, значит, на их прежних местах освободится вакансия.

Логично? Логично!

— Кому?

— Аяно и Риоте? Вдруг они подумают, что у нас всё плохо с финансами, и передумают? С нами также будет и Куро.

— А разве всё не плохо? Нет, я не собираюсь говорить им. Поездка только через два месяца. Если через две недели у меня не будет никаких подвижек с поисками работы, то я просто не смогу поехать.

Приняла решение — и на душе немного полегчало. Наверное, из-за количества навалившихся проблем, долгов и мелких неприятностей я просто онемела внутри.

— Тогда мне придётся платить за весь номер одному, — произнёс Оскар тихо.

Мы всегда открыто обсуждали с ним деньги, оба тратили разумно и верили, что вдвоём должны вкладываться в отношения. Хотя я считала, что если любой из нас зарабатывает больше, то и расходы должны делиться пропорционально…

— Ты мог бы, как мой партнёр, не поехать из солидарности со мной, зная, что у меня сейчас тяжёлые времена, — ответила я так же тихо, глядя на него не мигая.

Он вздохнул, а потом встрепал свои непослушные волосы.

— Мой психолог считает, что для счастливых отношений каждый из партнёров должен быть счастлив индивидуально. То есть ты должна быть счастлива и без меня, и наоборот тоже. У нас должны быть свои интересы и свои компании друзей.

Вот что на это ответить? В принципе, я была с этим согласна. И раньше меня никогда бы такое не задело, просто сейчас я слишком остро чувствовала его равнодушие.

Я всё так же не выпускала из рук телефон и внезапно обнаружила, что у меня в рекомендациях в профессиональной социальной сети висит потенциальный новый «контакт» — красивая молодая блондинка. Ей это удивительно шло, что редкость для японки. Она не работала в моей сфере или в сфере Оскара, её делом значились социальные сети и маркетинг.

Оскар был нашим единственным общим «контактом».

* * *

Атмосфера «Хакушу», такая домашняя и уютная, в этот раз совсем не радовала. Несмотря на то, что мне выплатили неустойку за три месяца, я просто не верила, что найду работу за это время. Другие ведь не находили.

Поэтому сегодня я собиралась ограничиться одним бокалом вина или пивом за пятьсот иен и сказать, что не голодна. Думать о еде не получалось — слишком уж всё нерадостно было в моей жизни.

— Что с тобой? — Аяно, увидев меня, даже вздрогнула. — Ты выглядишь ещё хуже, чем в прошлый раз.

Вот за что я её ценила, так это за честность.

— Просто проблемы на работе, — отмахнулась я. Рассказывать о проблемах я пока не собиралась — не хотела портить друзьям обсуждение предстоящего похода.

Тем более, что вскоре к нам присоединился Куро — последний из нашей «походной» компании. Самый серьёзный, он был настроен обсуждать маршрут, размещение и снаряжение. Как и я, Куро обожал составлять списки, хотя я к своим за последние недели даже не прикоснулась.

— А где Оскар? — сразу же спросил он. — Вы же всегда вместе и никогда не опаздываете?

— Он задержался на работе, — уклончиво ответила я. — Скоро будет, минут через пятнадцать.

На самом деле он предупредил, что после офиса у него… свидание. Не в ресторане, а просто прогулка в парке — видимо, этап узнавания друг друга. Не знаю, зачем он мне это рассказал, нашим правилом было отсутствие подробностей.

Когда мы сами в последний раз были на свидании? Не с друзьями, а именно вдвоём? А ведь одно из правил — не пренебрегать своим партнёром.

Можно ли сказать, что Оскар пренебрегает мной? Он не отвечает на сообщения, потому что они для него больше не важны, но вечером ведёт себя как обычно, спрашивает о поисках работы, рассказывает о своей.

Просто я знала, каким он был раньше.

Когда я была ему интересна, как женщина и как человек.

— Не может быть! — Риота неверяще обернулся к выходу, провожая взглядом… Уже знакомого мне инвестора.

Того самого работодателя из таинственной лаборатории, где занимались непонятными субстанциями.

— Джин Робертсон, не могу поверить, что он снова здесь.

А вот я вполне могла — скорее всего, именно поэтому Оскар пригласил всех сюда второй раз подряд. И это при том, что обсуждать что-либо такой большой компанией тут неудобно, мы сидели в ряд. В последнее время я замечала в компьютере Оскара заметки о Робертсоне, и, по моим воспоминаниям, он очень хотел, чтобы Робертсон вложился в его дело. Точнее, в дело его дяди.

Мистер Робертсон вновь пришёл в сопровождении своей спутницы, всё той же модели Хару Шираи. Особо довольной она не выглядела — скорее всего, ей осточертело это место, и она надеялась пойти куда-нибудь вроде «Токио Тораномон» или в бар «Нью-Йорк», куда неведомый нам хирург водил Наоми. Хотя, может, у людей с таким достатком существуют свои, гипердорогие заведения, о которых мы даже не догадываемся.

Инвестора встречали здесь как старого знакомого. Предложили то же место, что и в прошлый раз, и сразу начали готовить огромную порцию мяса, будто мужчина не ел целый год.

— Мне кажется, Оскар знал. Он надеется поговорить с ним, — легко ответила я, доставая телефон и обновляя электронную почту, в который раз за час.

Надеялась, что пришёл ответ хоть из одного места, куда я подавалась. Но нет — тишина, даже отказов не пишут. Обидно!

Как будто у меня за плечами не десять лет опыта, а я только что получила диплом.

— Он смотрит на тебя, Рэй, — тихо и таинственно шепнула мне Аяно.

Я не сразу поняла, о ком она, а потом, вздрогнув, поймала немигающий подозрительный взгляд того, кого все здесь обсуждали.

Ничего романтичного в его глазах не читалось — только серьёзное подозрение и изучение. Казалось, он пытался рассчитать, насколько я опасна. Мне стало неуютно и даже захотелось оправдаться, но я мысленно выдала себе затрещину. Я ничего ему не сделала, три наши встречи — чистая случайность.

— Ваше вино, — официантка передала мне бокал, который я собиралась смаковать весь вечер, и я тут же пригубила его.

— Извините, я опоздал! — Оскар с улыбкой вошёл внутрь, усаживаясь между мной и Куро. Он сразу озвучил официантке свой заказ.

Оскар никак не показал удивления при виде Джина Робертсона, будто заранее догадывался, что тот будет здесь. Несколько коротких взглядов, но ничего из ряда вон выходящего — ровно столько же он смотрел на всех остальных.

Включая меня.

Ни объятия, ни поцелуя в щёку.

— Может, мы уже закончим разговоры и начнём готовиться к поездке? Осталась всего пара месяцев, а мы даже маршрут не утвердили. Нужно оставить хоть пару дней на плохую погоду.

Бурчание Куро в чём-то было даже умиротворяющим. Я искренне любила его отдачу делу. Остальные сразу замолчали, отвлекаясь только на официанток и заказы, и начали активно участвовать в составлении маршрута.

— Никаких «может быть», этот вопрос должен быть решён сегодня. Кто берёт GPS, медикаменты в аптечку… Все рюкзаки должны быть с дождевым чехлом, — произнёс он решительно. — Я собираюсь забронировать жильё сегодня, цены выросли даже за эту неделю.

Наверное, нужно сказать, что я никуда не поеду. Бронировать проживание я точно не собиралась.

Я развернулась к Куро, решаясь признаться, что с наибольшей вероятностью пропущу поход, но зацепилась взглядом за шею Оскара. На ней красовался свежий, розоватый, с неровными краями… засос.

«Нет, не оставляй никаких следов. Это так глупо и по-детски, нам уже за тридцать. А вдруг на работе увидят? Подумают, что встречаюсь с малолеткой.»

Недовольные слова Оскара всплыли в моей голове, и я закрыла глаза, приказывая себе не думать. У меня сейчас столько проблем, мне вообще должно быть не до этого!

Интересно, что ещё он делает с другим? Дарит им цветы? Может, украшения? Подвозит до дома?

Допив вино, я извинилась и сказала, что пойду подышу свежим воздухом. Я не курила, и такая просьба, высказанная второй раз подряд в этом заведении, вызвала подозрительные взгляды, но друзья ничего не сказали. Оскар даже не отвлёкся от разговора.

Назвать свежим воздух Шибуи было, конечно, смело — я чувствовала кислые оттенки пива, пота и обычной уличной грязи.

Я не могу продолжать открытые отношения, просто не могу. Я должна принять решение — бороться за Оскара или же найти силы прекратить… нас.

Совместный кофе по утрам, который он часто готовил на двоих, бесконечные путешествия, общие цели, долгие разговоры, ванна на двоих, лучший секс в моей жизни… Воспоминания накатывали волной. Шесть лет, целая маленькая жизнь.

Семья.

Я не могла даже представить своего существования без него.

— Ты! Рэй Морикава, верно? — Джин Робертсон появился за моей спиной бесшумно, возник буквально ниоткуда. Я вскрикнула, но он тут же отвёл меня в сторону. — Не кричи. Ты что, преследуешь меня?

— Что?! — я развернулась, не веря, что он упрекнул меня в подобном. — Ты в своём уме?

— Я никогда не поверю, что две встречи здесь и твоё собеседование — просто совпадения, — он почти рычал.

Неожиданная близость к Джину Робертсону утопила меня в запахе его одеколона — того же самого, что и в прошлый раз. Самого приятного аромата.

— Разве у вашей суперсекретной странной лаборатории нет наблюдения? Если ты что-то подозреваешь, твои люди могли бы проследить за мной и убедиться, что это действительно случайность. Зачем бы мне следить за тобой?

Отошла на шаг, стараясь избавиться от близости высоченного молодого мужчины рядом. Его присутствие ощущалось странно — я давно не стояла так близко ни к кому, кроме Оскара… Мужская уверенность почти давила.

— Насмехаешься? Наблюдение за тобой велось, и оно действительно не выявило ничего подозрительного.

Услышав это, я замерла, не веря, что кто-то на самом деле мог за мной следить — я ведь ничего не заметила. А вдруг даже сейчас…

— Сейчас никого нет, — он закатил глаза так, будто я была трусливой идиоткой. — Это просто протокол, ты не настолько важна. Мы проверяем каждого кандидата.

Это пренебрежение вызвало во мне вспышку негодования. Нет ничего нормального в тайной слежке за людьми — я не преступница и никого не обманывала.

— Да, насмехаюсь. Вы следите за десятками соискателей, но не можете отобрать нормальных сотрудников. Всё потому, что ваше начальство хочет видеть лишь лояльных работников, тех, кто говорит только «да», а не тех, кто на самом деле хорошо выполняет свою работу. Не говоря уже о том, что всё это ваше испытание — полная чушь. Никакой достоверной модели из пары наблюдений построить нельзя, и я очень надеюсь, что вы не собираетесь на основании этой чуши подвергать кого-либо опасности!