Была ли я влюблена? Наверное.

А кто бы не был? Рядом со мной находился потрясающе красивый молодой мужчина и невероятный любовник, с которым я чувствовала себя почти как героиня книги. Джин был весёлым, лёгким на подъём, его обожали те, кто знал, и он нравился даже незнакомым людям. Он держался с лёгкостью и уверенностью человека, который уже многого добился, но при этом оставался неизменно вежливым и добрым с окружающими.

Я видела, как с ним пытались флиртовать официантки, как оборачивались прохожие, а сам он будто ничего этого не замечал, полностью сосредоточившись на мне. Мы вели себя как самые обычные туристы, долго гуляли, останавливались в кофейнях, заходили посмотреть местные достопримечательности, и Джин даже фотографировал меня по моей просьбе, как раньше делал Оскар.

И конечно же, мы остановились ненадолго… отдохнуть в отеле. В этот раз Джин даже принёс с собой пачку из десяти презервативов, хотя проведённое там время только создало ещё больший сумбур в моей голове. Его поцелуи, его желание заниматься сексом раз за разом, держа меня на весу, когда я почти лишалась контроля и только он управлял положением, определяя скорость и глубину движений, сводили с ума.

Джин Робертсон очень любил секс, и рядом с ним я сама полюбила его ещё больше, сгорая в адреналине этих отношений, но одновременно не могла избавиться от ощущения, что, кроме этого самого секса, у нас почти ничего и нет.

И всё же это, наверное, был один из самых счастливых дней в моей жизни, а за ним последовал точно такой же второй, на этот раз с поездкой к Стоунхенджу и в Бат. Сам Джин здесь уже бывал, но, по-моему, это ничуть не уменьшало его энтузиазма.

Возвращение в Токио было назначено через три дня, а сегодня нам предстояла последняя из трёх запланированных вылазок в Приграничье.

* * *

Повышать ИЧР мы начали почти сразу после пересечения портала, на том же месте, что и в прошлый раз. Точнее, занималась этим я, запуская химические реакции, чужеродные для Приграничья, а Кристофер и Джин почти не отвлекались, оставаясь рядом, пока я проводила эксперименты.

В этот раз нам всем выдали чуть меньшую дозу препаратов — опять же, чтобы позволить ИЧР подняться, а затем замедлить его рост таблетками строго в определённой зоне действия. Хотя мне такой подход казался слишком рискованным, всё же таблетки действовали совсем не так предсказуемо, как инъекции.

По мере того как рос индекс реактивности, туман становился всё плотнее.

— Выдвигаемся, — коротко и жёстко проговорил Крис.

Сегодня он уже не пытался носить за мной чемоданчик. Может, потому что потерял интерес, а может, потому что Джин постоянно находился рядом, мы перешучивались и вообще… явно вели себя так, будто между нами всё отлично.

Ну и правильно, какой смысл ломиться в закрытые ворота?

— Ты в порядке? — спросила я, заметив, насколько сильнее Кристофер нервничает по сравнению с нашей первой вылазкой в Приграничье.

— После таких туманных дней мы… выжидаем, — честно ответил он. — Но сейчас из-за тебя и Джина решили…. Не уверен… \безопасно.

Смысл я поняла — обычно после дня, когда условия признавали слишком опасными, лондонская команда не лезла в Приграничье сразу же, а ждала. Сейчас же Кристофер был уверен, что начальство решило нарушить привычный порядок из-за нашего присутствия. Наверное, даже скорее из-за Джина, чем из-за меня, потому что вместе с Крисом они могли собрать куда больше биоматериала.

— Тогда давайте действовать по всем правилам и не рисковать, нигде не задерживаться. Я не буду у вас на пути, но стану делать замеры каждые полчаса, а после ИЧР в четыре десятых — каждые десять минут.

Так и решили.

Нервозность Криса постепенно передалась и нам с Джином. Мы втроём перестали отвлекаться на посторонние разговоры, общались только по делу и сразу передавали всю информацию тем, кто оставался на другой стороне рации. И, нужно признать… результаты превзошли все ожидания начальства.

Три стриггана за два часа, а ведь лондонская команда нередко возвращалась вообще без биоматериала. Неудивительно, что начальство хотело использовать каждый день нашего пребывания здесь, конечно же, соблюдая все рекомендации врачей по безопасности.

— Стойте, — Джин замер, всматриваясь в туман.

Я проследила за его взглядом, и через несколько секунд мне тоже начало казаться, что там кто-то есть. В отдалении сквозь туман и огни двигался тёмный человеческий силуэт — неторопливо, явно чувствуя себя здесь совершенно спокойно.

— Это блуждающие огни, они… сбить вас и создать ложный путь! — Крис вышел вперёд и рукой показал двигаться в другом направлении. — Отходим. Рэй… ИЧР!

Я передала последние расчёты, которые успела сделать, для новых нужно было хотя бы пять минут оставаться на одном месте. В ответ мне сообщили, что ИЧР составляет ноль целых тридцать три сотых.

Идеально для отбора биоматериала, но совершенно нереалистично, если вспомнить что показатель не менялся уже сорок минут.

— Это были не блуждающие огни, точнее, не только они, — напряжённо произнёс Джин, когда мы оказались в зоне, где туман был чуть реже, и приняли повышенную долю препаратов.

— Это было похоже… на человека, — подтвердила я. — Может, спригган или боггарт?

Джин покачал головой — и с теми, и с другими он встречался, а выглядели и двигались они совсем иначе. Но это было не единственное, что тревожило моего любовника и напарника, хотя делиться своими наблюдениями он явно не спешил, сосредоточившись на сборе материалов.

В какой-то момент в одной из подворотен нам встретилась огромная худая собака, и мне даже показалось, что она обычная, просто случайно оказалась здесь. Так бы я и думала, если бы Крис буквально не впечатал меня в стену, а мужчины не встали впереди, полностью перекрывая обзор. Не собака — адская гончая, уже очень агрессивная.

— Что там происходит? — спрашивала я по рации своего переговорщика Сену. Новые расчёты я отправила им пять минут назад, притом что реакции проводила буквально на весу. — Не вешайте мне лапшу на уши, не может ИЧР за полтора часа подняться всего на две сотые, притом что я продолжаю проводить реакции! Мои параметры все растут, а у вас нет?! У нас тут гончая, они появляются только около пяти десятых!

— Я перепроверю, — ответили мне быстро.

Крис на секунду отвлёкся, посмотрев на меня, и тут же получил удар огромной лапой по плотной куртке, потому что гончая двигалась со страшной силой. Джин был рядом — буквально сжёг злобного духа, оставившего после себя отвратительную липкую чёрную массу.

— Проклятье! Нужно уходить! — громко выругался он, но всё же собрал останки адской гончей в кейс за спиной, уже почти заполненный биоматериалом предыдущего сприггана.

Начальство от радости наверняка плясало — подумать только, сколько биоматериала, который можно продать фармакологическим компаниям… Каждый положит себе в карман жирную премию, а о нас можно не волноваться. Все мы подписали соглашение, снимающее с организации ответственность, и каждый в какой-то мере зависел от этой зарплаты.

Меня уже давно не оставляло ощущение, что что-то идёт не так, причём не здесь, а в лаборатории, где рассчитывали ИЧР.

Путь назад лежал через плотный туман. Мы как могли обработали рану стерильной салфеткой и наложили на царапины Криса окклюзионную повязку, но, если он был прав, туман Приграничья мог попасть внутрь и начать кристаллизоваться ещё в момент ранения. Блуждающих огней становилось всё больше, я видела их бесформенные тела, мне постоянно казалось, будто они подсвечивают один из выходов и портал далеко впереди, но каждый раз Сена рявкал в рацию, чтобы мы шли строго на север…

Пока у нас не сломался компас, начав бешено вращаться во все стороны. Мы втроём остановились прямо посреди тумана, глядя на стрелку, и глаза Криса расширились.

— Семь десятых, как минимум… У меня однажды уже такое случалось, старый портал исчез. Мы должны… искать альтернативный выход.

Я резко кивнула, тяжело дыша и готовая бежать куда угодно, если только сам Крис сумеет найти дорогу сквозь обманки блуждающих огней. Где-то справа снова мелькнула человеческая фигура, теперь намного ближе, и я успела рассмотреть черты лица…

Мужчина…

Мне показалось, что я уже видела его раньше, но в этот момент Крис дёрнул меня за руку, Джин забрал чемоданчик, потому что тот меня замедлял, и мы устремились к альтернативной точке выхода — церкви Сент-Брайдс.

Бежали по широкой пустой улице, здания вокруг стояли целыми, витрины темнели, местами даже продолжали гореть фонари, но уже через десяток метров всё растворялось в белёсой мгле. В теории мы двигались на запад, хотя проверить это без компаса не могли, и держались только широких улиц, иначе Крис переставал понимать, где мы находимся. Иногда сквозь туман проступали знакомые ориентиры, но стоило отвернуться, и всё вокруг словно менялось — исчезали современные вывески, другими становились фасады, асфальт уступал место старой мостовой. Блуждающие огни подсвечивали переулки, создавая иллюзию открытого пути там, где его не было.

Церковь мы увидели издалека — сначала шпиль над туманом, затем тёмный фасад, а уже внутри нашли спуск к альтернативному выходу.

Портал был на месте, мы даже не стали осматриваться, Джин издалека закинул в него мой чемоданчик и свой кейс — и хорошо, потому что реагенты и аппаратура сильно влияли на ИЧР, постоянно повышая его, как, впрочем, и само наше присутствие.

— Быстро! — рявкнул он, хватая меня за руку и прыгая в портал, но…

Меня отбросило от него с диким толчком и впечатало в одну из каменных колонн так, что в голове зазвенело, а мне самой показалось, будто захрустели кости. От шока я почти ничего не понимала, знала только, что нужно выбираться, и, даже не чувствуя боли, подняла голову и попыталась встать.

Портал закрылся, оставив нас с Крисом на этой стороне, а Джина — на другой, вместе со всей нашей командой.

— Рэй, что случилось?! — взволнованный голос Сены в рации звучал так, будто доносился из-под толщи воды. — Здесь только Джин. Второй выход закрылся, третий — в Темпле, быстро!

— Джин в порядке? Какой сейчас ИЧР? — хрипло спросила я, пытаясь понять, сколько у нас осталось времени до…

Чего?

Перехода на второй слой, Изнанку, о которой я не знала совершенно ничего? Если реактивность достигнет единицы…

— Да, с ним всё хорошо, он уже направляется к третьему выходу. ИЧР… — Сена ответил не сразу, и по глазам Криса я видела, насколько он напуган. — Ноль целых восемьдесят семь сотых.

Кристофер слышал ответ Сены в моей рации и теперь смотрел на меня так, будто… вот-вот сломается. Он волновался, я видела это, и сама отчаянно, до ужаса боялась происходящего. Я даже поверить не могла, что всё дошло до такого, что кто-то настолько проморгал расчёты.

Нам буквально врали, что ИЧР вдвое ниже. Кто? Почему?!

— Рэй…

— Примем препараты, убойную дозу. Не волнуйся, не нервничай, по крайней мере, мы избавились от кейсов, сейчас на ИЧР влияем только мы.

Хуже всего было то, что Крис был ранен — я видела, как повязка постепенно пропитывается кровью, но менять её не решалась. Туман был слишком плотным, просачивался даже сюда, и я не хотела допускать никакого дополнительного воздействия на открытую рану. Сам Крис, конечно, тоже.

Мы знали протокол, пусть во время обучения нам и говорили, что «до этого не дойдёт». Доза препаратов, которую следовало принять, почти вдвое превышала обычную, и Сена по рации напоминал, что именно мы должны делать.

Глядя друг на друга и нервно дыша, мы отсчитали необходимое количество таблеток, обменялись ими и проглотили без воды — её контакта с Изнанкой мы тоже не хотели.

— В Темпл, — решительно произнёс Крис.

— Подожди, — я остановила его, когда он медленно, постоянно осматриваясь, направился наружу. — Ты знаешь это место лучше меня, ИЧР очень высокий, если третий альтернативный выход закроется прямо перед нами, где находится четвёртый?

Крис долго смотрел на мою руку, державшую его за плотную куртку, и наконец ответил.

— В церкви Всех Святых у Тауэра. Это около сорока минут от Темпла…

— Сколько отсюда?

— Тридцать, — произнёс он, и его глаза расширились, когда он понял, к чему я веду.

Если сейчас мы потратим двадцать минут на дорогу до Темпла, а потом, обнаружив там закрытый портал, ещё сорок на путь до церкви Всех Святых, то можем просто не успеть.

— Это последний альтернативный выход, Рэй, он дальше всех и самый опасный. ИЧР может… единицы до того, как мы доберёмся до церкви. Мы… умереть. У тебя нет силы, а я никогда не… настолько высоком ИЧР.

— Ты никогда не был на Изнанке? — осторожно спросила я, и Крис отрицательно покачал головой. — Джин был и выжил.

— Ты не знаешь, сколько погибло.

По туманному Лондону Приграничья мы двигались медленно, не решаясь бежать, потому что тогда действие препаратов начало бы сходить на нет гораздо быстрее. Хотя медленно — это как сказать. Мы шли очень быстро, почти на пределе, и я видела, что с каждой минутой Крису становится всё хуже.

Он морщился, держался за рану, иногда даже останавливался, но тогда я подходила ближе и тащила его дальше — тем более без него я дорогу не найду. Видеоизображение давно пропало, Сена время от времени связывался со мной по рации, но старался делать это как можно реже — даже связь немного повышала ИЧР.

Хотя я, наверное, никогда не забуду момент, когда он сообщил, что ИЧР достиг нуля целых девяноста пяти сотых.

— Сзади! — рявкнул Крис, отдёргивая меня в сторону и посылая электрический импульс в существо, напоминавшее призрака — белое, почти как человек в простыне, но я понимала, что это один из духов Приграничья, наверняка появляющийся уже при достаточно высоком индексе. — Не позволяй ей приблизиться и окутать тебя!

Когда мы побежали?

Наверное, тогда, когда в тумане нас начали окружать блуждающие огни. Но самый сильный ужас вызывали даже не они, а тёмная человеческая фигура, которая приближалась всё быстрее. Крис явно никогда не видел ничего подобного и не знал, что это за существо, я же теперь отчётливо понимала, где раньше встречала это лицо.

Габриэль Восс…

Умерший пять лет назад, ещё до того, как Джин присоединился к компании, но здесь он… выглядел практически живым. Синюшным, но живым, двигался быстро, а выражение его лица посылало по моей спине мурашки ужаса.

Агрессия и злость. Он пытался добраться до нас, шёл быстрыми шагами, не обращая внимания ни на блуждающие огни, ни на Криса, который отчаянно старался их отогнать.

Я же ненавидела собственную беспомощность и липкий страх, который, несмотря на все препараты, постепенно захватывал тело. Отчётливое осознание того, что я могу здесь умереть, больше не увидеть ни подруг, ни маму, ни даже вездесущую тётушку, не успеть построить свою семью, стать счастливой, душило и парализовало, а вместе со страхом Криса превращалось в ужасное сочетание.

Хоть кто-то из нас должен сохранять трезвую голову.

К сожалению, я слышала, что Сена тоже боится. В какой-то момент он передал рацию Эдварду, и тот пытался спокойно вести нас по улицам Лондона, но туман был слишком плотным, компас не работал, и…

Габриэль Восс без остановки преследовал нас. Теперь он тоже бежал.

— Кто это, Рэй?! — рявкнул Крис, который из-за всего происходящего, кажется, даже перестал чувствовать боль, а может, просто перестал обращать на неё внимание.

— Предыдущий исследователь Приграничья, Габриэль Восс! Что он здесь делает? Он… он умер, Крис, умер в настоящем мире!

— Не похож… умерший, — подтвердил Кристофер то, о чём я и сама думала.

Действие медикаментов быстро сходило на нет, а до церкви Всех Святых нам бежать ещё как минимум десять минут. В боку дико кололо, пусть я и была чуть более подготовленной, чем во время первых вылазок, и больше всего на свете я сейчас хотела бы увидеть Джина, довериться ему, просто знать, что всё будет хорошо.

По крайней мере, я здесь не одна, как когда-то был он…

— Угх! — Я не сразу поняла, что произошло. Что-то с чудовищной силой ударило под колено, нога подломилась, и я рухнула на асфальт, едва успев выставить руки, чувствуя, как ладони распарывает в кровь.

— Рэй!

Меня резко потащило назад, я вскрикнула, переворачиваясь на бок, и только тогда увидела пальцы, сомкнувшиеся вокруг лодыжки — длинные, узловатые, с грязными чёрными ногтями. Само существо едва доставало мне до пояса, худое до уродства, с торчащими клыками, в какой-то старой одежде и тёмно-красном колпаке.

Кровавые колпаки. Я читала про них в лондонских материалах. Но, насколько знаю, здесь их никогда раньше не видели…

— Крис! — позвала я на помощь, отчаянно дрыгая ногой, но из плотного, почти непроницаемого тумана на него бросилось другое такое же существо, и я услышала крик боли.

От паники сердце безумно колотилось, страх захватывал всё сильнее, а наши эмоции только быстрее ломали индекс реактивности. Третье существо выскочило из тумана и ударило меня по голове каким-то железным прутом, и на секунду всё перед глазами потемнело.

А когда я пришла в себя, поняла… что меня куда-то тащат.

— Крис! — крикнула я ещё громче, но напарника нигде не было. Я вообще находилась уже в другом месте, и стало совершенно очевидно, что нас разделили. Услышав мой голос, кровавые колпаки обернулись, и один из них снова направился ко мне, на ходу замахиваясь металлическим прутом, но нанести очередной удар не успел.

Сзади быстрыми бесшумными шагами подошёл Габриэль Восс и насквозь проткнул его куском железной трубы.

Всё происходящее было настолько нереальным, страшным и безнадёжным, что я не кричала, даже дышала едва-едва, совершенно не понимая, что сейчас произойдёт.

Нужно встать, попытаться убежать.

Увидев Габриэля Восса, существа бросились врассыпную, но он сделал всего два быстрых шага в сторону и проткнул ещё одного кровавого колпака, не потратив ни одного лишнего движения. Я же, воспользовавшись всеобщей паникой, стала подниматься. Ладони горели, я видела, как прямо в ранках что-то кристаллизуется, но не хотела даже думать об этом и рванула… назад.

Далеко уйти не удалось — Габриэль Восс быстро нагнал меня и сильным ударом в спину обрушил на мостовую.

Перед глазами всё расплывалось. Когда я перевернулась, окружающие здания будто поплыли вместе с туманом, современные небоскрёбы постепенно превращались в старинные каменные многоэтажные дома, но вскоре весь обзор загородило… лицо.

Бывший специалист по внешнему исследованию рассматривал меня спокойно, и в этом спокойствии было что-то невероятно жуткое, потустороннее… Стоило мне попытаться подняться, как он схватил меня за горло, чуть придушивая.

А потом наклонился, целуя.

В этом поцелуе не было ничего романтичного или нежного. Я сразу же почувствовала, будто из меня буквально высасывает всё нутро, мне перестало хватать воздуха, и отчаянно забарабанила руками, пытаясь нащупать хоть что-нибудь, способное помочь. Сердце билось безумно, почти на пределе, уже не справляясь с нагрузкой.

Что он пытается сделать? Словно… высосать из меня душу.

Я всхлипнула, укусила его, но боли он не чувствовал, он вообще никак не отреагировал, только сильнее сжал горло и продолжил этот ужасающий поцелуй, пока перед глазами снова не начало темнеть. Руки и ноги почти перестали дёргаться, лишь слабо дрожали, а из уголков глаз потекли горячие слёзы.

Больно.

В ладонях кололо всё сильнее, пока боль не стала настолько резкой, что мне показалось, будто их кто-то режет. Собрав последние силы, я ещё раз ударила Габриэля Восса в бок и… На этот раз он отстранился.

В том месте, где моя ладонь коснулась его тела, начал расползаться иней, а следом мужчина прямо у меня на глазах стал покрываться ледяной коркой.