Мичиру прижала кулаки ко рту и громко вдохнула, заставив нас с Томой обернуться, Эмико же, увидев нас, густо покраснела…

Но после выпрямилась и гордо прошагала в сторону своей комнаты, которую делила как раз с Мичиру.

— Какой скандал, — прошептала женщина. — Он же женат, его жена беременна!

— Может, они просто разговаривали и ничего не было? — попыталась я посмотреть на ситуацию под другим углом, хотя все мы были взрослыми и прекрасно помнили… очень общительного Юсэя этой ночью.

— Вы что, меня за дурочку держите?! — оскорбилась внезапно обычно очень спокойная коллега и направилась вслед за Эмико.

Ни за кого я её не держала, просто боялась даже представить последствия произошедшего, и больше всех мне было жалко именно молодую жену Юсэя. Хотя понять, чем обернётся эта ночь, пока было трудно — всё зависело от того, что случится дальше.

Насколько важной сейчас считалась должность Юсэя? Скандалов на руководящих позициях практически никогда не терпели, предпочитая отстранить такого человека, особенно если история становилась достоянием общественности или же доходила до отдела кадров. Будет ли Мичиру молчать?

А главное, будет ли молчать сама Эмико? Что, если она решит продолжить этот… роман? Что вообще было у них в головах и как мог Юсэй забыть о своей молодой беременной жене?!

В голове вихрем проносились мысли о том, что она должна хотя бы знать, но, может, не сейчас — после родов? Или нет, лучше сразу? Какое вообще решение в такой ситуации правильное?

— Ты видела Аску? — взволнованно спросил Тома, и, судя по его лицу, думал он ровно о том же, о чём и я.

— Нет, её нет в моей комнате. Вы вернулись не вместе? — спросила я, не веря, что Тома мог просто так оставить девушку одну в той ситуации.

— Ей стало плохо, и Джин предложил вызвать для неё такси… С тех пор я их обоих не видел, — произнёс он, глядя на меня с огромной надеждой, будто ожидал, что я сейчас его переубежу.

В чём?

Ревность сдавила сердце, хотя Джин мне никак не принадлежал, и я едва сумела скрыть эмоции. Аска была молоденькой симпатичной девушкой, местами наивной и лёгкой на подъём, и, будь я мужчиной, тоже смотрела бы на неё с интересом.

— У меня есть номер Аски, — наконец произнесла я.

* * *

Телефон она не взяла, ни через час, ни через пять, и все стали очень волноваться.

— Алкоголь — зло, — решительно заявил Дитер, обнаружив нас с Томой в вестибюле. — Каждый раз кто-то кого-то трахнет, а потом организации и отделу кадров это расхлёбывать. Вот поэтому никто не нанимает вас на постоянные роли, а держит на контрактах — доверия к вам никакого.

— Мы ни с кем не спали! — возмущённо произнёс Тома.

— Да спите сколько влезет, просто осознанно и не с женатиками, — выплюнул он. — От него я такого не ожидал, хотя вчера, глядя, как он пытался тебя лапать, можно было понять, что алкоголь совсем затуманил ему сознание и он обязательно влезет в проблемы.

Видимо, кто-то уже успел сообщить Дитеру об Эмико и Юсэе…

— Во сколько всё закончилось? — осторожно спросила я.

— В десять. К тому моменту большая часть уже разошлась, но Эмико с Юсэем остались, и все мы имели удовольствие наблюдать за их брачным ритуалом… — грубовато хохотнул он в своей манере. — Ладно, может, и хорошо, что это произошло здесь, дальше Лондона не уедет. Не хочу опять с этим разбираться, у него ещё и жена беременная…

— Разбираться с чем? — Юсэй тоже показался в вестибюле и подошёл к нам.

К нему вернулись его «менеджерский» голос и серьёзное выражение лица. Волосы мужчины были встрёпаны, глаза покраснели, выдавая отсутствие сна и страшное похмелье, но в остальном перед нами вновь стоял прежний невыносимый Юсэй. Идеальная осанка, показная уверенность, дорогая одежда.

— Юсэй, ты знаешь, что я очень ценю тебя как коллегу и считаю одним из самых перспективных аналитиков и вижу в руководящей должности, но, если твоё вчерашнее поведение дойдёт до отдела кадров… Ты знаешь отношение господина Ятогами к браку, во многом именно поэтому он и видел в тебе такой потенциал.

— Какое вчерашнее поведение? — спросил Юсэй, видимо, решив до конца изображать непонимание.

— Мы здесь не дети… Тебя и Эмико видели вместе, вам даже заказали такси, чтобы вы не приступили к делу прямо там, на скамейке внутри паба. О чём ты думал? У тебя жена, и беременная!

Нужно отдать Юсэю должное — он умел сохранять лицо в любой ситуации.

— Ничего не было, мы просто вернулись в отель, она была пьяна. Я безумно люблю свою жену и никогда не предал бы её таким образом, — произнёс он с такой искренностью, что даже я могла бы поверить.

Юсэй не видел стоявшую за его спиной Эмико — неожиданно разрумянившуюся, выглядевшую моложе своих лет, в лёгком цветастом платье вместо привычного строгого костюма. Услышав его слова, она страшно побледнела и даже покачнулась, к счастью, рядом оказался работник отеля.

Дитер её тоже не заметил.

— Ты мне лапшу на уши не вешай, твоя рука была у неё почти в трусах, и это видели все. Ладно, вернёмся к этому разговору позже. Я сделаю всё от меня зависящее, чтобы это загасить. Где Аска?

Мы с Томой переглянулись, но ничего не сказали, а вот подошедшая к нам Эмико ответила.

Она немного взяла себя в руки, её взгляд перебегал с Дитера на Юсэя и обратно. Женщина явно хотела что-то сказать, нервно сглатывала, сжимая тонкими побелевшими пальцами юбку платья, но вместо этого заговорила об Аске.

— Последним, кто уезжал с ней, был Джин Робертсон.

Дитер громко выругался, закатив глаза, и попытался кому-то позвонить — ответа не было. Он набрал ещё раз, потом снова, всё безуспешно, и мы уже собирались расходиться — все, кроме Юсэя, Эмико и самого Дитера, но в этот момент в вестибюль отеля вернулись и причины нашего волнения.

Мой взгляд сразу устремился к Джину, который спокойно шёл за покрасневшей Аской, она была в той же одежде, что и вчера. Меня он поприветствовал едва заметной улыбкой, а потом непонимающе оглядел собравшуюся в вестибюле компанию.

— Вы все здесь под ответственностью департамента, и, если собираетесь исчезать больше чем на двадцать четыре часа, должны предупреждать заранее! Почему я должен возиться с вами как с детьми? Почему телефоны отключены? — обращался он только к Аске.

Я никогда не видела Дитера таким эмоциональным и несдержанным, всё же при общении с нами он тоже обязан был соблюдать определённый профессионализм. С другой стороны… У него была постоянная занятость, а у нас — контракты.

— У меня разрядился, — невнятно произнесла она, но Дитер быстро потерял к ней интерес и сделал несколько шагов к Джину.

Я не слышала, о чём они разговаривали, до меня долетали лишь обрывки фраз — «проблемы с отделом кадров», «она пожалуется», «господин Ятогами».

— Я к ней не прикасался, за кого ты меня принимаешь? — громко ответил Джин, так, что услышали все. — Она была пьяна и сама не понимала, что делает, уснула в такси. Что, мне нужно было бросить её там?

Облегчение на лице Томы было слишком заметным, и я могла только надеяться, что на моём оно не читалось так же явно.

— Хорошо. Помни, что твоя девушка сейчас слишком известна, с этой ролью она может стать настоящей знаменитостью, а это привлечёт внимание и к нам, да и ты сам становишься публичной личностью. Здесь, к счастью, ни её, ни тебя почти никто не знает, но постарайся избегать подобных публичных ситуаций в Токио. Нам не нужны проблемы с её фанатами, или с твоими поклонницами.

При этом Дитер всё же не сдержался и бросил на меня пытливый взгляд — в отличие от остальных, он знал… как именно мы снимаем откаты.

Этот разговор немного убил отпускное настроение, которым до этого жила наша команда. Лондонские коллеги постоянно звали нас опять… пить, написывая Томе, но остальные теперь слишком боялись сделать что-нибудь неправильное.

Нас здесь и так было немного, а Эмико с Юсэем окончательно портили атмосферу — я видела, что время от времени они общаются в кофейне отеля, и она по-прежнему смотрела на него всё тем же влюблённым взглядом. Эмико продолжала носить лёгкие платья с красивыми цветными принтами, многие из которых купила здесь.

Но сам Юсэй изменился — стал жёстким, непримиримым, временами игнорировал её, а иногда на его лице вспыхивала самая настоящая ненависть.

— Я тоже безумно тебя люблю, Минами, и скучаю. В город вообще не выхожу, беру двойные смены, чтобы заработать для нашей семьи, — услышала я его голос, отправляясь на экскурсию на следующий день. До приезда автобуса оставалось ещё пятнадцать минут, и я собиралась купить кофе. — Если бы я сейчас был рядом, то обязательно помог бы тебе с отцом, сам возил бы его в больницу, я помню всё, что он для меня сделал. Можешь, пожалуйста, передать ему трубку?

С отцом своей жены Юсэй разговаривал по-деловому, будто они были коллегами, постоянно упоминая какие-то документы, я же подошла к Эмико.

— Ты в порядке? — спросила я, приблизившись к её столику, за которым ещё вчера видела их вместе.

— Конечно, лучше не бывает, я счастлива как никогда. Теперь всё обязательно будет хорошо, — заявила она с улыбкой.

Но темные глаза нет-нет и скользили мне за спину, выискивая, вне всякого сомнения, Юсэя.

— Послушай, — честно, в лоб начала я. — Это не моё дело, но я не думаю, что Юсэй собирается расставаться со своей женой, а она, наверное, должна узнать, что он ей изменил, и уже сама решать, что с этим делать. Я думаю ей рассказать, если он сам не признается.

Я бы хотела знать об измене и думаю, любая другая женщина тоже.

— О, не переживай, он сам ей всё расскажет и расстанется с ней, — резко ответила Эмико. — А если не расскажет, это сделаю я. Но знаешь, ты права, это не твоё дело, мне не нужны ни твоя жалость, ни твои идеи. Строишь из себя всю такую правильную, считаешь себя лучше нас, хотя на самом деле трахаешься за свою должность, как и Аска. Так что отстань со своей моралью!

— Да как хочешь, — я даже отшатнулась от этой тирады, но потом просто подняла руки, показывая, что это её жизнь и меня в неё не приглашали.

За свою роль я не трахалась, и Аска, думаю, тоже, но сейчас Эмико была настолько уязвима, что выплёскивала вместе с этим негативом хотя бы часть своей боли.

Командировка превратилась в какой-то дурацкий сериал.

Аска после той попойки с англичанами тоже была сама не своя, постоянно что-то писала в телефоне и почти не вставала с кровати, только посылая Тому за едой, чему он был лишь рад. Когда я спросила её о Джине, она невнятно пробурчала что-то и покраснела, но я, если честно, не верила, что между ними что-нибудь было. Джин не настолько сильно нуждался в сексе, чтобы ради него влезать в проблемы, к тому же для него было важно полное согласие партнёрши. А Аска тогда была настолько пьяной, что ни о каком осознанном согласии речи не шло.

Ревность, ядовитая, немного обидная, никуда не уходила, я почему-то постоянно думала о том, что Аска была бы не прочь занять моё место, и может грузилась бы куда меньше.

Предстоящий второй поход в Приграничье отменили из-за того, что ИЧР даже на момент начала операции был выше нуля на целых шесть десятых — в этот день весь Лондон затянуло туманом, и нам сказали даже не приходить. Судя по всему, для них это было обычным делом. Из-за отмены я не видела Джина целых два дня и, если честно, жалела об упущенных возможностях.

Предупреждение Дитера только сильнее убедило меня в необходимости поговорить с Джином.

«Рэй, как там твой Лондон, почему не скидываешь фотографии?» — в кармане зажужжал телефон. — «Девушки, я хочу сказать вам, что свадьба состоится через два с половиной месяца. Мы долго решали с Даном, но поняли, что лучше сейчас. Скоро скину все детали, конечно же, вы все — подружки невесты!»

Наш с подругами чат в последнее время молчал, потому что каждая была занята своими проблемами, но предстоящая свадьба точно всех расшевелит. А ведь у Канны тоже скоро свадьба, хотя она так и не сказала нам точную дату…

«Поздравляю! Я считаю, это правильное решение, дай знать, если нужна помощь», — тут же ответила я и скинула несколько фотографий Лондона, включая те, где была вместе с Аской.

«Красивая коллега, — написала Наоми. — Одни малолетки у тебя на работе, там хоть есть настоящие мужчины?»

Тома, несмотря на то что на самом деле был моего возраста, выглядел куда младше, а что касается других мужчин… Считать ли таким Юсэя? И входит ли Джин в категорию малолеток, по логике Наоми?

— Вот ты где, — мне на плечо опустилась тяжёлая рука, и я подняла глаза на Джина, который подошёл совсем незаметно и сейчас смотрел в экран моего ноутбука. — Я даже Аске написал, но она сказала, что ты, скорее всего, уедешь на очередную экскурсию, а ты… смотришь себе квартиры?

Сегодня было немного прохладнее, но на Джине по-прежнему была футболка-поло, подчёркивающая развитую мускулатуру и широкие плечи. На него оборачивались в кафе — настолько ухоженным он выглядел, и, конечно же, пахло от него просто… одуряюще.

— Что там между вами случилось? — спросила я. — Я думала, ты отправишься к себе, ты же хотел отдохнуть.

— Ревнуешь? — довольно улыбнулся он, садясь напротив и подзывая официанта.

Что мне ему ответить? Что да, ревную?

— А что, если и так? — сказала я, думая о том, что рано или поздно этот разговор всё равно состоится. Сейчас, конечно, никакого желания его начинать не было — хотелось гулять, веселиться и… заниматься любовью, отложив все драмы до возвращения в Токио. Эти два дня только сильнее показали мне, насколько мне мало откатов. Раньше было достаточно — потому что душой я была с Оскаром.

Думал ли он обо мне хоть немного так же, как я о нём?

Глаза Джина зажглись довольством, а улыбка стала ещё шире.

— Не стоит. Здесь я весь твой, даже несмотря на то, что вечно нахожу тебя то с Юсэем, то с Крисом. Не нужно было идти в тот паб, вы совсем не умеете пить, Аску вырвало, да и настроение у всех такое, будто кто-то умер.

Я не выдержала и прыснула от смеха. Джин при этом не переставал на меня смотреть, и чем дольше это продолжалось, тем сильнее я буквально утопала в нём, замечая в этом взгляде и любование, и оттенки похоти, и наверняка то же самое читалось на моём лице.

— Ты живёшь с Аской? — спросил он уже тише, и я кивнула, сразу заметив, что ему это не понравилось.

Мы не могли просто подняться к нам, да даже если бы я жила одна, всё равно не смогли бы — какой смысл Джину идти со мной в номер? Если мы это сделаем, нужно быть готовыми к последствиям, и я даже не была уверена, что он сам понимает их масштаб.

— Пойдём тогда смотреть город? Можно на Лиденхолл-маркет или в Гринвич, а закончить всё в том же пабе. Уж я-то смогу купить тебе что-нибудь получше того пойла, которое вы все употребляли.

— Мне кажется, «Дом Периньон» немного не в стиле Лондона, — я наклонилась к нему, вспоминая, как он постоянно пытался покупать дорогущий алкоголь в Токио, хотя сильно сомневалась, что сам его пил. Обычно это были последние покупки Хару.

— Возьму тебе сидра, потом ничего другого пить не захочешь. Пойдём. По пути, я уверен, мы очень устанем и заглянем отдохнуть в какой-нибудь отель подальше от наших настолько любимых коллег.

Может, и устанем…

Мы покидали вестибюль отеля на небольшом расстоянии друг от друга, как и полагается коллегам, отправляющимся на самостоятельную экскурсию, не замечая, что за нашими спинами кто-то нас фотографировал — уже довольно долго.