Какого вообще ответа Джин мог ожидать после всех этих слов?

Несмотря на то что мои эмоции и реакции были притуплены, его слова вызвали в груди… томление, потому что мне нравилось, так нравилось видеть его эмоции, понимать, что ему не всё равно.

— Тебя я тоже не знала, — хмыкнула я, подумав, что аргумент какой-то дурацкий.

— Теперь ты знаешь меня более чем хорошо.

Всё же Джин умел читать женские реакции или чувствовал их на каком-то подсознательном уровне. Он понял, что его слова растопили что-то во мне, и придвинулся ближе, совершенно точно оказываясь на расстоянии, слишком крохотном для простых коллег.

Хотя на самом деле… нет. Джина как человека я почти не знала, и в этом как раз заключалась часть проблемы.

Я приказала себе собраться с силами и принять решение. На время отключила собственную рацию, хотя знала, что это не поощрялось.

— Как, по-твоему, я могла понять, что ты хотел провести откат вместе? Ты игнорировал меня все последние дни, сегодня тоже, даже когда я пыталась заговорить, словно я тебе какой-то враг. Я всё понимаю, ты не хочешь светить наши… сексуальные отношения перед коллегами, но я тоже человек и просто тебя не понимаю.

— А я не понимаю тебя! Я поговорил с Хару, как ты и хотела, но ты по-прежнему отказываешься, и я уже всю голову сломал над тем, что ещё делаю не так, а ты сама ничего не говоришь. И что я вижу? Здесь, в Лондоне, стоит появиться рядом какому-то новому европейцу, как ты тут же готова изменить своё мнение, — выпалил он так быстро и эмоционально, что я невольно вспомнила, что Джину ведь ещё нет и тридцати, и, судя по всему, моё поведение действительно его задело.

А ведь Оскара он тоже называл европейцем… Наверняка думает, что у меня какой-то фетиш.

— Вы идёте? — громко окликнул нас Кристофер, находившийся уже достаточно далеко, и я тут же вспомнила про отключённую рацию.

— Да, — пережив эту вспышку, Джин, по-моему, перегорел и теперь снова обрёл привычное самообладание, будто ещё несколько секунд назад не признавался, что ломал себе над чем-то голову.

Мне всё же придётся признаться самой себе, да и ему, наверное, тоже, почему всё это происходит. Ответ был до смешного простым и банальным — мне хотелось серьёзных отношений, я просто не чувствовала себя человеком во всей этой «открытости» и отчаянно нуждалась в постоянстве.

Я понятия не имела, возможны ли с Джином хоть какие-то несвободные отношения, но точно знала, что, если хотя бы не попробую, потом буду очень сожалеть.

Скоро…

Как только мы вернёмся в Токио, а может, и раньше, я обязательно с ним поговорю, но сейчас позволю себе эти последние три вылазки… последние три отката, чтобы потом лелеять эти воспоминания.

— Я не готова изменить своё мнение только потому, что увидела «другого европейца». Кристофер был вежлив, носил мой чемоданчик и вообще проявлял дружелюбие, которое не так уж часто встретишь, — тихо произнесла я, снова отключая рацию, на этот раз всего на пару секунд.

— Ты хочешь, чтобы я носил твой чемоданчик? — Джин тут же потянулся к нему, но я покачала головой.

Почему мы, женщины, такие сложные?

— Нет, я хочу, чтобы ты хотел носить мой чемоданчик, — горько произнесла я, заработав совершенно непонимающий взгляд напарника, и закрыла глаза.

Даже для меня самой это прозвучало странно.

— Ноль-Сорок-Четыре, Рэй… просят… выключила рацию, — на ломаном японском серьёзно произнёс Кристофер, теперь уже оглядываясь на нас и, по-моему, растеряв добрую половину своей прежней дружелюбности.

Впрочем, думаю, он и так всё понял насчёт меня и Джина, скорее всего, ещё раньше, потому что с кем ещё я могла снимать свои откаты? И в чём-то мой напарник был прав, для самого Кристофера я просто эксперимент, диковинка.

В Лондоне вообще иногда встречались мужчины, которых в сексуальном плане привлекали именно азиатки, особенно японки. Вчера мы с Аской случайно встретили двух мужчин лет сорока, которых известие о том, что мы приехали из Токио, просто-таки необычайно вдохновило. Они предлагали отправиться с ними в какой-то паб с красивыми красными дверями, купить нам выпить, а потом подвезти куда угодно.

Мы отказались, тем более что сегодня после смены коллеги и так собирались в паб где-то под мостом на Темзе, откуда открывался потрясающий вид на город.

— Больше такого не повторится, видимо, случайно нажала, — широко улыбнулась я Кристоферу, поправляя рацию и жалея, что так и не успела нормально договорить с Джином. Сам он, похоже, уже решил, что сегодня я откажусь.

Но для себя я приняла решение.

* * *

К концу смены мы выглядели жалко, потому что по пути нам попался ещё один спригган, на этот раз куда более быстрый, а за его спиной я заметила второго. Охранники уже приказали возвращаться, и рисковать дальше не было никакого смысла, как бы сильно мы ни пытались искусственно сдерживать рост ИЧР.

Всё хорошо в меру, и те таблетки, которые замедляли повышение ИЧР, потом оборачивались куда более тяжёлым откатом.

С первым спригганом Кристофер и Джин справились, и я, впервые оказавшись настолько близко, почти любовалась слаженностью их движений и тем, насколько быстро оба реагировали на опасность. Конечно, препараты для концентрации помогали, позволяли сохранять голову холодной, но опыт чувствовался сразу — оба легко уклонялись от атак странного существа, которое даже после потери руки, напоминающей переплетённые ветви, не замедлилось и прямо на моих глазах начало отращивать новую.

Огонь справлялся со спригганом лучше электричества, но долго размышлять об этом мне не дали. Джин всё же получил неглубокую царапину, и нам тут же велели буквально бежать к порталу.

Ах да, они же говорили, что этот туман кристаллизуется в ранах.

Я знала, что сегодня мы провели в нужном диапазоне намного больше времени, чем обычно, да и Кристофер не скрывал, что результаты получились хорошими, однако смотреть их сейчас я не собиралась, не тогда, когда боялась, что у Джина могут быть серьёзные последствия.

И… Кристофер всё понял. Я не отходила от медицинской команды, оставаясь рядом и временно забыв даже о наступающем откате, пока Джину обрабатывали рану, хотя сами медики совершенно не выглядели взволнованными. Когда я наконец обернулась, чтобы проверить, где находится Кристофер, его уже не было. Скорее всего, он решил, что я просто влюблена.

Зато Джин прожигал меня потемневшими глазами всё то время, пока медики занимались его рукой. Смотрел уже почти не стесняясь присутствия персонала и ждал ответа, при этом последние два часа он по-прежнему почти со мной не разговаривал, но это было понятно — не в таких условиях и не при таком ИЧР.

В его глазах горел вопрос, и я кивнула. Выражение лица Джина после этого — голодное, горящее — возбудило меня так, как не смог бы никакой откат.

— Со мной всё в порядке, — сразу же ответил он медику, который уже, наверное, в пятнадцатый раз проверял его не слишком глубокую рану. — Мы хотим начать процедуру отката, дайте нам противодействующее.

Медицинский персонал здесь состоял из настоящих профессионалов — никто никак не показал своего удивления, мне и Джину просто вкололи что-то, что здесь, за пределами Приграничья, наконец можно было использовать.

— За этой дверью несколько душевых кабин, раздевалки, есть ледяные ванны и всё необходимое для устранения симптомов отката, — Эдвард указал на одну из дверей, не позволяя себе никаких колкостей, и я направилась туда первой, стараясь идти медленно, чувствуя, как бешено стучит сердце и насколько сильно я вспотела.

Дверь хлопнула за моей спиной, а меньше чем через минуту открылась снова. Джин обнял меня со спины, сразу же развернул мою голову вбок и впился в губы поцелуем, яростно шаря руками по телу. Он ничего не говорил, и от этого все ощущения будто усиливались в сотни раз.

Я ответила, конечно же, прикусывая его губы и задирая голову почти до боли, пытаясь развернуться в кольце его рук. Мужские ладони сразу же забрались под рубашку, вытащили её из штанов, сдвинули лифчик вниз, одна рука сжала мою грудь, пока вторая уже стягивала штаны с бёдер.

Первобытно.

Воздуха категорически не хватало, мне казалось, что вместо него я вдыхаю раскалённый пар, но мои собственные руки жили своей жизнью, справлялись с его брюками, боролись с застёжкой, пока мне наконец не удалось хоть немного их спустить, а Джин в это время добрался до моих ягодиц.

— У меня нет с собой, у меня нет с собой, — очень зло проговорил он, и я, если честно, вообще ничего не поняла.

— Нет чего? — хрипло спросила я.

— Презерватива, — процедил он сквозь зубы. — Пожалуйста, Рэй, дай оказаться в тебе, иначе сдохну…

Я отстранилась, услышав его слова, и Джин громко выругался, пытаясь удержать меня на месте.

— Я чист, Рэй, я вытащу, ничего не будет, пожалуйста, — в который раз попросил он, тяжело дыша. — Разве ты не видишь?..

Видела. И осознание того, насколько сильно он этого хотел, сводило с ума и меня, будто мы заряжали друг друга своим безумием. Мне хотелось этого не меньше, чем ему, особенно потому, что моё тело прекрасно знало, каково это — переживать откат в одиночестве. Почти боль, которая превращается в такое сладкое мучение, если ты не одна.

— Сейчас, — ответила я, всё же с усилием отстраняя его, и Джин… подчинился.

Отпустил меня, мучительно закрывая глаза и позволяя сделать шаг назад. Он стоял без всякого стеснения посреди комнаты — возбуждённый, злой, настолько эмоциональный, насколько я его ещё никогда не видела.

Я же метнулась к раковине, над которой находился медицинский шкафчик, и резко его открыла.

«За этой дверью несколько душевых кабин, раздевалки, есть ледяные ванны и всё необходимое для устранения симптомов отката».

Эдвард же сказал, что здесь всё есть, и что-то мне подсказывало, что, если отдел кадров настолько спокойно обсуждает способы проведения моего отката, то и презервативы здесь найдутся.

Бинго.

Заветные прямоугольники нашлись целой пачкой, но, когда я потянулась к ним, сзади прижалось мужское тело — уже полностью обнажённое.

— Не могу больше ждать.

Напряжённый член оказался где-то над ягодицами из-за нашей разницы в росте, но Джин быстро решил проблему — закинул мою ногу на раковину-столешницу, заставляя чуть приподняться на носках.

Его руки накрыли мои, он отобрал упаковку, зашуршал ею, и прошло, мне казалось, меньше секунды, прежде чем он оказался внутри — полностью, весь, без всякого промедления, заставив меня вскрикнуть. Джин не позволил мне отстраниться, наоборот, надавил спереди в районе лобка, второй рукой удерживая грудь, и сделал первые безумные движения, пока я не оказалась почти полностью на этой раковине-столешнице.

Края впивались в бёдра, ноги тянуло от непривычной позы, но всё, о чём могла думать, — как болезненно энергия проходит по всему телу, как сладко сводит живот от судорог, как заряды доходят даже до кончиков пальцев.

Я была слишком шумной, наверное, потому что бесконечно кусала его ладонь, которую он подставил, чтобы сдержать меня, сам же Джин спрятал лицо у меня на шее, мусоля кожу до красноты. Его запах сводил с ума — особенно острый, такой невероятно вкусный. Почему он никогда не пах плохо?

Мало, слишком мало.

Первая близость во время отката всегда как безумие.

Джин не отпустил меня, даже когда всё закончилось, продолжая удерживать на весу и слабо двигаться, вперёд и назад, приходя в себя, и чувство распирающей наполненности казалось мне в этот момент особенно порочным. В какой-то момент, однако, я дёрнулась, чувствуя, что хочу в душ — мы всё ещё были покрыты следами борьбы со стригганом.

Но он не выпустил меня из рук, захватил пару презервативов, а потом, развернув к себе, приподнял и, придерживая за попу, понёс в сторону душевых — мужских, хотя здесь всё равно никого, кроме нас, не было.

— Не отпущу, пока не трахну тебя на весу. Знаешь, сколько раз я думал об этом в эти дни? — произнёс он без всякого стеснения, и от этих слов возбуждение снова начало возвращаться, подогреваемое нездоровым откатом.

Наверное, я буду вспоминать эту близость между нами всю оставшуюся жизнь — как он почти не давал мне стоять на ногах, действительно брал меня раз за разом на весу, добиваясь особенно острого и глубокого проникновения, мыл и вслух говорил невероятные пошлости.

— Неудивительно, что Крис так пытался впечатлить тебя. Он даже представить не может, как это, — прошептал он, находясь прямо надо мной, на этот раз на кушетке.

Это был уже шестой наш заход. В какой-то момент нам удалось поспать полчаса, но проснулась я от того, что Джин готовил меня, его руки проникали везде, и ни один кусочек моего тела давно не остался им не изучен.

Сейчас я была настолько уставшей, буквально высосанной до дна, что не сразу расслышала его слова. А когда всё-таки поняла, что он сказал, отвернула голову, уворачиваясь от очередного поцелуя.

Джин говорил, что для Кристофера это просто эксперимент, что ему хочется попробовать откат с той, кто тоже его испытывает, причём на том же уровне, но разве для самого Джина наш секс не стал тем же самым?

— Что? — напарник сразу понял по моей реакции, что его слова мне не понравились. Я упрямо промолчала, хватая его за бёдра и заставляя двигаться, потому что он остановился. После первых заходов Джин всегда хотел куда более долгого, нежного и изматывающего секса. — Если тебе кажется, что я сказал что-то не то, то скажи мне об этом!

— Хватит говорить про Кристофера. Думаешь, мне нравится, когда ты намекаешь, что я просто какой-то фетиш, потому что тоже чувствую откат?

Целуя меня в правое плечо, где и так не оставалось ни одного живого места, он продолжил двигаться, пока мы оба не достигли последней, опустошающей развязки. Как ни странно, в теле медленно появлялась энергия — откат наконец прошёл, даже быстрее, чем обычно.

Джин лежал на боку, тяжело дыша и поглаживая меня по груди и рёбрам, задерживаясь на ней, а после опускаясь к животу. Он хорошо знал моё тело — редкие родинки, небольшой шрамик, родимое пятно на ноге…

— По-моему, прошло, — со смешком произнесла я. — Я не особо устала, мне кажется, наши всё ещё в пабе с английскими коллегами.

Хотелось присоединиться к ним — у меня нечасто выпадала возможность побыть со всеми вот так, в неформальной обстановке, а здесь мы заметно сблизились.

— Что тебе нужно, Рэй, можешь сказать?! Почему я должен вытягивать из тебя всё клещами, пытаться понять, расстроена ты или нет? Меня достало, что ты держишь всё в себе, делаешь вид, будто ничего не произошло, а потом я не понимаю твоих решений.

Ох, Джин…

Ответ на самом деле был простым, но я не готова была сказать ему об этом сейчас, потому что боялась, что тогда наши… что бы ни происходило между нами, сразу же закончатся. Поэтому я позволю себе ещё два отката.

— Я же могу отдавать. Мог бы покупать тебе дорогие подарки, как Хару, помогать, если у тебя есть проблемы, но ты ничего не просишь.

— Ты мой любовник, не спонсор, — хмыкнула я. — Не забывай, что мне это нужно не меньше, чем тебе…

Я со стоном потянулась, чувствуя, как всё между ног болит и натёрто, как ломит тело, но эта усталость была настолько приятной и невероятной… Как я вообще выживала с медицинскими откатами? Джин наблюдал за мной, практически не моргая, скользя взглядом от плеча к груди, к животу и ниже.

— Могу я тоже присоединиться к хемоинформатикам? — спросил он, когда я направилась к душу.

— Конечно, — улыбнулась я.

* * *

Паб под мостом через Темзу назывался «Банкир» и был, без всякого сомнения, по-настоящему очаровательным. К пяти утра здесь не было душно, несмотря на то что конец лета в Лондоне выдался очень жарким. Под кирпичными сводами завис неподвижный воздух, пропахший пивом, городом, Темзой.

Прямо над головой по мосту Кэннон-стрит бесконечно проезжали поезда, заставляя стены слегка вибрировать, а с террасы открывался потрясающий вид на Саутваркский мост и дальше — на Лондонский.

— Рэй! — я увидела пьяненького Тому, который быстро махал мне рукой, приглашая к огромному столу, где сидели и наши хемоинформатики, и английские, а также несколько человек из медицинского персонала и даже охранники.

Джин собирался присоединиться к нам где-то через полчаса-сорок минут и даже не сомневался, что к тому моменту никто не разойдётся — завтра у всех выходной, а значит, отсыпаться можно сколько хочется. Оказывается, ему нужно было написать отчёт в тот же день — в Токио его готовили другие, но здесь Джин должен был лично подписать каждый документ.

Вся моя команда, совершенно вся, была абсолютно пьяная и счастливая. Кто-то полулежал на столе, другие ещё неплохо держались, рассуждая о том, что переедут сюда, что наше начальство — «настоящие монстры» и у нас даже больничных нет.

— Я куплю всем раунд! — Дитер Барон усадил меня на пустующий стул рядом с Юсэем, придерживая за плечи, а потом хмыкнул и поправил слишком широкий ворот футболки — видимо, заметил следы отката.

— Только можешь взять не самое дешёвое пиво, жмот, — громко попросил Эдвард, вызвав смех остальных. — Как же хорошо. Почему в Токио почти нет открытых террас и пабов?

— Люди любят приватность, и вроде бы у нас законами запрещено блокировать тротуары. Но несколько террас всё-таки есть, а ещё отличные руфтопы. К тому же погода слишком переменчивая… — ответила я, когда прямо передо мной появилась огромная кружка пива.

— Я столько не выпью, — возразила я, но сидевший рядом Юсэй решил вмешаться.

— Все остальные тоже так говорили. Сама не заметишь.

Перед тем как сделать первый глоток, я посмотрела на медика из японской команды, и он кивнул, разрешая. Проведение отката вот так, естественно, без медикаментов, было куда легче для организма.

Как ни странно, Юсэй оказался прав.

Через двадцать минут кружка опустела, в голове появился лёгкий туман, в животе наконец-то оказалась хоть какая-то еда, а я стала куда разговорчивее — на английском, как и все остальные. Наверняка каждое второе произнесённое нами слово было с ошибкой, но, когда ты пьян, это становится безразлично.

Ещё через какое-то время я настолько расхрабрилась, что вызвалась купить следующий раунд и заказала незнакомое мне тёмное пиво, на которое указал бармен. Он же помог дотащить кружки до стола.

Напротив меня Тома постоянно заказывал дополнительные угощения для Аски, но девушка, тоже уже пьяная, рассказывала о том, что очень хотела бы познакомиться с… Джином, узнать его получше.

— Рэй, можешь нас представить? Я даже стала инвести… инве… инвестиционные статьи читать ради этого.

— Не думаю, что они ему прямо сильно интересны, — осторожно подметила я. Во всяком случае, он ни разу при мне не читал инвестиционные статьи, хотя я видела как он читал новости или сидел в социальных сетях.

— Вы же постоянно общаетесь? — трезвая Аска никогда бы о таком не попросила, а пьяноватая даже не замечала, насколько расстроенным из-за её вопросов выглядел Тома.

— У меня даже номера его телефона нет, мы общаемся только на работе, — ответила я, делая ещё один глоток.

Холодный напиток охлаждал всё внутри, ветерок был невероятно приятным, как и общая атмосфера — все шутили, подстёгивали друг друга, англичане в открытую говорили, насколько плох наш английский, но без злобы, по-доброму.

— Могла бы и взять у него номер. Ты не понимаешь, Рэй, что без связей ни на одной работе роста не будет, — внезапно вмешался Юсэй, явно разочарованный. — Я-то думал, ты давно уже знаешь имена его родителей, друзей, знакомых по инвестициям. И как только ты получила роль в операционной ветке?

Я заметила, что английские коллеги прислушиваются к нашему разговору особенно внимательно — всё-таки я в открытую сказала, что Юсэй к моим успехам не имел никакого отношения.

— Сама, Юсэй, сама. Уж точно без твоей помощи.

— Почему ты такая колючая? — недовольно нахмурился он. Если бы Юсэй не был так пьян, то повёл бы себя совершенно иначе. — Я же прислушивался к твоим словам, когда ты была самого низкого ранга, даже когда у тебя не было никакого опыта, и принимал критические решения на основе твоей модели. Ты не можешь говорить, что я не был твоим наставником в первые дни.

Эмико, сидевшая по другую сторону от Юсэя, тут же закивала, а я обратила внимание, что устроилась она к нему ну очень близко — хотя, может, всё дело было в том, что мы едва умещались за одним столом.

— Да, именно в смены Юсэя ты получала новые ранги, когда он отвечал за результат, он многому тебя научил! — поучительно сказала она, чуть ослабляя плотный воротник.

Её рука покоилась на спинке его стула.

— И чему? Как ходить с менеджером на кофе или читать в интернете о результатах их футбольной команды? — хмыкнула я, вспоминая, как меня всегда поражала его способность выстраивать контакты со всеми нужными людьми на работе и быстро продвигаться по карьерной лестнице.

Джин должен был появиться здесь совсем скоро.

— Неужели обязательно… быть такой язвительной? — Юсэй сделал большой глоток пива. — Нетворкинг — нормальная и естественная часть корпоративной культуры, а у тебя с ним точно плохо.

Вообще-то, в этом Юсэй прав.

Я просто не умела без причины подходить к незнакомым людям, заводить разговор, постепенно узнавать их и поддерживать нужные неформальные отношения до тех пор, пока не появится возможность этими связями воспользоваться.

— Ну научи… всех нас, — хмыкнула я. — Вот приходим мы на работу, сидит там Дитер. Что нам нужно делать, чтобы он повысил нам зарплату или ранг?

Юсэю, по-моему, польстило моё желание его выслушать — он искренне чувствовал своё превосходство, и не видел во мне соперника в этот момент. Наши английские коллеги просто смеялись, прекрасно понимая, что алкоголь слишком развязал нам языки и на самом деле обсуждать подобное при Дитере и даже охранниках просто невероятно глупо.

— Нужно узнать, какие у него хобби, есть ли семья, как зовут родных. А потом задавать вопросы об этом — каждый второй или третий день, но никогда не забывать! Поздравлять его в рабочих социальных сетях, смотреть, какие статьи он отметил как интересные.

— Я так многому у тебя научилась! — произнесла Эмико, не отрывая от Юсэя взгляда, и «менеджер» довольно хмыкнул, но ничего не сказал, будто такое внимание с её стороны было само собой разумеющимся.

Сегодня на нём была белая футболка-поло с хорошей текстурой и идеально выглаженные рабочие брюки. Выглядел он профессиональнее всех остальных и тем более меня — в спортивном костюме, который я принесла на смену, ожидая, что первая одежда испачкается.

— Я знаю! — вмешался в разговор Тома. — Я читал! Нужно задавать вопросы, но не перебивать, и, если, например, у Дитера есть жена, сказать короткую фразу о себе и своей жене, которая сделает вас вроде-бы ближе, но не позволять разговору полностью уйти от собеседника.

Юсэй от возможности объяснять нам просто-таки цвёл.

— Вот видишь, даже Тома уже понимает, — Юсэй наклонился ниже. — А у тебя, Рэй, возможностей куда больше. Ты знакома и с Джином, и с господином Ятогами, и с Эдвардом, и с мистером Мидзутани. Если бы ты чаще обращалась ко мне, я бы многому тебя научил. На работе нужно друг друга поддерживать, тем более, ты такая талантливая девушка…

Я и сама не поняла, как его рука оказалась у меня на талии, сзади, слегка поглаживая спину, и в первую секунду пребывала в таком шоке, что не знала, как реагировать. Просто сидела с круглыми глазами, глядя прямо перед собой, а потом почувствовала второе прикосновение — уже чуть более целенаправленное.

Он бы никогда такого не сделал, если бы не был пьян.

Я резко дёрнула плечами и сползла по стулу, стараясь незаметно сбросить с себя навязчивую руку, но она тут же вернулась, и Юсэй даже попытался притянуть меня ближе. Он был очень счастлив, буквально улыбался до ушей, шутил, был душой компании и, кажется, чувствовал себя как никогда хорошо.

— Убери руку, пока я тебе не треснула, — тихо сказала я.

Юсэй лишь закатил глаза, будто это я была слишком проблемной, но в этот момент нас прервали.

— Рэй! Как могла моя напарница начать пить без меня? — Джин приблизился к столу с улыбкой и хлопнул меня по плечу, но глаза у него оставались серьёзными и смотрели только на меня — будто он не мог поверить в то, что только что увидел.

Я постаралась всем своим видом показать, что понятия не имею, что на Юсэя нашло, но, к счастью, тот больше ничего подобного не пытался провернуть — всё внимание окружающих переключилось на Джина, которого они почти не знали.

Как мог Юсэй так себя вести?

Я видела, что лондонские коллеги сидели близко, задевали друг друга, мужчины точно так же позволяли себе прикасаться к некоторым девушкам, особенно тем, кто был помоложе, но с нами держались вежливо, понимая разницу в менталитетах. Неужели Юсэй насмотрелся на них?

Или же… такое поведение было для него нормой?

Аска тем временем заваливала Джина вопросами о том, как он оказался в Приграничье, когда начал инвестировать, какие тактики и технологии использовал, а тот охотно делился всем, словно эти знания для него ничего не значили.

— Девяносто процентов проектов проваливаются, а один неожиданно выстреливает настолько хорошо, что возвращает вам все потерянные деньги. Проблема в том, что обычные люди не могут позволить себе вложиться в сотню проектов и после первых пяти неудач, как правило, перестают инвестировать.

— В то время как богатые становятся ещё богаче, — тихо пробурчал кто-то из лондонских коллег.

Аска продолжала расспрашивать, совершенно не обращая внимания на притихшего рядом Тому, а потом даже попросила у Джина личных рекомендаций, потому что «думает, что ей тоже пора начинать инвестировать».

Я же… ревновала. Ревность ядовито расползалась по груди, когда я видела как он улыбается Аске в ответ и смеётся над её шутками.

Джин был дружелюбным, очень успешным, притягивал людей, с ним было легко, и окружающие сами к нему тянулись. А он был совсем не против, даже дал Аске свой имейл, предупредив, правда, что часто пропускает письма и может не ответить.

Последовал следующий раунд напитков… А потом ещё один.

Не всем был интересен разговор об инвестициях — кто-то заговорил о семье, кто-то рассказал, что собирается сделать своей девушке предложение и очень волнуется. Тогда мы и узнали, что Юсэй совсем недавно женился, а его молодая жена сейчас беременна. О ней он отзывался тепло и говорил, что очень ждёт сына…

— Минами настоящая хозяюшка, готовит для меня каждый раз, когда я возвращаюсь, не позволяет мне убираться, хотя я хочу помочь.

— Наши девушки бы никогда! — подхватил английский коллега, а Юсэй продолжил рассказывать, как они познакомились… На его прошлой работе.

— Я обязательно напишу, ваши советы невероятно помогают! — горячо воскликнула Аска, глядя на Джина снизу вверх почти щенячьим взглядом.

— Учись, как нужно общаться с коллегами выше рангом, — шепнул мне на ухо Юсэй. — Хотя уверенность тоже важна. Ты их ученица, но у тебя должно быть множество собственных идей.

В этот момент прямо между нами на мое плечо приземлилась рука Джина.

— Я думаю, нам с Рэй пора отдыхать, не так ли? — он выжидающе посмотрел на Эдварда, и охранник тут же кивнул. — После всех этих медикаментов обязательно нужно хорошо выспаться.

— Да, наверное, — согласился Эдвард, хотя совершенно точно никуда не хотел уходить.

Джин ждал моего ответа, и я с энтузиазмом кивнула.

Мне, конечно, нравилось вот так сидеть со всеми, но совсем не нравилось, что Аска практически прижималась к Джину, да и время поджимало — если следующие пять часов я просплю, то вечером ещё успею посмотреть местные достопримечательности.

Джин был совершенно трезвым и непривычно серьёзным, а вот я едва держалась на ногах.

— У тебя с ним что-то было? Такой скандал разрушит вашу карьеру. Ты хоть понимаешь, что у него молодая жена, беременная?.. — недоверчиво спросил он.

— Ты издеваешься?! — я сразу вскинула голову. — Мы друг друга терпеть не можем и чуть не поубивали друг друга на работе, он даже крал мои результаты и приписывал их себе! Видимо, насмотрелся на англичан, они тоже лапают своих коллег направо и налево.

Я закрыла глаза, понимая, что перед ними всё плывёт. Там, на террасе, я этого почти не чувствовала — сидела на месте и мало двигалась. Открыв их снова, обнаружила, что Джин рассматривает меня с таким выражением… будто перед ним был некий зверёк.

— Поедем ко мне? — предложил Джин после короткого молчания, останавливаясь рядом, но не настолько близко, чтобы вызвать разговоры у тех, кто всё ещё мог нас видеть. — Ты едва на ногах стоишь. Я дам тебе время прийти в себя и даже таблетки от головы, прежде чем начну приставать.

— Ты хочешь ещё? — недоверчиво спросила я, и Джин с энтузиазмом кивнул.

На самом деле… мне очень хотелось поехать с ним, но я жила вместе с Аской, и, учитывая, что мы ушли вдвоём, остальные наверняка поймут, где именно я «отсыпаюсь». Если бы мы с Джином действительно были в отношениях, я бы не боялась, что кто-то узнает, но не сейчас.

— Понятно, — недовольно хмыкнул он, впрочем, особо не расстроившись, и движением руки остановил для меня такси. — Увидимся послезавтра?

Я кивнула, думая, что к следующему откату можно придумать что-нибудь, чтобы незаметно для остальных уехать вместе с Джином, а потом закрыла глаза, пережидая очередной приступ головокружения и думая о том, насколько сильно хотела быть с ним. Он придержал дверь, пока я садилась в такси, а уже отъезжая, я заметила за его спиной нескольких коллег, которые тоже решили возвращаться домой.

Они подтвердят, что мы уехали раздельно.

* * *

Я проснулась через шесть часов с гудящей головой и ощущением, будто не пила воды как минимум неделю. Горло раздирало от сухости, но на прикроватной тумбочке, к счастью, стоял стакан.

Жадно выпив воду, я обнаружила, что вторая кровать осталась нетронутой, и первой мыслью было, что вполне можно было поехать к Джину, пусть даже на разных такси.

Дура как есть, хватит о нём думать!

Воспоминания о вчерашней посиделке вернулись почти сразу, и почему-то мне пришло в голову, что Аска… могла быть с Юсэем. Вчера он чувствовал себя очень важным, был слишком тактильным, откровенно приставал, а самая молодая участница нашей команды казалась настолько пьяной, что едва ли понимала происходящее. Я не раз слышала, что на совместных вечеринках невинный флирт иногда заходит слишком далеко и люди делают с коллегами то, чего никогда не совершили бы трезвыми. Сейчас, в командировке…

Вскочив и быстро одевшись, я осторожно направилась в сторону комнаты Юсэя, которая находилась на одном этаже с нашей. По пути встретила Тому, который тоже искал Аску, и Мичиру.

Мы все как по команде повернули головы, когда дверь Юсэя открылась, и я взволнованно задержала дыхание, заметив выходящую оттуда женщину — растрёпанную, мучающуюся похмельем.

Это была не Аска, а Эмико.