В салоне стоял ровный гул двигателей, от которого постепенно тяжелела голова, а за иллюминаторами лежала плотная белая мгла. Здесь мой дружный коллектив, а особенно некоторые его представители, продолжил пить, пользуясь неограниченным алкоголем и тем, что услужливые стюардессы постоянно предлагали нам шампанское, соки и другие напитки. Я сама тоже не осталась в стороне и теперь постоянно зевала, понимая, что приезжать в аэропорт за три часа до вылета было плохой идеей.

Юсэй, оказавшись в салоне бизнес-класса, почти сразу устремился к креслу в центральном ряду, где через проход уже сидел один из знакомых ему «пиджаков», с которым он разговаривал раньше. Я же подумала о том, что он, вообще-то, занял место одного из нас. Конечно, у всех были посадочные талоны с закреплёнными местами, но мы понимали, что между собой легко можем поменяться.

Рядом с Юсэем тут же устроилась Эмико, а сам он лишь тоскливо проводил взглядом Джина, который вместе с группой высокоранговых охранников прошёл в отсек перед нами. Там располагался первый класс — практически полноценные маленькие комнатки.

— Шампанского? — предложила мне услужливая стюардесса, но я отвлеклась на телефон.

Наконец пришли сообщения в семейном групповом чате, и… неужели я ожидала чего-то другого?

«У мамы твоей со здоровьем как? Дома давно нужен ремонт, а ты бизнес-классом разъезжаешь, да ещё кучу денег в Лондоне потратишь. Кто будет за Джуно присматривать всё это время, наверняка же была возможность отказаться», — писала мне тётушка Чизуо.

«Билеты оплатил работодатель», — ответила я, тяжело вздохнув. Где-то впереди Аска уже позировала Томе, фотографируясь у круглого окна, в то время как он послушно сидел через проход от неё.

«Ты могла бы обменять эти билеты на эконом и на оставшиеся деньги отвезти семью в Лондон или сделать ремонт, а ещё лучше — погашать долги. Меня тоже, когда я работала, постоянно приглашали в такие поездки, но я всегда отказывалась, потому что дома быть важнее. К тому же там, в Европе, один разврат», — заключила тётушка.

Что вообще можно на это ответить? Я не она, и мне тоже хочется пожить. И почему именно я оказалась ответственной за долги отца, которые он набрал ещё до моего рождения? Почему должна отвечать за ремонт маминой квартиры, если не живу там с двадцати лет? Нет, я и не против сделать ремонт, но мама мне даже убраться не разрешает, а если я пытаюсь — закатывает скандал.

Зато, зайдя в соцсети, куда я выложила фотографии, я невольно зарделась, просматривая реакции. В основном присылали сердечки и огоньки — бывшие коллеги, однокурсницы, одноклассницы и просто знакомые.

Палец замер, когда я пролистывала список просмотревших истории и увидела имя Оскара — он тоже посмотрел. А сразу за ним — незнакомый мне пользователь с очень знакомым именем в никнейме — Кокоро.

* * *

— Располагайтесь, в комнатах по двое, распределяйтесь как хотите, — Дитер Барон, судя по выражению лица, сейчас больше всего мечтал поскорее уйти и явно не хотел с нами возиться.

— Я отправил запрос на отдельное жильё, — заметил Юсэй, вопросительно приподняв брови.

— Да, мы уже всё забронировали для тебя, — наш менеджер сразу отвёл Юсэя в сторону, как особенного, и направился что-то обсуждать с администратором на стойке.

Я чувствовала себя невероятно отдохнувшей, почти весь первый перелёт я проспала, просыпаясь только ради еды и напитков, да и во втором успела немного поспать, хотя он длился всего пару часов. Ни капли усталости, хотя я бы с удовольствием приняла душ, а потом, конечно, отправилась осматривать Лондон.

Когда я вообще в последний раз путешествовала без Оскара? Будто в прошлой жизни.

— Поселимся вместе? — предложила Аска.

Я кивнула — она казалась мне самым удачным вариантом. Почему-то больше всего я не хотела оказаться в одной комнате с Эмико, хотя лично мне она ничего плохого не сделала.

Джина и высокоранговых охранников я не видела, и подозревала, что им нашли жильё получше. А может, разместили прямо на территории министерства или неподалёку от лаборатории, в служебных квартирах.

— Первая смена завтра в восемь, в лаборатории, первый полевой выезд — послезавтра, тогда же нам выдадут гораздо больше оборудования, — сказал Дитер Барон перед уходом. — Не создавайте проблем, если что-то случится, разбираться будете сами, не маленькие. Юсэй прекрасно говорит по-английски, можете обращаться к нему за помощью, тем более что он и так опекает и заботится о вас.

Опекает и заботится?

О том, как именно он «опекает» и «заботится», мы узнали уже на следующий день, оказавшись в лаборатории, где Юсэй каким-то образом появился раньше всех и уже успел подружиться с местным менеджером.

— Вот и они! — показал он на нас рукой, будто мы были его личной заслугой. — Вы уже знаете… Рэй из моей команды… в операционную ветку. Сам лично её наставлял… курирую параметры в Приграничье.

Из-за того, что мой английский всё ещё оставался очень ограниченным, я понимала лишь отдельные слова, но общий смысл улавливала прекрасно — Юсэй собирался выставить мои походы за ворота своим достижением. А главное — остальные, обступив его полукругом, только по-дурацки улыбались и довольно кивали, потому что почти не понимали английского. Только Тома нахмурился, но вмешиваться, конечно, не стал.

А англичане, в свою очередь, выглядели так, будто были искренне впечатлены достижениями… Юсэя.

— Я думаю… Юсэй забыл. За ворота — случайность… и моя собственная инициатива, — я ткнула пальцем себе в грудь. — Писала жалобы… о методах измерения. Много раз… начальству.

При слове «начальству» я показала куда-то вверх, чем вызвала смешки у тех, кто нас слушал. Юсэй, в отличие от меня, ничуть не растерялся — английский у него был подвешен куда лучше.

— Рэй… инициатива… поддержка… юные таланты… — заговорил он так быстро, что я вновь понимала лишь отдельные слова.

Однако стоит отдать должное англичанам — теперь они слушали его уже без прежнего восторга, а на меня некоторые даже смотрели с сочувствием. Я растерялась от такой реакции, потому что, окажись мы сейчас в Японии, осудили бы скорее меня за то, что перебиваю коллегу, но здесь, в Англии, рабочая культура явно была совсем другой.

Насколько другой, нам только предстояло узнать, и первое отличие проявилось уже через три часа работы, когда нам устроили пятнадцатиминутный перерыв, а вместе с ним предложили чай, кофе и английские сконы с джемом, кремом и маслом.

— Очень вкусно, — вежливо произнесла Мичиру Хонго, женщина лет пятидесяти, та самая, что прилетела сюда с разговорником. — Спасибо, но нам, наверное, нужно возвращаться к работе.

Каждое слово она выговаривала медленно и очень старательно, будто заучивала эту фразу заранее, но англичане посмотрели на неё с лёгким недоумением, после чего женщина густо покраснела. Бедняга, наверное, решила, что они её не поняли.

Один из молодых английских сотрудников быстро ей ответил, и на выручку нам сразу пришёл Дитер Барон.

— Он говорит, что, если вы хотите, можете возвращаться к работе, но эти пятнадцать минут всё равно входят в рабочее время, потому что научно доказано: после такого перерыва продуктивность становится выше.

Мичиру сразу просияла, поняв, что её всё-таки поняли, но всё же переспросила нашего менеджера:

— А про еду он понял? Что очень вкусно и мы благодарны?

Реакция Дитера Барона была показательной — он снова просто… заржал, а вместе с ним рассмеялся ещё один сотрудник, который, судя по всему, понимал японский.

— Слушайте, англичане ценят честность, да и сами прекрасно знают, что хуже их кухни, наверное, только американская. Так что не нужно приезжать из Японии и говорить им, что у них вкусная еда, они решат, что это дешёвая лесть или обычная вежливость. Лучше будьте честными и наслаждайтесь жизнью, таких условий вам дома точно не увидеть. И про продуктивность тоже запоминайте, потом продвигайте эту идею начальству — от условий в Токио повеситься можно… Но если что, это не я жаловался…

В этот момент внимание почти всех переключилось на двери лаборатории, через которые вошёл высокий, крепко сбитый молодой мужчина с длинными непослушными волосами.

— Сейчас представлю вам их единственного оперативника. Именно с ним Джин и Рэй пойдут в Приграничье, — сразу оживился Дитер Барон. — Он немного говорит по-японски, даже хуже, чем вы по-английски, так что будьте к нему терпеливы.

Вошедшего звали Кристофер Ли-Портер, но он сразу же попросил называть его просто Кристофером, по имени. На вид ему было около тридцати двух — тридцати пяти лет, хотя сказать наверняка было невозможно — европейцы старели совсем не так, как японцы.

Общение… было неловким. Мы старались говорить с ним на английском, он — иногда на японском, поэтому разговор получался медленным и неуклюжим. Периодически в него вмешивались Дитер или Юсэй, помогая нам с переводом.

Во время всей беседы, продлившейся не дольше общего перерыва, он то и дело вопросительно посматривал на меня, будто хотел что-то спросить, но не решался. Я же поддерживала разговор как могла. Узнала, что он работает здесь уже шесть лет, что познакомился с Джином во время предыдущей поездки в Англию и что похожие лаборатории существуют в Скандинавии, Австралии, Канаде и Южной Америке.

— Ты… можешь пойти со мной? — неловко спросил он по-японски, указывая на дверь. — Менеджер по персоналу.

Конечно, я удивилась, но всё же кивнула — отделу кадров не отказывают, именно он занимается всеми документами и защищает компанию. Скорее всего, меня попросят подписать соглашение об отсутствии претензий, такое же, как в Японии, чтобы, если со мной что-то случится за воротами, компанию не смогли привлечь к ответственности.

У них, правда, не ворота…

— Кто встречается у вас в Приграничье? — спросила я, уже немного освоившись с английским и рассматривая Кристофера.

Он был чуть ниже Джина, но гораздо шире в плечах, крепко сбитый и явно не вылезал из тренажёрного зала. Скорее всего, даже не потому, что сам этого хотел, а потому, что этого требовала работа. И наверняка моя собственная физическая форма вызывала у него немало вопросов.

— Спригганы, Белые женщины… и туман. Везде. Очень много. Он уплотняется… может попадать даже в раны. Если получишь рану — сразу выходить, — ответил он на ломаном японско-английском.

Вчера вечером я уже читала об английском фольклоре и подозревала, что мы встретим именно местных существ из легенд, но их было слишком много, и кто именно встречается в Приграничье и считается «допустимым риском», я не знала.

— Ты не боишься? — неожиданно спросил он.

— У Джина есть… — я долго пыталась подобрать более простое слово, которое поймёт человек, плохо говорящий по японски. — Сила.

— У меня тоже, — широко улыбнулся он.

Конечно, иначе его бы сюда просто не взяли… Единственной, кто отправлялся туда без силы, была я, и поэтому в глазах начальства я была менее ценна.

Кристофер открыл передо мной дверь, пропуская в кабинет менеджера по персоналу, и я поблагодарила его, вновь подумав о том, что многое, из того что нам рассказывали о европейцах, оказалось неправдой. Дитер Барон постоянно намекал, что европейцы холодные, мужчины не умеют ухаживать за женщинами, а женщины этого и не ждут, и даже сказал, чтобы мы «не рассчитывали, что кто-то откроет перед нами дверь».

— Присаживайтесь, пожалуйста, — помимо самого менеджера по персоналу в кабинете находился ещё и переводчик. — Мы должны обсудить с вами предстоящий проход через портал в Приграничье.

Портал?

— У нас нет ворот Тории, как у вас, портал образуется в руинах митреума, — видимо, переводчик прочитал вопрос по моему лицу.

— Что именно вы хотите обсудить? И не нужно ли пригласить Джина?

С того самого момента, как мы разошлись после нашего последнего похода в Приграничье, мы не разговаривали ни разу, хотя возможностей было достаточно — и в бизнес-зале перед вылетом, и уже после прилёта. Мы даже стояли недалеко друг от друга в очереди на паспортный контроль, но и тогда Джин казался каким-то отстранённым…

Впрочем, почему я жалуюсь? Мы оба хотели, чтобы нас обсуждали среди других хемоинформатиков как можно меньше. А вдруг кто-нибудь решит, что я добилась своего через постель?

Ответ на мой вопрос последовал после задержки — переводчик передал мои слова, дождался ответа и только потом заговорил:

— Все необходимые документы были подписаны мистером Робертсоном уже давно. Сейчас мы пригласили вас, чтобы убедиться, что вы будете в безопасности и сможете поддерживать безопасность всей остальной оперативной группы. Пожалуйста…

Мужчина протянул мне не меньше пяти плотных листов, и я сразу поняла, что читать их при них было бы глупо — нужно выйти и вернуться позже. Всё было подготовлено на японском языке, чтобы никто впоследствии не мог заявить, что я чего-то не поняла, и, скорее всего, над этими бумагами поработал юрист.

— Как вы собираетесь проводить свой откат? — неожиданно спросил меня переводчик, передавая вопрос менеджера по персоналу.

— Простите? — я просто не могла поверить, что меня спрашивают об этом.

— Как вы собираетесь проводить свой откат? Мы относимся к таким вопросам очень серьёзно, и, если вы планируете проходить его в одиночестве, для вас подготовят дополнительную медицинскую команду.

— Я… — как вообще можно было принять такое решение здесь и сейчас? Я даже не знала, где Джин, а он, судя по всему, начал терять ко мне интерес, потому что я оказалась слишком проблемной и сама не понимала, чего хочу.

Хотя нет, понимала. Просто ни за что не предложила бы этого Джину, потому что он сразу дал понять, что подобное его не интересует.

— Вам не нужно принимать решение прямо сейчас, просто сообщите нам его сегодня до одиннадцати вечера. Вы можете отказаться от медицинской команды, если выберете альтернативный способ, но не наоборот, мы должны быть готовы. Как вы проходили откат в Японии?

— Когда как, — ответила я быстрее, чем успела подумать, и тут же покраснела, заработав недоверчивый взгляд Кристофера. — Я сообщу вам о своём решении позже, после того как ознакомлюсь со всеми документами.

— Конечно. Другого ответа мы, пожалуй, и не ожидали. Обратите внимание, что вы должны подписать каждую страницу…

Только выйдя из кабинета менеджера по персоналу, я подумала о том, почему Кристофер вообще там находился? Ему не предложили подписывать никаких документов, а вопросы, которые задали мне в конце разговора, вообще выходили далеко за пределы того, что я считала допустимым.

— Почему вы были там, в кабинете? — спросила я по-английски. Мой английский всё же был немного лучше его японского, и я надеялась, что так мы будем понимать друг друга легче.

— Могу отказаться… если посчитаю, что человеку нельзя доверять… Всегда стараемся провести немного времени с теми, кто пойдёт с нами в портал… Даже ваших коллег оценивал, — быстро ответил он, открыто глядя мне в глаза.

— Понятно, спасибо… Из… — по привычке я едва не начала извиняться непонятно за что, но вовремя прикусила язык.

Что за дурацкая привычка!

— Мне нужно время, чтобы посмотреть документы. Примерно час.

— Тогда я оставлю тебя… Но, Рэй… — я подняла голову, услышав неожиданное волнение в голосе мужчины. — Если захочешь, можешь провести откат со мной. Я принесу справку… если она тебе нужна.

Как вообще можно было реагировать на такую прямоту?

— Извини, наверное, это прозвучало неожиданно, — улыбнулся он. — Просто дай мне знать, если тебе интересно… У меня нет никого… серьезного. Скоро увидимся.

Как же раздражает, что я не могу разобрать каждое его слово!

* * *

Я попросила медицинскую команду — а как иначе? Джина я давно уже не видела, а с Кристофером… Как вообще можно проводить откат с человеком, которого знаешь всего один день? Я не могла даже представить этого, хотя где-то в глубине души всё чаще ловила себя на мысли, что для меня он куда безопаснее Джина.

В Робертсона я медленно «падала», всё сильнее привязывалась, и мне становилось всё труднее отделять секс от чувств. С Кристофером всё было иначе — я точно знала, что через полторы недели меня здесь уже не будет, а значит, мы просто разъедемся каждый своей дорогой и очень скоро забудем об этом.

Но… секс это не всё. Благодаря Джину я снова почувствовала себя женщиной после всего, что произошло с Оскаром, и проводить откат таким образом просто ради секса уже не видела смысла. Не то чтобы Кристофер был мне неприятен — наоборот. У него были непослушные тёмные волосы, аккуратно подстриженная борода, прекрасная мускулатура и очень милая улыбка. Просто представить нас занимающихся сексом, после такого короткого знакомства, я даже не могла.

На следующий день мистер Мидзутани встретил меня у входа в современное здание на улице Уолбрук, где в подвалах и располагался объект, позволявший попасть в лондонское Приграничье. Команда хемоинформатиков, включая и нашу группу, работала этажом выше, в этом же здании, и я невольно подумала, что условия здесь куда удобнее, чем в храмах и автодомах.

— Джин и Кристофер уже здесь, медицинская команда готова, на них закрепили датчики, — отчитался он, передавая мне мой родной «чемоданчик» и ремень с подсумками, которых ни на что не хватало.

Препараты здесь использовали точно такие же, как и в Японии — похоже, это был международный стандарт. И, судя по всему, медики начали готовить Джина и Кристофера заранее, опасаясь, что потом не успеют одновременно заняться всеми тремя.

— Рэй! — Кристофер помахал мне, как старой знакомой, сразу, как только заметил. Не увидеть их было невозможно — всё происходящее сейчас так или иначе вращалось вокруг оперативников. Заметив у меня в руках чемоданчик, англичанин быстрым шагом подошёл, без лишних слов забрал его и просто понёс рядом со мной.

— Моё предложение всё ещё действует, — добавил он уже почти шёпотом. — Если ты согласишься, я обещаю делать только то, что ты хочешь.

Джин начал относиться… неприязненно, наверное, к тому, как мы с Кристофером общались, почти сразу. Он то и дело сужал глаза, непонимающе переводя взгляд с меня на англичанина каждый раз, когда мы тихо переговаривались, будь то в момент моего появления или уже позже, во время подготовки.

Наших медиков здесь было всего трое, зато самых опытных из команды, все свободно владели английским и объясняли мне назначение каждого препарата, прежде чем его вводить. Но я, если честно, почему-то доверяла английским специалистам даже больше, что, возможно, было глупо.

Просто мне казалось, что местные работники требуют для себя настолько хороших условий труда, что не позволили бы подвергать себя долгосрочному бессмысленному риску.

— Где ты живёшь? — спросила я у Кристофера, пока персонал заканчивал со мной.

— В служебной квартире, как Джин… Тебя я там, кстати, не видел.

Да мне и не предлагали, хотя я не знаю, согласилась бы вообще жить отдельно от остальных. Вместе с Аской мы выбрались в город, вместе практиковали английский с несколькими вежливыми прохожими у местных достопримечательностей и даже прокатились на красном автобусе.

Портал находился этажом ниже, среди руин древнего святилища, от которого сохранилось только каменное основание. Когда-то здесь стояла статуя Митры и находились другие ценные артефакты, но всё это вывезли ещё во время раскопок. Само место, как и наши храмы, было доступно для туристов, и для них здесь даже устраивали целое световое шоу.

— Мы задерживаемся, — нетерпеливо произнёс Джин, глядя на то, как Кристофер забрал мой чемоданчик. — Именно Рэй отвечает за… реагенты и аппараты… Не отвлекай её.

Последнее он уже произнёс по-английски, но Кристофер лишь пожал плечами и сказал, что отдаст мне чемоданчик в Приграничье, потому что он тяжёлый. Переход через портал ощущался точно так же, как и в Токио — влажный, плотный, немного засасывающий, но, оказавшись по ту сторону, я замерла с приоткрытым от изумления ртом.

Всё, что находилось передо мной… было скрыто туманом. Он не позволял разглядеть ничего дальше нескольких метров, и я с трудом понимала, где вообще оказалась. В Токио мы всегда выходили в том же месте, где входили в ворота, только уже в Приграничье, но сейчас вокруг нас были одни руины — никакого современного здания над головой, офисов, конференц-залов…

— Вход сохраняется таким, каким это место выглядело, когда его впервые раскопали, — объяснил мне Джин, оставаясь рядом. — Ближайший альтернативный выход — в подземельях церкви Сент-Брайдс, среди руин, где находится её оссуарий. Двенадцать минут бегом.

Хоть где-то мои одинокие откаты пригодятся.

— Нас здесь трое, работаем только до ИЧР ноль целых пять десятых, — произнёс Джин, но это я уже знала по брифингу перед выходом. — Наши английские коллеги хотят увидеть, как на ИЧР повлияет присутствие здесь трёх человек, такого ещё никогда не было. И проверить, сможешь ли ты, Рэй, действительно ускорить и улучшить подсчёт хотя бы на десять-пятнадцать процентов. Это чисто научная вылазка, мы не гонимся за результатом.

— Только научные цели, — подтвердил Кристофер по-японски. — Я уверен, Рэй… Я слышал… прекрасные результаты. Токио — лидер, и ваши результаты превосходят…

— Спасибо, — прошептала я, широко улыбнувшись и чувствуя, насколько сильно меня мотивируют эти слова.

А что, если… если я продемонстрирую действительно хорошие результаты, и тогда они пригласят меня работать сюда даже в случае, если контракт в Токио не продлят?

Почему-то весь этот разговор Джина раздражал:

— Мы всегда были лидерами по объёму извлечённой органической взвеси, ещё до того, как Рэй присоединилась к нам, и с её приходом это никак не изменилось.

Зачем он это сказал?

Всё хорошее настроение сразу же исчезло, зато где-то в глубине души появилась ещё большая решимость доказать собственную полезность. Поэтому я забрала у Кристофера чемоданчик и кивнула в сторону плотного тумана, словно предлагая мужчинам из оперативного состава уже наконец двигаться.

За спиной раздался лишь усталый, глубокий выдох Джина.

* * *

— По пептидам пусто, матрица — четыре и два, — передала я по рации своей команде, чтобы они сразу же включили эти данные в моделирование.

Собственной крохотной лаборатории у меня здесь не было, англичане считали это слишком высоким риском. Вместо этого нам изначально ввели чуть меньшую концентрацию препаратов и теперь замеряли, как наше присутствие естественным образом повышает ИЧР.

— Три десятых! — подтвердил Кристофер, присаживаясь рядом со мной и с любопытством рассматривая мои пластинки, бесконечные картриджи с реагентами, капсулы и насадки. — Как ты во всём разбираешься? И зачем согласилась работать в Приграничье… можешь в лаборатории?

Судя по всему, он считал работу там лучше и безопаснее, но на самом деле ответ был очень простым.

— Деньги, — честно ответила я шёпотом. — У меня много долгов, в том числе от папы. Долгая история.

— Крис! — Джин окликнул моего собеседника нетерпеливым шёпотом и указал в сторону одного из переулков. — Спригганы!

Со мной он почти не разговаривал, всё время держался в стороне и казался таким чужим, как никогда прежде. Я несколько раз пыталась с ним заговорить, спрашивала его мнение, но получала лишь короткие односложные ответы, и каждый раз это почему-то болезненно отзывалось внутри.

Обидой.

— Как раз вовремя! — улыбнулся до ушей Кристофер. — Отличная работа.

— Что это означает? — тихо спросила я, поднимаясь и быстро сворачивая работу, а потом замерла, наблюдая за… самыми настоящими электрическими импульсами, которые начали подниматься по рукам Кристофера.

— Что твои измерения точные, эти оценки ИЧР точнее тех, которые они получают по своей старой системе, — ответил мне по рации один из охранников, отвечавший исключительно за мои инструкции. — Они не могут извлекать скверну, поэтому им приходится вступать в бой с обитателями Приграничья, а те появляются только при достаточно высоком ИЧР. Стой позади, не отвлекайся. Прими таблетки в фиолетовой упаковке.

Инъекторы здесь не использовали, потому что туман мог кристаллизоваться в открытых ранах. Таблетки действовали медленнее и тяжелее перерабатывались организмом, зато несли куда меньший риск.

Краем глаза я всё-таки увидела, что происходило дальше в переулке, где между тёмными кирпичными стенами туман казался ещё гуще. Спригган вынырнул перед Джином внезапно, высокий и неестественно узкий, с длинными суставчатыми отростками, которые росли из спины и цеплялись за стены, удерживая его над землёй, а после всё потерялось в оранжевых и синеватых вспышках. Туман окрашивался, подсвечивая чёрный силуэт сприггана, один из его отростков хлестнул по стене, выбив крошево старого кирпича, но Кристофер и Джин явно знали, что делают, потому что даже не дали ему приблизиться.

Я оставалась там, где мне велели, у стены разрушенного здания, и продолжила собирать оборудование.

— Неудивительно, что Токио извлекает намного больше органической взвеси.

— Это не совсем так, — возразил охранник. — Лондон извлекает большие объёмы за один раз, просто происходит это куда реже, когда удаётся поймать сприггана или даже адскую гончую. Вдвоём они гораздо эффективнее.

* * *

Кристофер подходил ко мне много раз, интересовался моими расчётами, но объяснить их с моим английским я толком не могла, хотя очень старалась, поэтому наше общение получалось неуклюжим, но достаточно весёлым. Джин по большей части внимательно осматривал окрестности, постоянно проверял периметр и докладывал Эдварду, но после очередного нашего короткого разговора с Кристофером всё-таки подошёл ко мне.

— Разве ты не понимаешь, зачем он это делает? — тихо спросил он, присаживаясь рядом с моим чемоданчиком. Несмотря на это, я слышала недовольство в его голосе. Вдохнула вкусный запах его одеколона и порадовалась, что сердцебиение не ускорилось, в основном благодаря препаратам. — Он просто пытается забраться тебе под юбку, он никогда раньше не встречал девушек, которые тоже переживают откат.

— Я всё это прекрасно понимаю, — спокойно ответила я. — Но, по крайней мере, он разговаривает со мной, вежлив и дружелюбен. Знаешь, начинаешь радоваться мелочам.

Джин тяжело вздохнул, закрыл глаза и взъерошил свои волосы.

— Я не знаю, зачем сказал, что после твоего прихода ничего не изменилось. Не должен был, — он подставил крышку под одну из моих пипеток, и я опустила её внутрь, а затем убрала в сумочку на поясе.

— Я тоже не знаю, зачем ты это сказал, — честно призналась я.

— Ты всерьёз собираешься согласиться на откат с ним? — Я подняла голову, не понимая, с чего он вообще пришёл к такому выводу. — Я надеялся… что мы проведём его вместе. Ты ведь даже его не знаешь!