Джин Робертсон

— Я забыл, — просто ответил Джин, внимательно наблюдая за тем, как девушка мгновенно помрачнела. — Я поговорю с ней, завтра, уверен, для неё это просто формальность и ничего не означает.

— Для меня означает, — тихо ответила Рэй, отворачиваясь и начиная возиться со своим чемоданчиком, готовясь к калибровке или чем она там вообще занималась со своими пробирками.

— Но почему?! — Честно говоря, её недовольный ответ задел его куда сильнее, чем он хотел себе признаться.

Они не занимались сексом уже четыре дня — с момента её последнего похода в Приграничье, хотя сам Джин ходил туда ещё раз, через день после неё, и сегодняшней смены ждал особенно сильно. Подумать только: она совсем рядом, не нужно ждать томительные часы до конца смены, не нужно никуда ехать, ничего придумывать.

И она хотела его так же сильно и безумно, как он её, сгорая вместе с ним в откате.

— Я не знаю, как вы общаетесь и питает ли она какие-то надежды. Если нет, то для неё эта информация ничего не будет значить, а если да… то, думаю, я должна переносить откаты одна.

Джин неверяще уставился в затылок Рэй.

— Это не ей решать, я сразу обозначил наши отношения…

В этот момент рация зашипела, давая понять, что Эдвард хотел ему что-то сказать, тем более что Джин отключил её слишком надолго. Обычно министерство предпочитало, чтобы связь постоянно передавала звук.

Рэй поднялась, улыбнулась так, словно ничего не произошло, и выжидающе посмотрела на его рацию. Джин заставил себя ответить, мысленно недоумевая, зачем женщины всё так усложняют. Это какая-то женская солидарность или проекция собственных чувств и опыта? Потому что её собственные открытые отношения с тем европейцем, Оскаром, распались, не то чтобы Джин жаловался.

Склянка с неизвестной жидкостью в её руках стала фиолетовой, и девушка забавно скривилась, явно рассчитывая получить другой результат. Затем она достала из чемоданчика такую же склянку и начала весь процесс заново. Джин внимательно осмотрелся, замечая движение скверны в одном из тёмных переулков. И не только скверны…

— Нам нужно двигаться, — резко сказал он, и Рэй сразу понимающе кивнула, убирая склянки обратно, но одновременно запуская процесс, котрый знали только она и другие хемоинформатики.

Сегодня Ворота были менее стабильными, однако руководство посчитало, что у Рэй уже достаточно опыта для такой смены, тем более ИЧР, после новых расчётов, стал немного более предсказуемым. Он не видел мононокэ уже много дней, и скверна тоже давала слабенькие результаты, но министерство, конечно, требовало большего: раз риск теперь уменьшился, значит, можно было подойти к испытаниям новой системы… Как там говорила Рэй? Завысить показатели, пока они не зависнут в определённом диапазоне, а уже затем оперировать в его пределах? Более рискованно, но если это сработает, результаты будут очень впечатляющи, можно просить еще одного повышения.

— Мы попробуем сегодня искусственно повысить ИЧР до нуля целых четырёх десятых… Мне нужна скверна другой консистенции и высокоплотные отростки ёкаев, при слишком низком уровне они не появляются, — произнёс Джин, внимательно наблюдая за Рэй.

— Как ты хочешь этого добиться? — спросила Рэй.

— Передай Рэй, что её желание будет исполнено, ей доставят сюда компьютер и даже небольшую портативную лабораторию, — хмыкнул в рацию Эдвард. — Пусть балуется со своими моделями и одновременно повышает нам ИЧР. Вернёте всё, когда дойдёте до нуля целых четырёх десятых.

В его голосе не слышалось особого уважения к работе Рэй, наверное, потому, что, не имея возможности защищаться, она никогда не оказалась бы за воротами одна и не получила бы роли в операционной ветке. Хотя даже Эдвард должен был признать, что в её предложениях был смысл. Просто… он предпочитал действовать быстро и грубо, как и почти все, кто работал в охране.

* * *

Чуть грубоватым рывком Джин потянул Рэй в сторону, подальше от особенно активной скверны, её мелкое тело практически скользнуло вдоль его собственного, и он сразу почувствовал, как вся кровь устремилась куда-то к члену. Смена подходила к концу, он видел нескольких юрэев в переулках, скорее всего, они пытались подобраться ближе к домам своих обидчиков или тех, кто их убил, хотя, конечно, они никогда не встретят их…

— Я слышала тебя и успела бы отойти, — она блеснула на него глазами, но не отстранилась.

Джин чувствовал приближение отката, кончики пальцев покалывало, в паху начинало болеть, а мысли почти неизменно возвращались к сексу, особенно потому, что Рэй была рядом. Раньше, по крайней мере, он понимал, что снять откат сможет только в течение пары часов, в лучшем случае — часа, но сейчас… Иногда он представлял, что, если они застрянут здесь, займутся сексом прямо в Приграничье. Но это, наверное, уже сказывался откат, потому что Рэй ни за что такого не позволит — ей нужны презервативы, душ, вода, зубная паста…

Он видел по ней, что откат тоже даёт о себе знать. Она нервно облизывала пересохщие губы, короткие волосы местами прилипли к шее, заставляя его задерживать на ней взгляд. Хотя это и так происходило намного чаще, чем до этой стрижки, так сильно выделявшей её теперь среди остальных.

— Я не могу рисковать, у меня свои протоколы, — произнёс он, отчаянно желая прижаться к ней пахом, чтобы хоть немного облегчить напряжение и боль. — Заканчивай, я уже всё, норма перевыполнена в полтора раза, вернёмся к воротам…

— Но мы были здесь намного меньше, чем обычно, — нахмурилась она.

Какая разница? Если лаборатория посчитала ИЧР, значит, нужно уходить.

— Мы пробыли гораздо дольше в более высоком диапазоне. Медперсоналу нужно подобрать коктейль под этот случай. Пойдём. — Он не отпустил предплечье Рэй и потянул её за собой, но она мягко высвободилась и принялась складывать свои склянки, пластинки и странноватые препараты.

Пока он её ждал, затылком чувствовал чей-то взгляд со стороны пешеходной Такэсита-дори и, обернувшись, заметил плотную тень. Мононокэ? Он не узнавал очертаний.

— Рэй, быстро!

— Да у неё побольше желания работать, чем у тебя. Или ты просто так стремишься с ней в автодом? В прошлый раз вы проторчали там шесть часов, — заржал в рацию Эдвард.

И почему-то мысль о том, что остальные, находящиеся снаружи, обсуждают их, замечают всё это и наверняка представляют, что будет происходить внутри, показалась отвратительной.

— Заткнись, остальные…

— Да я один сейчас, я понимаю, что такое профессионализм. Но мы же друзья, — отмахнулся охранник.

Джин отобрал у Рэй её чемоданчик, над которым она так тряслась, сама же она принялась рассовывать приборы по многочисленным карманам выданного ей пояса, но даже этого не хватало — слишком много датчиков она пыталась одновременно нацепить на себя.

К тому моменту, когда они подошли к воротам, ощущение, что за ними наблюдают, никуда не исчезло, а знакомые огромные ворота впереди уже мерцали и в любой момент могли переместиться в другое место. Рэй немного отставала, и из-за отката сердце у неё сейчас наверняка колотилось как бешеное.

Нужно настоять, чтобы она больше занималась в тренажёрном зале. Здесь опасно, и с каждым походом опасность для неё будет только возрастать, потому что министерство захочет всё больших результатов.

Джин почти вытолкнул её из ворот, когда она замешкалась, и сразу заметил большое количество охранников. Мистер Мидзутани получил кейс с образцами из Приграничья, медицинская команда стояла наготове, но в последнее время почти не участвовала в снятии их откатов, потому что они практически сразу уходили в автодом.

Они снаружи, можно не волноваться о том, что теперь может случиться.

Желание добраться до Рэй, до её мелкого, чуть влажного тела, пахнущего потом, кусать её за шею, к которой прилипли волосы, было невыносимым — снаружи откат усилился в сотни раз. Он заставил себя идти к автодому медленно, размеренно дыша, сохраняя лицо, не понимая, как раньше вообще доживал до отеля или тем более до собственной квартиры, и как же хорошо, что Рэй тогда сделала тот первый шаг. Совсем скоро он окажется в её тесном теле, будет сжимать небольшую грудь или ягодицы, пока она будет кусать его ладони, сдерживая крики.

Но Рэй за ним не последовала. Вместо этого она остановилась, тяжело дыша, посмотрела на него шальными глазами, полными похоти… и направилась к медицинскому персоналу.

— Рэй! — хрипло позвал он её, догадываясь, что на них смотрят.

Обычные аналитики, конечно, не знали, как проходит их откат, а вот медики и охранники — да.

— Я уже сказала, я не хочу проводить с тобой откат, пока Хару не знает, — тихо произнесла она, не глядя на него.

Джину отчаянно хотелось подойти, приподнять её голову, заставить посмотреть на себя, потому что он знал, что тогда сможет переубедить её. Один поцелуй — и она согласится, не сможет сопротивляться собственному влечению. Но сейчас на них все смотрели.

— Это не ей решать, это мне решать… — вновь повторил он. — Мне не нужны никакие отношения с обязательствами, так что с Хару либо так, либо никак.

Он говорил спокойно, надеясь, что она услышит его, поймёт что это ничего не изменит.

— Ты понимаешь, что проводить откат одной…

— Понимаю, — решительно кивнула она. — И это решать не только тебе. Мне тоже решать, и я хочу, чтобы Хару знала.

— Может, мне сказать ей ещё и твоё имя, должность? Рассказать, как всё это проходит? — Он тут же пожалел о сказанном и по лицу Рэй увидел, насколько ей стало неприятно. — Рэй, не дури, пожалуйста…

Последние слова прозвучали уже мягче, но она лишь отвернулась и ушла к медикам.

Как же неудобно.

Он не договорился на сегодня с Хару, потому что даже представить не мог, что Рэй откажет, и сейчас едва сдерживался, чтобы не пойти к медкомиссии и не начать допрашивать их, куда они её увезли. Член болел, тело кипело от потребности в бешеной разрядке, и Джин не мог понять, почему Рэй не согласилась хотя бы на один, первый, самый быстрый и приносящий наибольшее облегчение секс.

Сама мучается и его мучает.

Её номера телефона у него тоже не было, и эта мысль неожиданно ошпарила вспышкой злости. Так, по крайней мере, он мог бы добыть «признание» Хару по телефону и позвать Рэй обратно в автодом.

В душе автодома Джин болезненно сжал себя, пытаясь хоть немного унять боль, но стало только хуже. Почему-то откат совсем не проходил от самоудовлетворения — он давно уже это понял. Единственным выходом оставалось изматывать себя упражнениями, разгоняющими сердечный ритм, и агрессивно охлаждать тело, но даже так последствия медикаментов полностью исчезали только через шесть-восемь часов, и то в лучшем случае.

— Джин, привет, — Хару ответила не сразу, только после семи гудков, и всё это время Джин нетерпеливо постукивал ногой по полу, ожидая, когда она возьмёт трубку. — Что-то случилось? Я спала…

— Можешь приехать к храму Мэйдзи?

— Сейчас?! — Джин даже поморщился от того, насколько громко она это произнесла. — Я не хочу, я…

— Я же скинул тебе график своих смен, ты знала, что я могу позвонить сегодня, — Джин старался говорить мягко и терпеливо, хотя каждая уходящая секунда делала его более нервным. — Мы сразу договорились, что в такие дни ты не можешь ничего планировать.

— Да ты сам не звонил по своему дурацкому графику, потому что трахаешься там с кем-то на стороне. И вообще, может, стоит перестать заниматься этой своей дурацкой работой? Ты достаточно получаешь с инвестиций, и когда у нас будет сем…

Она не договорила, оборвав себя, а Джин только покачал головой.

Какая ещё семья? Он не собирался ни заводить семью, ни даже вступать в отношения ещё года три, пока работает здесь.

Джин и сам прекрасно понимал, что каждый раз, отправляясь за ворота Тории, рискует жизнью и здоровьем, но таких денег ему не заплатит никто. Сейчас у него были очень серьёзные накопления благодаря удачным и не очень инвестициям, но он всё ещё не чувствовал, что готов остановиться, пока не будет на сто процентов уверен в своей финансовой стабильности.

— Я приеду, — услышал он, потому что Хару не выдержала его молчания.

Её красная ауди появилась у храма минут через тридцать, показавшихся ему бесконечными, и до дома они так и не доехали. К тому моменту откат стал настолько болезненным, что он готов был заняться сексом даже на улице, но вместо этого они свернули в переулок, где он и позволил себе забыться в короткой, страстной близости.

— Всю машину заляпал, — недовольно произнесла Хару, разглядывая кожаные сиденья и даже не пытаясь вытереть пятна, но Джина это совершенно не волновало.

Это он купил ей эту машину специально для того, чтобы она могла забирать его после таких смен, и секс в машине у них тоже был далеко не впервые. Теперь, когда в голове немного прояснилось, он вспомнил о том дурацком разговоре, который совсем вылетел у него из головы, и подумал, что нужно с ним разобраться, а потом, может быть, вернуться в поместье, найти Рэй, и она перестанет дурить.

Нет, это не дело по отношению к Хару…

— А где влажные салфетки? — он открыл бардачок, но нашёл там только старую косметику Хару, которая, видимо, уже не помещалась в косметичку. — Хару…

— Да ты достал! Вызываешь меня как какую-то шлюху, трахаешь прямо в машине. Это моя машина, и я не обязана хранить в ней вещи для тебя, если тебе так приспичило, что ты даже до дома доехать не можешь. Думаешь, мне нравится, когда ко мне так относятся?

Джин только закрыл глаза, не понимая, неужели ей так трудно придерживаться их договорённостей. Но, с другой стороны, лучшего варианта у него сейчас не было. Его всё совершенно устраивало, пока Рэй не решила всё усложнить. Его жизнь была почти идеальной…

— Я тебя не держу, если для тебя такое не подходит, — мысль о том, что с кем-то другим придётся заново обговаривать и подписывать все условия, свои требования и график, раздражала.

Конечно, он мог бы предложить те же условия Рэй… Нет, не стоит даже думать об этом. Тогда она вообще перестанет с ним спать.

Хару не ответила. Она и раньше жаловалась на их отношения, а особенно — на секс в машине, но он сразу предупредил, что по-другому никак. Когда они успевали договариваться и она приезжала сразу после его смены, они хотя бы доезжали до отеля.

— Ладно, не злись. Я куплю тебе… что ты там хотела?

— Браслет «Серпенти» от Булгари. Но тогда поедем сразу, а то опять пропадёшь, и я тебя нескоро увижу. Кстати, я забронировала нам ужин в «Куроги» через четыре дня.

— Там есть отдельные кабинки? Я не хочу, чтобы к нам опять подходили твои знакомые.

Если честно, Джину надоело, что почти каждый раз, когда они с Хару куда-то выбирались, рядом оказывались её коллеги по кинематографу или моделингу. Конечно, так происходило не всегда, но в последнее время — особенно часто, потому что карьера Хару шла в гору.

— Нет. Знаешь, как тяжело забронировать там место? Так что ничего страшного, и мне важно, чтобы меня видели с тобой, об этом мы тоже договорились. Всё, хватит, ты уже чистый, это для макияжа! — она остановила руку Джина, и он, вздохнув, выбросил в крохотную мусорку все ватные диски, которыми пытался привести себя в порядок. — Попроси Герэл приготовить еду для меня. Твоё мясо я есть не буду.

Джин подумал, что Герэл, наверное, уже закончила готовить или почти закончила, но всё равно написал ей, что приезжает вместе с Хару.

Машина тронулась — за рулём сидел он сам, потому что это хоть немного отвлекало от отката. Несмотря на кратковременное болезненное облегчение, которое он получил несколько минут назад, тело так и не успокоилось, и его раздражало почти всё. Он привык к Рэй за последние недели, привык к тому, что они долго и нежно занимались сексом, что она хотела этого так же сильно, как и он, и не донимала его ресторанами и требованиями.

— Кстати, меня попросили спросить тебя кое о чём, — Джин не отрывал взгляда от дороги.

Хару отвлеклась от телефона, в котором что-то печатала, он понял это по тому, как внезапно стало тихо.

— Девушка, с которой я сплю, спрашивала, знаешь ли ты, что у меня есть кто-то ещё, и нормально ли тебе это.

— Ты собираешься таскать её по общественным местам? — спросила она вместо ответа.

Джин нахмурился, вспомнив, что не раз приглашал Рэй куда-нибудь сходить вместе, но она всегда отказывалась, ссылаясь на то, что он публичная персона.

— Не знаю, может быть. — Хару побледнела ещё сильнее, и он вопросительно посмотрел на неё. — У тебя с этим какие-то проблемы?

— Нет, — сразу затрясла головой Хару. — Но можно не делать этого, пока я не получу роль Азуми? Думаешь, мне хочется читать, что моего мужчину видели с какой-то шлюхой?

— Она не шлюха, у неё образование лучше, чем у меня. И я не твой мужчина, — Джин закатил глаза. — Мы сразу договорились, что у нас нет отношений, я даю тебе деньги, общественное внимание, знакомлю с кем могу, ты же должна быть доступна в заранее оговорённые дни для секса. Я ещё раз спрашиваю, у тебя с этим какие-то проблемы?

Если её это больше не устраивает, Джин сразу же расстанется с Хару. Не из-за Рэй, а потому, что он просто не хочет отношений, и требования Хару всё больше начинают походить на то, что ему не подходит.

— Никаких проблем, — после долгой паузы ответила она. — Но в следующий раз можешь своё дурное настроение оставлять с ней. И такие срочные вызовы тоже. Остановись, я хочу взять «Дом Периньон» подружкам на вечер. И всё-таки, можно вы не будете никуда выходить, пока я не получу роль?

Джин подумал, что Рэй и так никуда с ним не ходит. Она даже номер телефона ему не дала.

— Да, наверное, ей нормально.