— Офигеть! Твои волосы! — это было первым, что выдохнула Акеми, едва открыв дверь. Только в этот момент я вспомнила, что, вообще-то, никто из подруг до сих пор не видел моей новой стрижки.

— Угу, — я попыталась улыбнуться, но тут же заметила тревогу в её взгляде.

Она наверняка связывала эту смену внешности с расставанием с Оскаром.

— Я подстриглась в тот же день, когда мы сидели в ресторане, после примерки платьев для Канны, — добавила я, но, судя по её лицу, переубедить её не удалось.

Ну что же, впереди у нас долгий разговор…

— Проходи, будешь чай? — тут же засуетилась она. — У меня, правда, только мятный. Ничего другого нельзя.

Беременным нельзя чая? Если честно, я не знала этого, но я не особо изучала вопрос.

— Давай, — я кивнула и села за большой кухонный остров, который служил им обеденным столом.

Акеми с Даном жили в двухкомнатной квартире, очень похожей на ту, что мы до недавнего времени снимали с Оскаром, разве что чуть ближе к центру. Они оба работали программистами, зарабатывали прилично и эту квартиру купили, а не снимали. В ипотеку, разумеется, но её сейчас выплачивали почти все мои знакомые.

Кроме, разве что, Джина — хотя я не знала, принадлежит ли ему его жильё.

Подруга выделила мне целый аккуратный чайник и крошечную пиалу, куда я могла подливать себе напиток по мере заваривания. Сама она принялась возиться с посудомойкой — явно пытаясь освободить место и просто не зная, с чего начать разговор.

— Оскар сказал, ты ему звонила? — спросила я, решая не ходить вокруг да около.

— Угу, — кивнула она. — В гостях у Саори, перед тем как вы ушли, он упоминал, что его дядя торгует на какой-то криптобирже, где нет комиссии на суммы больше двадцати тысяч иен. Это не мне, это Дану нужно, я во всю эту крипту не верю, ты же знаешь.

В том, что Акеми звонила ему по делу, я не сомневалась. Но самого разговора о крипте не помнила, скорее всего, в тот момент я прощалась с Саори.

— Он рассказал тебе, что мы расстались? — подруга молча кивнула, и я озвучила главный терзавший меня вопрос: — И что именно он сказал? Он назвал причину?

— Рэй, это, наверное, не моё дело… Я никому не рассказывала…

— Скажи, — жестче попросила я.

Акеми налила себе в чашку ещё светлый, толком не заварившийся чай и села напротив, все ещё колеблясь.

— Он сказал, что вы давно охладели друг к другу, что ты постоянно, каждый день требовала кольцо, а он хотел сначала нормально накопить на жильё и на всё остальное… На свадьбу, на жизнь. Говорил, что как раз откладывал на кольцо. А ещё — что для того, чтобы оживить ваши отношения, вы решили попробовать открытый формат, но ты нарушала все правила и обманывала его, желая вызвать ревность и заставить чувствовать себя неуверенно.

Заметив, как с каждым её словом моё лицо всё сильнее наливается краской, она испуганно вскинула ладони:

— Я просто передаю то, что он мне наговорил!

Я налила себе такого же полузаваренного чая и сделала глоток почти раскаленной воды, обжигая рот. И зачем мы вообще пьём горячий чай в такую жару?!

— Я говорила с ним о будущем, — произнесла я, пытаясь держать себя в руках. — Но я не требовала кольца. Я хотела замуж, да, но детей я хотела больше, а для этого брак не обязателен. И уж точно я не просила никакой пышной свадьбы.

Открываться о таком… кому бы то ни было давалось с трудом.

Мы редко обсуждали замужество и возможную беременность, если это не касалось Саори. Всем нам было уже за тридцать, а Саори всегда отличалась деликатностью, и никогда не лезла с расспросами о том, что постепенно становилось больной темой для каждой из нас. А может, и не становилось — мы просто дружно избегали эту тему, хоть и искренне радовались друг за друга.

— Просто… чем больше я об этом думала, тем больше понимала, что у некоторых уходят годы на то, чтобы забеременеть, а Оскара всё это вообще не волновало. Мужские тридцать два и женские тридцать два — это очень разный возраст, он может думать об этом ещё лет десять, а я…

Я замолчала, не зная, как продолжить, тем более Акеми, похоже, и сама растерялась. Она была беременна — это то, чего я очень хотела для себя, как и той семейной стабильности, что была в их паре. Но я правда была очень рада за неё.

— В любом случае, его всё это не интересовало, хотя он и говорил, что, мол, может быть, когда-нибудь в будущем… Но главное — несколько месяцев назад он захотел открыть отношения. Я не хотела, я просила его этого не делать, говорила, что не смогу так, но он сказал что либо так, либо мы расстаёмся. Ему психолог посоветовал. И я… даже не спрашивай, я сама до сих пор не понимаю, как, но я согласилась. Он переспал с кем-то другим через пару дней, или на следующий день.

Я почувствовала, как от этих воспоминаний комок застрял где-то в горле, а в следующий момент тёплая девичья рука легла мне на плечо, пытаясь утешить.

— Рэй…

— Нет! Не надо, иначе я просто разревусь и сломаюсь, а я уже прожила всё это и перешагнула, — я вытерла внутренние уголки глаз, где против воли всё равно выступила влага. Сделав ещё один глоток, я поднялась, подошла к раковине и налила себе обычной воды из-под крана, чтобы хоть немного охладиться.

Горячий чай, по-моему, только усиливал плаксивость.

Утешений я никогда не любила, они только заставляли чувствовать себя слабее, и погружаться в проблему, в то время как я стремилась просто… пережить проблему так быстро, как только возможно.

— Вот и вся история. Правил, которые он сам придумал, я не нарушала, просто пару раз задержалась на работе — действительно задержалась, а он решил, что я лгу. Ну а потом… мы расстались прямо при его родителях. Очень грязно.

«Знаешь, почему я не женюсь на тебе? Честно. Потому что никто не хочет жениться на той, кто умоляет об этом»

Акеми сидела напротив и молчала, явно не зная, как теперь продолжать разговор, я же жалела, что открылась настолько сильно. С другой стороны — лучше так, чем если она будет знать только версию Оскара. В то, что он откладывал деньги на кольцо, я не верила ни секунды.

— Как ты себя чувствуешь? — осторожно поинтересовалась она.

— Нормально! Переезжаю, ищу квартиру, заработок, к счастью, хороший. Вот, постриглась — мне очень нравится, — я изо всех сил пыталась сменить тему. — Я всё равно собиралась всё тебе рассказать, чтобы потом на празднике не отвлекать. Лучше расскажи, что у тебя стряслось, почему ты хотела встретиться?

Жалость на симпатичном, округлившемся личике Акеми постепенно сменилась неловкостью — будто она не знала, с чего начать. И произнесла она совсем не то, чего я ждала, и уж точно не то, чего она сама хотела:

— Я поругалась с Наоми, — судя по её заметному облегчению, эту тему она была готова обсуждать, в отличии от другой.

— Когда успела? Вы же только… вчера? Или позавчера переписывались.

— Вчера и успела. Я хотела, чтобы все пришли в розовом или голубом, и обсуждала это с ней. А она попросила разрешения прийти в чёрном, потому что они с её хирургом в чёрном смотрятся лучше. Ну и я… Не знаю, что на меня нашло, просто спросила её напрямую, неужели ей так трудно хоть раз постараться и думать не только о себе?

От Акеми я такого не ожидала, она всегда была тихой, не слишком разговорчивой, и многим вообще казалось, что ей на всё плевать.

— В общем, Наоми ответила, что, конечно же, придержится дресс-кода, хоть и будет немного неудобно просить об этом Кэндзо. А потом добавила, что у меня «мамнезия», и что беременность с гормонами на мне сказываются, представляешь? Я после этого вообще трубку бросила!

Ещё как представляла, у Наоми вообще водилось редкое умение вывернуть любую ситуацию так, чтобы виноватыми оказались другие. Из-за этого все вокруг просто боялись вступать с ней в конфликт — себе дороже. И не дай бог ты укажешь ей на её собственные недостатки, в которые она сама так любит тыкать окружающих.

— Представляю, — кивнула я. — Ты молодец, что настояла. Это твой день, и всё должно быть так, как хочешь ты. Тем более сейчас тебе нельзя нервничать.

Акеми не продолжила разговор, потому что на самом деле хотела поговорить о чём-то другом. Стычки с Наоми у нас случались всегда, но потом проходили, когда все снова уходили с головой в собственную жизнь, и ради подобного она бы точно не стала меня приглашать.

— Там, в ресторане, после свадебного салона… Я видела бывшую Дана.

Я только подняла брови, ожидая продолжения. Бывшие в той или иной форме были почти у всех, всё-таки нам не восемнадцать, и обычно это не становилось большой проблемой.

— Она уезжала учиться за рубеж и бросила его тоже из-за этого, когда они оба были в магистратуре, а потом он встретил меня.

— Дан любит тебя, очень, и это просто бывшая, потому что они есть у всех… — я всё ещё не понимала, почему она так волнуется, но попыталась её успокоить. — Тем более у вас скоро пополнение.

Но Акеми молчала, мало того, с каждой секундой её лицо всё больше хмурилось, и мне даже показалось, что она вот-вот расплачется.

— Что с тобой? Акеми, может, тебе лучше сесть? Он же не изменил тебе с ней?!

— Нет, но… Сейчас я принесу.

Она удалилась куда-то в спальню, а потом вернулась с листами бумаги, исписанными от руки.

«Ты уехала — и забрала с собой весь воздух, я пытаюсь делать вдохи, но вокруг пустота. Без тебя всё потеряло смысл, жизнь встала на паузу, и я не понимаю, как существовать дальше.

Вокруг ходят люди, проходят женщины, но для меня они не существуют, потому что мой мир сузился до твоего образа. Я постоянно думаю о твоих вьющихся волосах, о том, как они рассыпаются по плечам, о твоих сияющих, глубоких глазах и о родинке на крыле носа, которую я готов целовать бесконечно.

Я живу только мечтой о дне, когда ты вернёшься. Пишу тебе десятки писем, пишу стихи, но… не отправляю. Мне хочется умолять тебя вернуться, звать тебя каждый день, упасть к твоим ногам»…

Я не дочитала — перевернула письмо, чувствуя, что заглядываю во что-то очень личное, и увидела, что Акеми почти плачет.

— Он написал это недавно?

— Нет, семь лет назад, когда мы только начали встречаться.

— Если прошло семь лет, стоит ли вообще об этом? Тебе сейчас нужно думать о себе и о ребёнке…

Я совсем не ожидала от Дана подобного письма, и этот текст казался мне почти шокирующим. И Акеми, и Дан всегда отличались особой рациональностью и скрытностью, поэтому я даже не подозревала, что он способен на настолько сильные эмоции.

Но опять же — всё это происходило семь лет назад…

— Он никогда не писал и не говорил мне ничего подобного, Рэй, — произнести эти слова подруге было очень трудно. — Я всегда считала, что он просто не умеет испытывать таких сильных чувств, я читала и остальные письма, где он умолял её выйти за него замуж, хотя мы живем вместе уже семь лет, и он ни разу не заикался о свадьбе — даже когда я сказала, что беременна! И говорил что свадьба это лишнее, причём я в этом даже согласна с ним.

Что-то мне это напоминает…

— Он был молод, а в молодости мы часто принимаем… Знаешь, эмоциональные качели принимаем за любовь. С тобой же он хочет семью, он доказывал это делом.

— Как мне избавиться от чувства, что меня просто недостаточно? Ещё и поправилась на три килограмма уже, — Акеми поморщилась. — Теперь я знаю, что он умеет такое чувствовать, я видела её лично, и что, если его чувства до сих пор не прошли?

— Ты поговорила с ним?

Акеми лишь резко покачала головой, словно сама идея была безумной.

— Помни, что тебя более чем достаточно, — горячо произнесла я. — И если его чувства к другой не прошли после стольких лет вместе, значит, он тебя просто не достоин. Я очень хорошо отношусь к Дану и уверена, что он в лепёшку разобьётся ради тебя и вашего будущего ребёнка.

Подруга напротив понемногу успокаивалась, всё ещё тяжело дыша, а я подумала о том, насколько же ей непросто проживать все эти эмоции, будучи беременной.

— Ты собираешься рассказать девочкам об Оскаре? Они спросят, почему ты пришла одна… — произнесла она после очень долгой паузы, которую я не нарушала.

— Собираюсь, рано или поздно, — кивнула я.

— Ты можешь пригласить и… того, с кем спишь, — внезапно предположила Акеми.

— Что?

— Если Оскар так занервничал, значит, ты точно кого-то нашла. Можешь пригласить его, хотя я не знаю, готова ли ты и какие у вас отношения.

Я выдохнула с неверящим смешком. Мысль о том, чтобы позвать Джина куда-то вместе, казалась абсурдной, хотя мне и хотелось проводить с ним намного больше времени, чем просто часы между сексом.

— У нас… отношения без обязательств, если это можно так назвать, — призналась я. — Просто секс, я сама об этом просила.

* * *

О том, что Джин опасен для меня, я отлично знала, потому что… с нетерпением ждала возможности снова отправиться за ворота и того, что случится потом. На следующей неделе мы ходили в Приграничье ещё трижды, и я верила, что мы добились огромного прогресса с показателями, включая исследования снаружи — теперь мы отправляли туда только те данные, которые сохраняли хоть какую-то стабильность между двумя мирами. В остальном же Юсэй и остальные должны были использовать показатели, которые я замеряла сама и передавала через Эдварда.

И каждый раз после похода за ворота мы занимались сексом — сначала безумным, длящимся от силы минут пять, а потом долгим, выплёскивая все оставшиеся силы, изучая тела друг друга. После того как моя изначальная стеснительность прошла, мы стали больше экспериментировать, и иногда я буквально тонула в этих воспоминаниях — в общественном транспорте, на работе, когда смотрела квартиры… Краснела, забывалась и понимала, что думаю о Джине слишком часто. Невозможно спать с человеком так часто и делать вид, что мы чужие люди.

В Лондоне нас обоих собирались отправить в Приграничье вместе с их собственным оперативником, который оказался там так же, как и все остальные в первый раз — случайно, а после согласился работать. Марго считала, что с моим уровнем английского я не смогу с ним общаться, но мне постоянно передавали всё новые инструкции в преддверии этой поездки. В том числе и указания ходить в зал, которые я пока не особо выполняла, хотя Джин и подтвердил, что высокая мышечная масса и хороший метаболизм действительно помогают справляться и с препаратами, и с откатом.

С Джином было так просто — разговаривать, находиться рядом, молчать, завтракать, он не строил из себя того, кем не являлся, и отвечал почти на все мои вопросы о Приграничье. А ещё он не лез в душу, возможно, он был слишком тактичным, или же его это просто… не интересовало.

«Не опаздывай, не оставляй меня одну с Наоми», — пришло сообщение от Акеми, заставившее меня улыбнуться.

Они вновь начали общаться, Наоми скидывала свои розовые и голубые наряды в чат, остальные тоже присоединялись, и по этой переписке никто бы не сказал, что между ними есть проблемы, но я знала, что Акеми по-прежнему таит обиду. В принципе, долгие обиды не были ей свойственны, но сейчас у неё тяжёлый период, полный сомнений, а Наоми никогда не сделает первый шаг, чтобы разрядить атмосферу. Так и дружили, годами.

«Я уже почти там», — ответила я, думая про себя о том, что так и не сказала подругам о нашем расставании с Оскаром.

У Саори был страшный токсикоз от второй беременности, а Канна активно готовилась к собственной свадьбе, но стоило нам спросить о платьях для подружек невесты, как она тут же замыкалась. Наоми со мной особо не разговаривала, всё ещё «не прощая» за то, что я когда-то не пошла с ней на встречу, но это как-то не вызывало во мне никаких сильных эмоций.

На гендер-пати я принесла сертификат на покупку детских товаров, игрушки розовых и голубых цветов, а вскоре к нам присоединились и остальные гости вместе с семьями Акеми и Дана. В квартире стало не протолкнуться, она всё-таки не была рассчитана на такое количество народа. Главным героем вечера оставался, конечно же, торт — красивый, высокий, покрытый белым кремом, с цветной начинкой, которую всем продемонстрируют, когда придёт время.

— Волосы! — первым делом вскрикнула Саори, едва меня увидев, и этим заставила рассмеяться. — Тебе невероятно идёт, но замучаешься же укладывать!

Замучилась, да. Лака уходило неимоверно много, но я уже привыкла.

— Я очень давно хотела, — призналась я. — Вы все прекрасно выглядите!

Саори и Зейн пришли дружно в розовом, Канна и Окито — в синем, Наоми — в синем, а вот её хирург, Кензо, — в розовом. Он был невероятно доволен своей рубашкой и сказал, что уже надевал её на похожий праздник к друзьям, где тогда угадал. Акеми, вышедшая нас встречать, немного скривилась, услышав это, но всё же обняла всех, включая Наоми, скорее всего, похоронив конфликт таким образом.

Сама Акеми тоже была в розовом и представила нас некоторым родственникам Дана, часто описывая, как мы встретились, и уделяя особое внимание такой же беременной Саори, которая не скрывала, что у неё будет второй мальчик. Акеми постоянно оборачивалась на вход, словно боялась, что кто-то может прийти.

— Оскар не с тобой? Или опаздывает? — поинтересовался у меня Кензо через какое-то время, и я тут же вспомнила, что они вообще-то хотели ходить вместе в качалку и там вполне неплохо общались друг с другом.

— Не смог прийти, договорённости, — покачала я головой. — Как у тебя дела?

— Неплохо, спасибо, — Кензо подошёл вместе со мной к столику с напитками у стены, которые уже практически полностью растащили пожилые родственники Акеми и Дана. — Нужно успеть перехватить хоть что-то, пока всё не разобрали.

— Я где-то читала, что красное вино полезно для здоровья в зрелом возрасте, особенно для женщин в районе шестидесяти лет, так что они просто оздоравливаются, — хмыкнула я, отказываясь от бокала, который мне предлагал Кензо, и забирая вместо него последний стакан сока. — А где Наоми?

— Не знаю, вроде по телефону разговаривает на балконе, а я здесь почти никого не знаю, — хирург выглядел немного потерянным. Нужно, наверное, перестать называть его хирургом, в конце концов, мы знаем его имя и вместе они уже пару месяцев.

— Как ваша поездка в Хакубу? Она же вроде должна была состояться совсем скоро?

— Через три недели, всё в силе, — кивнула я. — Но ты же вроде предпочитаешь Нисэко?

— Да, есть такое, — кивнул он. — Но я нескоро смогу поехать, у меня впереди поездка на конференцию…

Постепенно мы с Кензо разговорились, и к нам даже в какой-то момент подошёл Дан, хотя я чувствовала себя немного странно, разговаривая с хирургом без Наоми. Дан почему-то очень нервничал, постоянно поправлял пиджак, а Кензо жаловался на то, что ему скоро ехать в Европу. Я тоже поделилась своей предстоящей командировкой, после чего мы оба обнаружили, что почти не разговариваем на английском, а вот Дан разговаривал потрясающе — ещё бы, он работал на зарубежную компанию. В какой-то момент, извинившись, я вернулась к подругам и обнаружила, что Наоми уже там, разговаривает с остальными и, судя по всему, никак не собирается искать своего парня. Знала бы — давно оставила бы мужчин одних.

Наконец праздник подошёл к своей кульминации, когда Акеми попросила всех собраться у кухонного острова. Дан встал по её правую руку, а родители расположились по бокам с хлопушками.

— Три! Два! Один! — громко отсчитывали гости, собираясь увидеть начинку, и дружно закричали от восторга, когда из-под ножа показалась голубая прослойка.

Хлопушка сработала только в руках отца Дана, остальные запутались в механизме, а мама Акеми так и не сумела сделать свой залп, но это уже никому не мешало, потому что вокруг царило всеобщее счастье. Поздравления сыпались со всех сторон, Акеми кинулась обнимать сначала своих родителей, затем родителей Дана, но когда очередь дошла до нас, процесс прервали.

— Отойдите в сторону, — попросила нас сестра Дана, доставая телефон и включая запись, и мы нахмурились, но, конечно же, отошли.

В образовавшемся свободном пространстве Дан опустился на одно колено и достал бархатную коробочку с кольцом.

Реакция комнаты оказалась оглушительной, вокруг раздались визги и радостные возгласы, которые все пытались сдерживать до тех пор, пока Акеми, почти рыдая, не произнесла заветное «да». Она неверяще прижимала ладони к губам, разглядывая помолвочное кольцо, на мой взгляд, очень дорогое, и постоянно обнималась с Даном.

К нам она тоже рванулась, мы обнимали её со всех сторон, похлопывали по плечам, рассматривали кольцо и совсем не замечали, что одна из нас не участвует в этом процессе.

— Как ты?.. — На Канну невозможно было смотреть, она казалась особенно бледной, губы дрожали, белые, да и лицо посерело. Но говорила она при этом очень громко. — Ты же всегда говорила, что тебе плевать на кольцо! Что ты даже не хочешь замуж, что это просто пустая трата денег, так же, как и свадьба?!

Воцарившаяся после слов Канны тишина оказалась настолько неловкой, что я почувствовала, как почти не могу пошевелиться. Хотелось немедленно разрядить обстановку, особенно глядя на побледневшее лицо Акеми.

Она действительно много раз говорила, что не хочет замуж, что для неё это неважно, и мне казалось, что так оно и есть. Если бы только не история с бывшей девушкой Дана, которая вызвала в ней такую ревность….

Тем не менее это был её момент, праздник в честь будущего сына, и меньше всего она хотела сейчас напоминать Дану, что когда-то утверждала, что всё это не имеет значения.

Я видела, как бледное лицо Канны пошло красными пятнами, которые с каждой секундой проступали всё сильнее, пока тянулась эта мучительная тишина.

— П-поздравляю, — нервно произнесла она и выбежала на балкон.

Мы проводили её кто недоумённым, кто почти враждебным взглядом — главным образом родственники Акеми.

Их можно было понять, какая-то незнакомая им девушка буквально устроила скандал на пустом месте, испортив праздник беременной родственнице. Дан, притянув Акеми за талию, что-то прошептал ей на ухо, а Окито… просто остался стоять на месте. Он даже не пошёл за своей девушкой и вместо этого продолжил о чём-то разговаривать с Зейном.

Никто не решился обсуждать произошедшее вслух, и постепенно разговоры вновь вернулись к радостным темам, хотя, конечно, вся острота того изначального счастья была потеряна, как и момент.

— Можешь проверить, как она? — попросила Акеми через несколько минут, потому что сама не могла оставить гостей. — Иначе я не сдержусь и наговорю лишнего…

— И правильно наговоришь! — громко заявила Наоми, но Акеми лишь покачала головой. Ей сейчас было совсем не до этого.

— Рэй…

Саори тоже пошла на балкон вместе со мной, я даже постучала, разглядывая подругу через стеклянную дверь.

Что на неё нашло?

— Канна…

— Что?! — почти выкрикнула девушка, заметив нас.

Этот возглас привлёк внимание нескольких человек в квартире, которые сразу же обернулись в нашу сторону, и я поспешила закрыть дверь. На улице стояла невыносимая жара, и я не понимала, как Канна смогла провести здесь столько времени. Впрочем, судя по всему, вернуться обратно ей казалось намного хуже.

— Хеееей… — тихо начала я. — Слушай, что там случилось? Ты в порядке?

— Канна, может, стоит вернуться? Здесь, на жаре, точно не лучше, — Саори присела рядом с нами и попыталась прикоснуться к её плечу, но Канна лишь резко отвернулась.

— Почему… Почему она выходит замуж? Она же говорила, что не хочет, говорила, что ей до этого нет никакого дела, и Дан тоже так говорил. Они оба говорили, что это просто пустая трата времени. А сейчас я слышала, как в комнате обсуждали большую свадьбу за четыре миллиона иен.

— Ты так расстроилась из-за того, что Акеми сделали предложение? Но ты же сама скоро выходишь замуж… Мы очень рады и за тебя, и за неё, — я действительно не понимала, что происходит с Канной.

— Но мы не сможем позволить себе такую дорогую свадьбу, мы не работаем программистами! И как, по-твоему, мне должно быть от этого? — тихо, почти шёпотом, так, что я едва расслышала, произнесла Канна.

— Но ты расстроилась ещё до того, как услышала разговор о свадьбе и стоимости, — осторожно заметила Саори, явно опасаясь новой вспышки. — Канна…

— Я знаю, знаю, что отреагировала неадекватно! Думаете, я сама этого не понимаю?! — громко воскликнула она. — И при всех… При Окито! Что он теперь обо мне подумает?

— Канна… Почему? — я просто не знала, как спросить о том, что с ней происходит. — Что случилось? Я уверена, если мы объясним Акеми, что произошло, она поймёт. И Окито тоже поймёт, потому что любит тебя, а остальные… Ты, скорее всего, увидишь их всего два раза в жизни, сегодня и на свадьбе Акеми.

Мои слова её совсем не успокоили, однако само течение разговора, наше присутствие рядом и вопросы постепенно отвлекали Канну от случившегося. Она понемногу приходила в себя, хотя я всё ещё видела, как тушь текла по её лицу от жары и слёз, и Саори протянула ей зеркальце вместе с влажными салфетками.

— Просто… вы же знаете, как сильно я хочу замуж. Окито не вставал передо мной на колено, у меня даже нет видео, да и кольцо он купил намного позже, поэтому я так долго вам его и не показывала. Как будто у меня всё какое-то недостаточное… Почему у меня не может быть такого же красивого предложения, которому все будут радоваться?

На мой взгляд, её реакция всё равно оставалась чрезмерной, но кто знает, какие тараканы водятся у каждого из нас в голове? Я тоже скрывала собственные болезненные моменты, как, оказывается, и Акеми.

— Мы рады за тебя! — тут же принялась убеждать её Саори. — Даже если твоё предложение оказалось не самым романтичным, свадьба всё равно будет прекрасной, пусть на ней и соберётся совсем немного людей. Да даже если вы просто распишитесь, мы всё равно будем за тебя рады. К тому же Акеми ждала семь лет, а вы с Окито вместе всего несколько месяцев.

Произнеся это, они обе испуганно посмотрели на меня, потому что считали, что я тоже жду уже шесть лет. Я обязательно всё им расскажу — в следующий раз, по-моему, на сегодня этому празднику и без того хватило драмы.

— Нам нужно возвращаться, — тихо произнесла я, уже одурев от жары. — Саори, тебе, наверное, не стоит так долго здесь находиться.

— Я не готова, — сказала Канна. — Как я теперь посмотрю им всем в глаза? А Окито…

— Они поймут, и если Окито тебя любит, то сразу поддержит и никогда не упрекнёт. Давайте я хотя бы принесу воды.

— Ладно… — она тяжело вздохнула, осторожно промокая уголки глаз. — Я вернусь, но почти сразу уйду. Я не могу смотреть на Акеми. Просто не могу.

* * *

Мы с Саори решили дать Канне пару дней, но, по-хорошему, после этого ей всё-таки нужно было извиниться перед Акеми. Канна думала о том, что теперь подумают о ней гости, и совсем не задумывалась о том, как сильно ранила нашу подругу, зато Наоми и Акеми на фоне всего произошедшего тут же помирились.

Акеми не должна была чувствовать себя виноватой только потому, что могла позволить себе более дорогую свадьбу, и никто не требовал от Канны шикарного праздника, главное, чтобы она сама была счастлива.

Могли ли мы слишком сильно давить на неё вопросами о платье? И разговоров о кольце?

«Напиши мне, если захочешь встретиться. На этой неделе я могу во вторник и в четверг. Очень хочу увидеться перед командировкой», — написала я Канне.

Конфликты в группе — полный отстой, общий чат сразу умирает и становится… каким-то неловким. Почти никто в нём больше не отвечал, зато Наоми написала мне отдельно и спросила, не хотим ли мы с Оскаром снова сходить в качалку, а потом поужинать. Я ответила, что до моей командировки мы вряд ли успеем, и окончательно поняла, что дальше скрывать от подруг произошедшее просто бессмысленно.

Расскажу им при следующей общей встрече. Мысль о расставании теперь была куда менее болезненной, я уже немного привыкла, да и девочки вряд ли отреагируют хуже мамы. Скорее наоборот, поддержат.

— Как продвигается твой переезд? — спросил меня Джин через три дня, когда мы только пересекли ворота.

Меня не всегда сюда пускали, иногда я работала в полевой лаборатории, а иногда в главной, но я видела, что график понемногу меняли и перестраивали, явно предпочитая, чтобы я отправлялась вместе с Джином. Скорее всего, изначально они просто не верили в мою полезность.

С новой зарплатой, даже после того как я перевела деньги на штраф и оплатила последний месяц в старой квартире, у меня всё ещё оставались средства, хотя на новую квартиру их всё равно не хватало. Кроме того… из-за того, что я работала по контракту, почти все агенты требовали залог в размере двух месяцев проживания.

Итого — миллион двести тысяч только за то, чтобы въехать в новую квартиру с бюджетом триста тысяч в месяц.

— Пока никак, — я пожала плечами. На душе было спокойно, как всегда бывало после этих медикаментов, а сердце билось неестественно медленно. — Я подала заявку на одну квартиру, но мне отказали, хотя первый просмотр я всё равно пропустила. А ты… ты владеешь своей квартирой или снимаешь?

— Я её купил, но Герэл для меня организовало министерство. У них есть и служебные квартиры, однако у тебя недостаточно высокий ранг.

Он произнёс это спокойно, просто констатируя факт, не желая меня уязвить.

— Сегодня всё как обычно?

В этот момент я как раз рассматривала скверну под ногами, отмечая её необычный красноватый оттенок, и резко развернулась, не веря, что он спросил об этом сейчас.

— Переговорник…

— Не переживай, я ненадолго его отключил, в начале смены можно, — он улыбнулся, дьявольски привлекательно и, подходя ближе, окутал меня приятным запахом. — Помни, предложение поехать ко мне всегда в силе. Герэл уже столько мяса выбросила только потому, что мы никак до неё не доберёмся.

Джин никогда раньше не начинал говорить о сексе так рано, почти в самом начале смены, и непривычность этого заставила меня покраснеть. Как и его присутствие, я привыкла к его прикосновениям, к поцелуям, и иногда мне хотелось их не только во время отката.

Но… когда я не чувствовала отката, мозг работал намного лучше.

— Наверное как обычно… — максимально рационально ответила я. — Я пока не пыталась пережить откат одна, хотя и знаю, что это возможно. Но если в какой-то день ты не сможешь, предупреди меня заранее.

Мысль о том, что Джин проводит время с Хару, почему-то была неприятной, и я всякий раз усилием отбрасывала её. Я по-прежнему видела их вместе в газетах, объявить, кто получит роль Азуми, обещали уже в этом месяце, а популярность Хару росла просто в геометрической прогрессии.

— Что Хару сказала о том, что ты проводишь время с другой женщиной?

Он замер, сузив глаза, и у меня сжалось в груди, несмотря на все медикаменты.

— Ты… ты ей не сказал? — неверяще спросила я.