Стройное мускулистое тело за моей спиной мгновенно напряглось, стоило ему услышать мой ответ. Точнее, когда он понял, что этот ответ означает. Тяжёлый выдох, ощутимый бугор упёрся мне прямо в поясницу, посылая спазм куда-то ниже живота, и я едва не выругалась.

Как вообще переживать откат без секса? Я плохо себе представляла, знала только, что это возможно — в первый же раз за воротами медицинский персонал собирался отвезти меня обратно, в поместье в Адзабу, и там помочь переждать…

Но займёт это, наверное, уйму времени.

— Рэй… — наконец шёпотом произнёс Джин, обжигая плечом мою кожу. — Почему?

— По-моему, у тебя с Хару серьёзные отношения, и влезать в них я не хочу. Вряд ли она вообще догадывается о моём существовании…

— Ей и не нужно знать о твоём существовании, — рыкнул Джин. — У нас отношения без обязательств, у тебя открытые, ты сама в таком же статусе, неужели ты говоришь своему европейцу, что спишь со мной?

Своему европейцу…

Похоже, Джин не помнил имени Оскара.

— Его зовут Оскар, — тихо ответила я. — И мы расстались… позавчера. Не переживай, это не из-за тебя.

Вспоминая его прежнюю реакцию и то, насколько яростно он защищал свою свободу, я посчитала нужным сразу это добавить. Однако Джин отреагировал странно. Лишь хмыкнул, всё так же прижимаясь ко мне сзади, и вновь осторожно поцеловал в шею.

Может, так он меня утешал — если, конечно, верил, что мне это требуется.

— «Да», Рэй?

Как же мне хотелось просто сказать «да». Тело от его присутствия жгло, внутри все скручивало, почти болело. Ужасно хотелось… либо прикосновений, либо ледяного душа, чтобы хоть как-то прийти в себя.

— Подожди, — за спиной раздался злой выдох, и Джин отступил на шаг.

В этот момент я наконец развернулась. Он уже успел избавиться от рубашки, но штаны всё ещё оставались на нём — с отчётливо выпирающим бугром, откровенно выдающим его возбуждение. Я засмотрелась на безволосую грудь, напряжённые маленькие соски, рельефные мышцы, и почувствовала, как покалывает в ладонях от желания трогать.

— Я говорила Оскару, что сплю с другим, и поэтому мне важно знать — Хару знает, что у тебя… иногда секс со мной? Не обязательно именно со мной, а вообще с другой женщиной, знает или нет? Или она надеется на что-то более серьёзное?

Судя по тому, что она говорила подругам, она вообще собиралась за него замуж — ей нравилось в нём многое. Внешность, известность, секс с ним, деньги…

— Откуда я знаю, на что она надеется, я не могу залезть в её голову! Она знает, что мы без обязательств. — Джин сделал ещё один шаг ко мне, но я отступила, и он издал ещё один раздражённый выдох. — Я поговорю с ней, я скажу, что сплю с другой женщиной, тебя это устроит?

— Я бы хотела этого, — честно ответила я.

Губы пересохли, горло тоже, и я открыла холодильник, доставая ледяную бутылку и прикладывая её к моей шее. Джин следил за каждым моим движением.

Вообще-то я уже сейчас понимала, что это путь в никуда, но решила, что по крайней мере… несколько, а может, несколько десятков откатов с Джином сильно хуже ситуацию не сделают. Я хотела его, мне было приятно с ним общаться, секс с ним замечательный, и если все участники осведомлены — то почему нет?…

— Что, я убила тебе настроение этими вопросами? — хрипло спросила я.

— Сразу видно, ты меня не знаешь. Я во время отката готов заниматься сексом в любых условиях, и с тобой особенно. По-моему, ты убила этими разговорами настроение себе, — ответил он, улыбаясь. — Ну так что, теперь «да»? Потом, через пару часов, можно поехать ко мне, и можно даже купить по пути вина или шампанского, я с Хару прямо знатоком стал, и тебе тоже понравится.

Никуда я потом не поеду, точнее поеду, но не домой к Джину, а к Оскару, забирать свои вещи. Иначе мне совсем уже нечего будет носить. Но Джину я расскажу это только через пару часов, чтобы не портить момент.

— Да, Джин, — ответила я, вызвав этим по-мужски уверенную и знающую улыбку Джина. Будто он и не сомневался.

* * *

«Я еду на квартиру, я тебя предупредила ещё вчера. Заберу свои вещи и сразу же уйду», — предупредила я Оскара в очередной раз, спускаясь со станции. Он, конечно, мне не отвечал, но, если честно, я не понимала, почему не могу просто прийти в квартиру, от которой у меня есть ключи и где полно моих вещей. Я планировала быть здесь час назад, но… задержалась с Джином.

Тело приятно болело, ныло, сжатое напарником со всех сторон, и даже усталость отступила. Джин не понимал, почему я не захотела поехать к нему домой и продолжить, и отреагировал на это холодно, хоть ничего и не сказал. Несмотря на то, что основной откат мы сняли, отголоски возбуждения всё равно лениво гуляли по телу. Будь мы у него дома, скорее всего, занялись бы сексом ещё как минимум раза два — с перерывами на еду, сон и душ.

Мужская новая одежда из автодома была особенно приятна телу — в ней не потелось, материал дышал, и возвращать эти спортивные костюмы я не собиралась. Отстираю и буду носить в свободное время. Их там, судя по всему, вообще сотни.

Основная проблема сейчас заключалась в том, что дома у Оскара всё ещё жили его родители, и мне не хотелось создавать для них неудобства, заявившись без предупреждения, которое Оскар наверняка не передал просто назло мне. Поэтому к дому я приближалась нарочито медленно, параллельно переписываясь с Акеми, которая согласилась поговорить перед гендерной вечеринкой. Я прибуду к ней завтра и всё расскажу, чтобы не портить праздник, а может, остальным тоже скажу.

Только когда?

Все заняты — кто подготовкой к рождению ребёнка, кто свадьбой, кто новыми отношениями.

Мама сегодня тоже писала — скинула видео из соцсетей, где женщина рассуждала о своей мудрости, о том, что она всегда прощала мужа и первая шла на примирение, потому что это не стоит проблем в долгосрочной перспективе. И сейчас, когда им обоим стукнуло шестьдесят, эта женщина рада, что поступала именно так.

Потрясающе.

Приблизившись к двери квартиры, я позвонила несколько раз, постучала — меня невозможно было не услышать. И только после этого принялась открывать дверь ключом. А войдя внутрь, обнаружила, что в квартире никого нет.

Уверена, у родителей Оскара были свои планы, и я очень радовалась, что попала в это время.

Квартира за время моего короткого отсутствия не изменилась — всё такая же удобная, просторная, светлая, с множеством окон, отличной гостиной, где на диване могли легко поместиться три человека, и обеденным столом на шестерых. Даже с балконом…

По сравнению с моей каморкой это были настоящие хоромы. Я заставила себя отвернуться от красивых недешёвых стульев, от подушек на диване, которые когда-то выбирались с такой любовью, и принялась за дело. Из шкафа достала второй чемодан и начала торопливо сбрасывать туда всё, что попадалось под руку. Ещё три такие поездки, и моей одежды здесь не останется.

Затем перешла в ванную, средства для укладки, увлажнители, уход для лица…

И тут мой взгляд наткнулся на незнакомый флакон шампуня — для окрашенных волос. Сумису, несмотря на возраст, почти не имела седины, и я ни разу не слышала, чтобы она красилась.

А ещё кто-то явно пользовался моими средствами для кожи…

Когда в замочной скважине скрежетнул ключ, я сразу поняла, что пора убираться. Не то чтобы я не имела права здесь находиться, мне просто не хотелось ни сталкиваться ни с кем, ни тем более разговаривать. Перед родителями Оскара было немного неудобно, а самого Оскара хотелось встряхнуть, чтобы наконец прояснить вопрос со штрафом.

Сам себя этот штраф точно не заплатит.

— Рэй, — Оскар, открывший дверь, казался… почти растерянным, а за его спиной маячила Кокоро. — Ты же должна была прийти час назад?

— Ты же должна была прийти час назад?

— Не смогла, задержалась, — пожала я плечами, чувствуя, как внутри всё закипает от того, что она здесь, но…

Мы расстались. Я даже самой себе не могла объяснить, от чего было больнее и злее, от того, что его вообще никак не задело наше расставание, пока я рыдала, страдала и до сих пор не пришла в себя полностью, или от того, что его любовница сейчас находилась в квартире, которую оплачивала в том числе и я.

— Ты здесь живешь? — спросила я, обращаясь напрямую к Кокоро.

Я не винила её в том, что она влезла в наши отношения — я сама согласилась на открытый формат, и раз её это устраивало, то ладно. Но меня категорически не устраивало, что она трогала мои вещи до того, как я окончательно съехала.

— Что? — она, по-моему, жутко растерялась, поняв, что я заговорила с ней, а не с Оскаром. Она пряталась за моего бывшего, выглядывая из-за его плеча с невероятной женственностью и слабостью.

— Я спрашиваю, ты здесь живешь, в этой квартире?

Девушка лишь отрицательно покачала головой, но в этот момент Оскар наконец пришёл в себя.

— Не вмешивай её в наш конфликт, — попросил он низким, недовольным голосом. Защищал её.

— Считаешь, я должна спрашивать тебя, а не её? По-моему, делать вид, что её не существует, и общаться только с тобой — это ещё большее дно. Но дело, наверное, в том, что я просто не верю твоему ответу, а её слову поверю больше. Если бы она сказала, что живёт здесь, я бы спросила, почему ты не переоформишь аренду на вас и почему бы вам не делить платежи, вместо того чтобы я продолжала отдавать свою часть? При том, что ко мне здесь относятся как к последнему врагу, просто потому, что я задержалась.

Даже выдохлась от этой тирады.

— Ты сама решила расторгнуть договор, тебя никто не просил, — сразу же отрезал Оскар, проигнорировав шокированный взгляд, который бросила на него Кокоро. Такое ощущение, будто она не знала что я имела равные права на эту квартиру. — Я в своём праве приводить сюда Кокоро, мы расстались, и я не обязан тебя предупреждать.

Вообще-то, чисто теоретически, я могла бы ещё оставаться здесь жить.

— Мне писала Акеми, жалела, что я не смогу прийти на её гендер-пати, — продолжил он. — Представляешь, как она удивилась, когда я сказал, что вообще ничего об этом не знаю, потому что ты мне не рассказала? Я, между прочим, тоже с ними дружу…

Дружит? Оскар никогда не общался ни с кем из моих девочек и их парней без меня. Он всегда был моим «плюс один» — как, если честно, и все остальные мужчины в нашей компании. Исключением был разве что Дан, который не раз помогал ребятам и с переездами, просто так, даже без Акеми, и звал нас на свои дни рождения как близких друзей.

— Ты рассказал ей, что мы расстались?! — я сузила глаза и сделала шаг назад.

Оскар как раз разулся и жестами попросил Кокоро тоже снять обувь, после чего прошёл в кухню-гостиную. Его молчание послужило лучшим ответом, внутри образовался какой-то болезненный вакуум, когда я поняла, что теперь не смогу нормально всё объяснить девочкам первой, скрывая всю грязь настоящего.

— Да, рассказал, а чего ты от меня ждала? Не буду же я врать, — он даже хмыкнул, в чём-то довольный собой, и заботливо протянул Кокоро стакан воды.

Она хвостиком следовала за Оскаром и цеплялась за него так, словно ей требовалась защита, при этом выглядела она совершенно озадаченной. Получается, Акеми он обо всём рассказал, а ей, собственной любовнице, не объяснил даже, что мы расстались.

Меня слегка подташнивало от этой мысли, захотелось немедленно убраться отсюда, узнать, кто ещё знает. Трудно было поверить, что я прожила с этим человеком столько лет, восхищалась им, обожала его глаза и то, как забавно морщится его нос, когда он улыбается. Я постоянно думала только о нашем общем будущем и вечно наступала на горло собственным интересам ради него.

Но сперва нужно было напомнить о штрафе. И ещё об одной детали.

— Ты не ответил мне насчёт штрафа за расторжение аренды. Я буду готова перевести свою долю через три дня, — напомнила я, направляясь в ванную, забирая то, что успела закинуть и собираясь уходить.

По моим прикидкам, если мне придёт уже новая зарплата, а не старая, денег вполне хватит, чтобы покрыть все расходы на переезд в нормальное жилье тысяч за триста иен… Хотя, скорее всего, для полноценного переезда придётся подождать с месяц, тем более что мне по-прежнему нужно гасить отцовские долги перед банком.

— Конечно, у меня всё будет готово. Я всегда вкладывал больше и всегда платил вовремя, — негромко, с оскорблённым видом произнёс Оскар.

Это он говорил для меня, или для Кокоро?

— Тогда ты мог бы хотя бы ответить на моё сообщение…

— Ты же понимаешь, что после расставания я сознательно ограничиваю наше общение. Так лучше для всех, это здоровый подход взрослых людей, — он подошёл к двери ванной и говорил уверенно, рационально, так что стоящая позади Кокоро наверняка поражалась его выдержке.

Меня же изнутри буквально разрывало от происходящего, от того, что он всегда выкручивал ситуацию.

— И не трогайте мои вещи и косметику. То, что я съехала, ещё не значит, что я собираюсь всё это выбрасывать, — я вышла из ванной и посмотрела в упор на Кокоро.

— Я не… — она вспыхнула до корней волос, но тут же сердито засопела. — Я ничего не трогала! Я к чужому в жизни не прикоснусь!

Она прямо-таки оскорбилась, но столь бурная реакция как раз и была ответом, она явно пользовалась моими средствами, пусть даже из простого любопытства. Дешёвый уход для лица и косметика всегда выглядят ужасно, ими долго пользоваться не станешь, да и разница видна. Поэтому на что на что, а на хорошую косметику я денег никогда не жалела, хоть и покупала её редко.

— Рэй, не вмешивай её в это… — Оскар заговорил предупреждающе, сдерживая злость, его красивые глаза не отрывались от меня. Он стоял близко, очень, и разглядывал мою шею прямо у ворота.

— Я плачу за эту квартиру так же, как и раньше, и могла бы спокойно доживать здесь этот месяц. Но я съезжаю, потому что понимаю, что расставание проходит легче, когда люди разделены, и потому что я уважаю твоих родителей, — произнесла я, задирая голову и невольно вдыхая его запах. — Но это не означает, что мои вещи здесь перестали принадлежать мне.

Его глаза сузились. Он принялся разглядывать мою одежду, отвлёкся, и эта тишина, это странное… напряжение между нами взбесили меня ещё сильнее. Как будто что-то из наших прежних чувств могло до сих пор выжить.

— Если надумаешь переезжать сюда, скажи мне, чтобы я перестала платить за место где так много квартирантов, — улыбнулась я Кокоро и подхватила собранный чемодан, до смерти боясь, что они оба прекрасно видят, насколько плохо я контролирую эмоции.

— Истеричка… — донеслось мне вдогонку тихое брошенное слово Оскара.

Я даже остановилась, словно меня ударили под дых. А потом вздохнула и перешагнула порог, пообещав себе, что никогда больше не стану показывать столько чувств, а главное — испытывать их по отношению ко всему, что связано с Оскаром.

— Рэй, — он нагнал меня уже в коридоре, когда я зашла в лифт, и подставил ногу, не дав створкам закрыться. В тесной кабине его запах мгновенно заполнил лёгкие, но я в этот момент почему-то вспомнила Джина, и внезапно поняла, насколько сильно Робертсон помог мне пережить разрыв. Пусть даже сам он об этом и не догадывался.

Я не ответила.

— Рэй, откуда у тебя вообще деньги на переезд? Где ты собираешься жить, с матерью?

— Нет, — я даже рассмеялась от абсурдности этого предположения. — Не думаю, что это тебя касается. Что же до новой квартиры, я смогу её оплатить, как и свою долю штрафа за расторжение договора.

Эмоции… гасли. Что ж, лучше поздно, чем никогда.

— Хорошо… Тебе не обязательно разговаривать со мной в таком тоне. Мы можем расстаться как взрослые цивилизованные люди. И впредь, пожалуйста, не устраивай подобного ни при Кокоро, ни при ком-либо ещё.

Мне-то казалось, что я разговаривала вполне адекватно с учётом всего произошедшего. Его родители жили здесь эти две недели, он притащил сюда свою любовницу и вполне мог бы сам предложить покрыть расходы за последний месяц, тем более что у него-то финансовая подушка имелась.

Увидев, что я не отвечаю он нетерпеливо выдохнул.

— Я буду переезжать недели через две, квартиру уже присмотрел, в Адзабу. Я давно хотел там жить, просто с нашим совместным бюджетом не мог себе позволить. Ты можешь запланировать свой переезд под эти же даты, — великодушно предложил он.

— Я буду в командировке, — коротко ответила я.

Лифт наконец остановился, и я вышла в вестибюль, мысленно напоминая себе, что нужно срочно браться за английский. Менеджер по персоналу Марго прислала мне длинное письмо, где объяснила, что для моей новой позиции язык обязателен хотя бы на уровне B2, у меня же от силы наскребался A2.

— Где? — по-моему, он не поверил, решив, что я опять выдумываю что-то назло ему.

— В Лондоне, — сразу же ответила я.

Скорость, с которой я это произнесла, сбила его с толку. На этот раз он поверил, и его красивые глаза снова сузились.

— Что у тебя за работа, Рэй, что она так изменила тебя, разрушила наши отношения, да ещё и в Европу тебя зовут без знания языка?

Зачем он шёл за мной? Мы уже закончили выяснять отношения, и моя работа его точно не касалась. Единственное, что сейчас крутилось у меня в голове, — воспоминание о том, как он говорил при своих родителях, что я умоляла его жениться на мне и что он считал меня истеричкой. При том, что я вложила в него душу, годы жизни и безграничное терпение и понимание, жертвуя собственными принципами и душевным спокойствием.

— У меня соглашение о неразглашении, Оскар. Да и не думаю, что нам стоит это обсуждать, мы чужие люди, — произнесла я почти спокойно, отворачиваясь, чувствуя, что на душе стало легче.

Похоже, само нахождение в той квартире пробуждало худшие, самые постыдные и тяжёлые воспоминания. Уже у стеклянных дверей подъезда я оглянулась в последний раз, Оскар так и стоял, провожая меня непонимающим, хмурым взглядом, но сразу же отвернулся, стоило мне на него посмотреть.

Выйдя на улицу с чемоданом и сумкой, я первым делом набрала Акеми, мне нужно было выяснить, рассказала ли она кому-нибудь о нашем разрыве. К счастью, обошлось — хотя в её голосе я слышала непонимание и даже некое… отторжение? Что ей наговорил Оскар? Акеми настоятельно просила меня приехать, если есть время — ей не терпелось выяснить правду, поделиться собственными трудностями, и, заодно, рассказать, что случилось с Наоми.