Квартира оказалась даже меньше, чем выглядела на фотографиях, мрачная, с одним-единственным окном в самом конце комнаты-коридора, которое выходило в крохотный тёмный закоулок, переплетения кабелей, кондиционеры и чужие окна. Я сразу же включила свет и поняла, что не буду выключать его вообще никогда. У стены поместился стол на одного человека, и пристроив к кровати чемодан, я села на единственный стул.
Согласилась я сразу, без раздумий. Сто восемьдесят тысяч за месяц почти в самом центре — это не цена. Этого времени мне как раз хватит, чтобы понять, что делать дальше.
Реальная стоимость таких апартаментов, если арендовать их по правилам, через агента, с залогом и подарком владельцу, была не больше восьмидесяти тысяч, но подобные предложения исчезали с вебсайтов в тот же день, когда появлялись, просто потому что жить за такие деньги в центре Токио хотели все. Огромное количество людей зарабатывали намного меньше меня и постоянно нуждались, да я и сама, когда только начинала, жила в условиях, мало отличавшихся от этих.
Правда, и цены тогда были совсем другими…
Наша предыдущая квартира стоила почти пятьсот тысяч иен, из них я платила двести, а все остальные счета — за электричество, воду и газ — мы делили пополам. С моей нынешней зарплатой я могла бы позволить себе жильё тысяч за триста, если только накоплю на взнос и обязательный подарок хозяину.
Но та зарплата и старый контракт остались в прошлом… Теперь у меня был новый, и в теории я могла бы замахнуться даже на квартиру за восемьсот-девятьсот тысяч. Ради интереса я достала ноутбук и посмотрела, что предлагают за такие деньги.
Видимо, цены в центре Токио окончательно сошли с ума, потому что варианты за эту стоимость мало отличались от нашего жилья в Сейджо. Разве что окна были панорамными и вид на город открывался хороший, в остальном же — всё те же шестьдесят-семьдесят квадратных метров, две спальни и кухня-гостиная.
Ладно, хватит мечтать!
Я вернула в фильтр прежний бюджет в двести пятьдесят-триста тысяч и подумала, как же плохо работать на контракте, с меня могут потребовать повышенный залог, да и уволить в любой момент. Варианты были, причём даже в не самых старых домах. Взбудораженная поисками, я и не заметила, как просидела за компьютером больше часа.
Но затем усталость взяла своё — приняв короткий душ, я мгновенно вырубилась.
На следующий день выяснилось, что я забыла дома гораздо больше, чем мне показалось в первую минуту. У меня не было ни фена, ни расчёсок для укладки, ни даже зубной щётки. Щётку я купила в магазине прямо напротив дома, но с остальным дела обстоили сложнее.
Я проверила телефон — тишина.
Мне не писала ни мама, ни девочки, ни Оскар, ни его родня.
Я никому не рассказала о том, что случилось вчера, и переживать такие перемены в одиночку было… странно. Казалось, что нужно сделать какой-то следующий шаг, поделиться, что стоит написать хотя бы Канне. Все остальные были заняты, а с Наоми у нас в последнее время… не ладилось.
Впрочем, Канна тоже, наверное, слишком занята своей предстоящей свадьбой.
Одиночество ощущалось особенно остро, но я быстро тряхнула головой и вышла на улицу. Было очень рано, потому что спать я легла аж в пять вечера, но вокруг уже сновали толпы людей. Значит, так ощущается жить в центре… я уже забыла. Всё в шаговой доступности.
Купив кофе, расчёску и дешёвенький фен, на выходе из торгового центра я наткнулась на стойку с газетами и журналами, ещё запакованными в пластик. На обложке одного из них, в самом углу, красовался анонс:
«Хару Шираи — претендентка на заветную роль Азуми в горячем любовном треугольнике».
Там же, рядом, красовался её снимок с Джином, сделанный, судя по всему, вчера вечером на выходе из ресторана. Вместе с ними ужинал и продюсер грядущей экранизации «Клинического случая», из-за чего и поползли эти слухи. Будущий фильм снимали по суперпопулярной манге, у которой уже был огромный фандом.
— Шестьсот иен, — подсказала сухонькая милая продавщица, широко улыбаясь.
— Спасибо, я просто посмотрела, — я отрицательно покачала головой и улыбнулась в ответ и поспешила выйти на улицу.
У Оскара оставалось ещё восемь часов до окончания назначенного мной дедлайна, после этого я смогу известить нашего агента по квартире, отправив уведомление что мы прерываем аренду.
Шесть лет… От двадцати шести до тридцати двух, годы, которые я никогда уже не верну, потраченные на человека, которому это было не нужно. Могло ли дело быть в возрасте, в том, что мужчины-одногодки просто не готовы к семье?
Неважно… Оскар знал, насколько для меня всё это важно, и всё равно продолжал кормить завтраками и раздавать обещания о совместной семье и будущем.
Я никогда не забуду его фразу о том, что он не хочет жениться на той, кто об этом умоляет, вряд ли что-то более унизительное и разрушительное для меня, как женщины, происходило со мной хоть когда-либо.
Наконец, вздохнув, я приняла решение — написала маме и спросила, может ли она принять меня сегодня или завтра, расскажу ей обо всём, и пусть говорит что хочет. Её мнение давно не сказывалось на моих решениях, однако разговор хоть с кем-то давал ощущение, что я делаю шаги к тому, чтобы излечиться от Оскара.
И конечно, нужно посмотреть сегодня потенциальную квартиру, перед вечерней сменой.
«Девочки, смотрите, какой вид из квартиры Кензо!» — Наоми скинула фотографию в групповой чат. Вид действительно был симпатичный, примерно шестой этаж, окна выходили на дома в очень милом районе. Я подумала, что что бы ни случилось между ними пару дней назад, они, похоже, помирились.
«Это в Дайканъяме, тут так классно! Хотела бы я переехать сюда, — продолжала Наоми. — И он не снимает, он уже выплачивает ипотеку».
Дайканъяма считался престижным районом недалеко от Сибуи с очень дорогой арендой. Сколько здесь стоила покупка жилья, я не знала, но наверное, не меньше ста миллионов иен за однушку.
Молодец, хирург, что тут можно сказать. Я поставила лайк на фотографию, но не знала, что ещё добавить, лишь подумала, что теперь из всех наших девочек я осталась единственная без пары.
Квартира, которую я поехала смотреть в этот день, к сожалению, разочаровала, в ней совсем не было естественного света, которого мне так хотелось, внутри было мрачно и где-то даже сыро. С учётом того, что я и так сейчас жила в каморке, я не стала даже задерживаться — быстро ушла, решив, что лучше потрачу время на поиски другого варианта онлайн в ближайшем кафе.
В этот момент в другом групповом чате, который оживал не так часто, всплыло сообщение от Аяно:
«Ребята, кто-то отменил бронь номеров в Хакуба Эмбер! Я знаю, что дорого, но посмотрите, как красиво! У каждого будет своя ванная с гидромассажем на последние пару дней вместо того места, где мы остановились. Они обычно всегда распроданы, может, поменяем, там есть вариант на три спальни, как раз у всех будет своя, как мы и хотели».
Я совсем забыла, что мы едем в Хакубу, причём совсем скоро — всего через месяц. Первым порывом было написать, что я никуда не поеду…
Но это и мои друзья тоже.
Да, мы дружили парами, но с какой стати я должна отказываться от поездки, которую уже одобрили у меня на работе, поездки, которую я очень ждала, только потому, что мы расстались?
Хотя, конечно, теперь придётся совсем по-другому планировать проживание.
Я заметила, что Оскар начал что-то печатать в чате, но ответила быстрее него, чувствуя, как взволнованно бьётся сердце:
«Можем взять шале побольше, с дополнительной комнатой? Я за!»
Отведённые двадцать четыре часа, которые я дала Оскару, истекли без единого сообщения с его стороны. И я, прикусив губу и понимая, что это совсем не по-дружески и можно было бы, конечно, напомнить ему, вместо этого отправила имейл нашему агенту.
Оскар позвонил мне буквально через несколько минут, и я долго смотрела на его улыбающееся лицо на экране телефона. Я хорошо помнила, как сделала эту фотографию во время нашей поездки на Фудзи, мы были очень счастливыми, уставшими после двух суток пешего перехода до вершины и обратно, и немного пьяными — прямо у подножия нашлось кафе с дешёвым пивом.
Как будто в другой жизни…
Тогда мы постоянно целовались, смеялись, подтрунивали друг над другом. Оскар был чуть менее накачанным, потому что ещё не начал ходить в зал и следить за питанием. И он раз за разом повторял, как же ему повезло, потому что я умная, красивая и непроблемная.
Непроблемная.
Я сбросила звонок, он тут же набрал вновь, и я снова нажала отбой. Сердце билось так быстро и взволнованно, будто я пробежала марафон, хотя на деле я просто сидела в кафе с ноутбуком, просматривая варианты жилья.
Сообщение от него пришло через пять минут — выдержанное, без ошибок. Холодное.
«Ты знаешь, что я сейчас с родителями, занят полные сутки, но всё равно не нашла возможности напомнить мне о выставленных тобой условиях. Ты даже не подумала, что агент может начать приводить потенциальных жильцов, пока мои родители ещё здесь. Не знаю, что в тебя вселилось, но хорошо, что ты открыла мне на это глаза».
Пальцы потянулись к экрану, рука оказалась настолько ледяной, что я почти ничего не чувствовала от сильного волнения.
Вообще-то агент по закону должен предупреждать как минимум за две недели, прежде чем приходить с новыми потенциальными жильцами.
«Если ты хочешь отменить расторжение контракта и оплачивать квартиру один, напиши ей об этом на имейл».
«Думаю, сейчас уже поздно, у них сразу же начинаются все процессы по расторжению, спасибо тебе за то, что не напомнила», — ответ от него пришёл почти сразу, и я закрыла глаза, тяжело выдохнув. Я же давала ему двадцать четыре часа, просто он в который раз проигнорировал мои слова.
Да и не верила я, что он захочет в одиночку оплачивать квартиру — слишком уж она просторная для одного и, честно говоря, для одной зарплаты слишком дорогая.
Переезжать дорого и тяжело, как и расторгать контракт. Нам всё равно придётся выложить деньги ещё по крайней мере за месяц проживания, несмотря на то, что Оскар останется там один, да вдобавок заплатить штраф за досрочное завершение аренды в размере двухмесячной платы.
Это полтора миллиона иен только за прошлую квартиру! На новую нужно будет тоже не меньше миллиона — для первого месяца, залога и подарка владельцу.
Безумные деньги, немыслимые для меня сейчас, хотя почти половину я смогу отложить со следующей полной зарплаты… на новом контракте. К тому же, из полутора миллионов иен Оскар должен оплатить чуть больше половины, если он придержится нашего предыдущего соглашения.
Так и хотелось написать ему «С учётом того, что в квартире ты живёшь один, может, оплатишь последний месяц сам?», но я сдержалась. В ответ он скажет, что там куча моих вещей и что вообще-то я могла бы доживать этот месяц там, меня никто не выгонял и уйти — было моим собственным решением.
— Да, препаратов много, выглядит пугающе, но обратите внимание на их метаболизм. Этот центральный вегетокорректор выводится почками практически в неизменённом виде. Транквилизатор метаболизируется печенью до безопасных конъюгатов. Ни один из этих компонентов не обладает мутагенным или тератогенным действием, они не способны как-то повредить ДНК яйцеклеток.
Было немножко стыдно, что медкомиссия на работе знает о моём самом сильном страхе — за будущее детей и возможные проблемы с беременностью. Наверное, даже думать о подобном глупо.
У меня сейчас не было парня, даже в самом зачаточном состоянии.
— Чтобы пробить гематофолликулярный барьер яичников, нарушив саму структуру фолликулов, нужны тяжёлые цитостатики, агрессивная химиотерапия или радиация. А что у нас? Классические средства из арсенала анестезиологии и психиатрии, просто комбинированные в малых дозах. То, что вас так сильно трясёт на откате — это естественная реакция вегетативной системы на отмену. Рецепторы восстановятся, придут в норму. Стоит пройти трёхмесячный курс очищения — и вы сможете спокойно забеременеть, родить абсолютно здорового ребёнка.
Убеждали они хорошо, вот только я совершенно ничего не понимала из того, что они говорили. Это, мягко говоря, не внушало доверия, потому что им выгодно было отправить меня за ворота на том же коктейле из медикаментов, что давали Джину, или чуть меньшем.
— Можете расписать все эти препараты? Я отнесу список врачу и узнаю, как действует каждый из них и как они работают вместе, — я потёрла виски, понимая, что если задержусь здесь ещё хоть немного, то вообще не смогу работать из-за обилия тяжёлой информации.
— Вы не имеете права рассказывать кому-либо о том, что происходит на вашей работе, — тут же сурово нахмурился медик.
За его спиной охранник даже сделал шаг ко мне, но я лишь покачала головой:
— Я уважаю условия контракта и никогда их не нарушу. Всё, что вы описываете, звучит законно, неужели нельзя просто спросить об этих медикаментах стороннего специалиста?
Если они ответят «нет», значит, точно дурят меня с этими лекарствами, и… в таком случае я даже не знаю, что будет с моим будущим. Без работы, денег и жилья.
Секундная пауза, пока медик, сузив глаза, следил за мной. А после — кивок, подтверждающий, что да, я имею право спрашивать. Я не сдержала глубокого выдоха, вызвав у них лёгкие улыбки — атмосфера в медицинском отсеке сразу стала куда менее напряжённой.
— Ты сегодня в обычной лаборатории, завтра выходной, послезавтра полевой выезд, — Дитер Барон подошёл ко мне сразу же, как только я приблизилась к блоку, ещё до того, как я успела оставить телефон в раздевалке. — И вот, прочти, подпиши, если хочешь поехать, осталось три места.
Поехать куда?
Спросить я не успела — мой эксцентричный начальник ушёл, оставив меня готовиться к смене, и я в последний раз заглянула в экран телефона.
«Да, приходи сегодня», — мамино сообщение пришло только сейчас, хотя я заранее предупредила её о смене. — «Только у меня гостит Чизуо».
Я лишь шумно выдохнула, решив, что пойду завтра сразу после работы, пусть даже там будет тётушка Чизуо. Вдвоём они, скорее всего, ещё сильнее попытаются давить на мой возраст и пугать перспективой остаться одной, но моего мнения это никак не изменит. Тем более всё, что я рассказываю маме даже по секрету, она всё равно тут же пересказывает тётушке, уж лучше я сама.
«Приду завтра с утра, у меня смена началась», — ответила я.
В лаборатории сегодня почему-то оказался и Юсэй, хотя обычно я встречала его только в полевых лабораториях. Стоило мне войти внутрь, он проводил меня долгим подозрительным взглядом, как и Эмико, сидевшая совсем рядом с ним. Я вернулась к своему месту и услышала их тихий шёпот, но, когда обернулась, они уже развернулись к своим компьютерам. Эмико сегодня была как-то особенно принаряжена — на ней красовался нежно-розовый платок, который, если честно, совсем ей не шёл. Он подошёл бы кому-то более юному, с более романтическим образом, вроде Аски.
— Поздравляю, Рэй, — произнёс Кихиро, сидевший сегодня рядом со мной, и я только недоумённно нахмурилась. — Прочитай имейлы.
Неужели?..
Да, в письмах очень сухо, без лишних подробностей, сообщалось о моём переводе в операционную ветку, и о присвоении восьмого ранга — даже выше, чем у Юсэя. Я прикусила губу, сдерживая улыбку.
— Не будем терять времени. Уверен, здесь не полевые условия, так что закроем все задачи, — хлопнул в ладоши Юсэй, вновь беря на себя командование и роль «менеджера»
Дитер, наш настоящий менеджер, в это время беседовал о чём-то с охранником европейской внешности — мне на мгновение показалось, что они обсуждают футбол. О том, что Юсэй его тихо подсиживает и забирает обязанности, Дитер вообще не беспокоился.
— Да, Юсэй! — тут же поддакнула Эмико, заработав его благодарный, почти любующийся взгляд. Остальные тоже сразу принялись за работу, будто только и ждали команды. Они привыкли к подобному — привыкли, что кто-то распоряжается с уверенным видом, и обычно это люди на руководящих постах.
Надеюсь, Эмико не влюбилась в Юсэя — он, по-моему, на десять лет моложе её, да и женат вдобавок.
Сделав глубокий вдох, я развернула бумагу, которую мне чуть раньше отдал Дитер.
<…>
Уведомление о командировке (Лондон, объект «Митреум»)
Кому: Оперативный состав, полевые хемоинформатики (Ранг 3+)
Цель: Оценка стабильности ИЧР приграничной зоны Лондона, выявление оптических каналов связи с Приграничьем (Слой 1) в условиях плотной исторической застройки.
Для подтверждения участия подпишите эту форму в течение трёх суток после получения.
<…>