«Издевательскую ложь»?

По дороге домой я думала о том, почему он это сказал и о чём конкретно, но спрашивать ничего не стала. Только написала, что освободилась сейчас, после работы, и уже в пути.

Почему-то он прислал в ответ смеющийся смайл и замолчал. В чате с девочками было тихо, Наоми тоже больше ничего не писала — видимо, обидевшись на меня.

Про что Оскар говорил? Что могло показаться ему издевательской ложью?

Обычно бесконечная дорога пешком от станции до нашего дома показалась в этот раз слишком быстрой. Я входила домой с ощущением, что чужая в этом месте, несмотря на то, что квартиру мы искали, одобряли и украшали оба. Из-за быстрой ходьбы я вся вспотела, но футболка и спортивные штаны оказались невероятно дышащими и удобными — вещи явно стоили дорого.

Всё самое лучшее для Джина Робертсона?

В дверь я не звонила и не стучала — это мой дом. Открыла своим ключом и сразу же окунулась в потрясающий аромат домашней готовки Сумису. Оскар не раз говорил мне, что я готовлю хуже его матери, и, если честно, это было абсолютной правдой. Готовить я не любила, не особо хотела, и у плиты мы стояли по очереди. Оскара это вполне устраивало, потому что он, в отличие от своего отца, не являлся тонким ценителем высокой кухни.

Никто из них меня не встретил, хотя звук поворачивающегося ключа они, конечно, слышали, зато когда я вошла в уютную кухню-гостиную, Оскар сразу поднялся. На лицах его родителей застыло вежливое, отстранённое выражение, подсказавшее мне, что он уже успел сказать им что-то, что настроило их против меня.

— Пойдём, — бросил он, решив поговорить в нашей спальне, хотя я подумала, что лучше, наверное, выяснить всё вне квартиры, где нас случайно могли услышать его родители.

Одновременно очень хотелось спать — в автодоме мы с Джином, конечно, проспали несколько часов в перерывах между сексом, но этого было недостаточно после такой долгой смены.

Я молчала, даже не представляя, о чём он хочет поговорить, да ещё и с таким серьёзным видом. Его красивые черты исказились, будто я предала его или совершила что-то ужасное, он явно горел от праведного гнева, хотя и старался сдерживаться при родителях.

— Не собираешься мне ничего объяснить? — начал он спокойно, слишком спокойно — так разговаривают, когда решение уже принято и изменить чужое мнение невозможно.

— Объяснить что? Я вообще не поняла твоё смс, — честно ответила я.

— Ты трахалась с кем-то, пока врала мне про ЧП на работе… У нас, вообще-то, открытые отношения, и я всегда был с тобой честен, и я не понимаю, о каких вообще отношениях может идти речь, когда доверия больше нет.

Неужели я случайно ответила ногой на звонок? И после этого он слышал… в основном стоны и крики, пока телефон не разрядился? Сколько он услышал?!

— Побледнела? Я чего угодно от тебя ожидал, но не того, что ты начнешь врать про работу и потом осознанно заставишь меня слушать твои наигранные стоны. И это пока мои родители здесь, дома, ждут тебя и относятся к тебе почти как к дочке! — он всё-таки не сдержался и немного повысил голос, отчего я резко оглянулась на дверь.

— Тише! — прошипела я змеёй.

— Так хотелось меня уязвить? Нашла с кем переспать именно сегодня, и именно сегодня врала мне, хотя могла бы просто честно сказать, и я бы понял. Расстроился бы, конечно, что ты делаешь это в такой день, но понял. Ты даже явилась перед родителями в мужской одежде… — он провёл полными презрения глазами вверх и вниз. Хотя я, если честно, считала, что такой спортивный костюм подходит для любого пола.

По-хорошему, я… просто не знала, что ответить.

О том, что такое откат, я говорить не могла, и объяснять, как ЧП на работе связано с сексом с другим человеком — тоже.

— У меня действительно случилось ЧП на работе, поэтому я вернулась так поздно. Я разбиралась с начальством и менеджером по персоналу почти шесть часов. Но я не буду врать, я спала с другим мужчиной во время твоего звонка, чтобы… прийти в себя.

— Думаешь, я поверю в этот бред? Спала, чтобы прийти в себя, с кем, с коллегой? Ещё скажи, что ты спала с Джином Робертсоном, чтобы попытаться вызвать у меня ревность.

Я только молчала, потому что именно с ним и спала, но Оскар даже не допускал такой возможности. Он высмеивал саму вероятность, будто считал, что такая, как я… не способна привлечь человека вроде Джина?

— Про ЧП я не врала, — повторила я, едва сдерживая злость, но стараясь говорить тихо. — И вернулась, как только смогла. Я всё объясню твоим родителям. Что ты им сказал?

— Сказал, что ты, возможно, изменяешь мне, пока они здесь, — ответил Оскар, глядя на меня откровенно враждебно. Он не верил мне ни на секунду, искренне считая, что я разыграла некий спектакль, чтобы ужалить его как можно сильнее.

Как же меня взбесил его ответ…

Внутри что-то оборвалось — окончательно и бесповоротно.

— О да? — я развернулась к двери и теперь перестала пытаться говорить тихо. — Ну что же, я тоже буду с ними совершенно честна.

— Вперед! Я не понимаю, какие у нас могут быть отношения после такой тупой лжи и спектакля и откровенного неуважения к моим родителям…

Я даже не дослушала — открыла дверь и вышла в кухню-гостиную, сразу поймав на себе взгляды Гильема и Сумису, которые были устремлены на нашу спальню. Родители ловили каждое слово, едва сдерживая любопытство. Стоило мне появиться, как Сумису тут же уставилась в свою тарелку, а Гильем, наоборот, недовольно покачал головой.

Он не любил скандальных женщин. Я их тоже не любила, как и скандальных мужчин, и до этого момента мы с Гильемом были вполне схожи в данном вопросе.

— Он сказал вам, что я изменяю ему, пока вы здесь? — спросила я, садясь за стол, и тут же получила хмурый кивок от Гильема, а ещё… те же оттенки презрения, что были у Оскара. — А он не забыл упомянуть, что сам решил открыть наши отношения? Сказал, что если я не соглашусь, то всему конец, и только поэтому я уступила? Он рассказал вам, сколько раз я плакала из-за этого и как просила его всё прекратить? Он рассказал, что приводил в этот дом свою любовницу, нарушая собственные же правила, или про это он предпочёл промолчать?!

Возникшая тишина была такой оглушающей, что её можно было прочувствовать физически.

— Про ЧП на работе я не соврала. Я бы никогда не стала придумывать такое, зная, что вы здесь! Меня практически уволили шесть часов назад, и всё это время я разбирала новый договор — куда более тяжелый для меня.

— Хватит! — рявкнул за моей спиной Оскар.

Его родители не решались что-то сказать, только Сумису переводила взгляд с меня на своего сына, пытаясь понять, правда ли мои слова. И видела, что правда, потому что Оскар даже не собирался оспаривать обвинения, хоть и злился на то, что я выложила всё вот так.

Но не я была первой…

— Именно жена отвечает за семью и поддержание стабильности, мы не должны устраивать истерики и жаловаться. Если муж оступился, обидел тебя, изменил, ты можешь попросить денег в ответ на обиду, хотя как жена ты и так обязана отвечать за все семейные финансы, принимать основные решения и доверять своему мужчине, несмотря ни на что. Доверять, что он в итоге примет правильное решение, — мягко произнесла Сумису, накрывая мою руку своей. — Так учила меня мама…

Означает ли это, что Гильем изменял ей? Вряд ли, он всегда казался мне человеком столь же помешанным на традиционной семье, как и его жена.

— Я… не жена, если вы не заметили. Мы равные партнёры…

Оскар за моей спиной язвительно хмыкнул и прошёл вперёд. Я увидела на его лице выражение почти ненависти и глубокого нетерпения. Я никогда, никогда не видела, чтобы он был настроен ко мне настолько негативно.

— Знаешь, почему я не женюсь на тебе? — спросил он. — Честно. Потому что никто не хочет жениться на той, кто умоляет об этом.

Меня будто кувалдой ударили в грудь, так что я едва смогла сделать вдох.

Больно… Как же больно, когда открываешься человеку, делишься страхами и планами на будущее, показываешь свою уязвимость и искренне доверяешь, надеясь построить что-то вместе, а он унижает тебя при собственных родителях. Высмеивает момент уязвимости.

Оскар почти сразу понял по моему лицу, что его слова окончательно перечеркнули всё светлое, что когда-то между нами было. Он шумно, затяжно выдохнул и даже закатил глаза, а потом попытался сделать шаг мне навстречу, но я отшатнулась, чувствуя, как безумно печёт в глазах.

Хуже осознания его слов могло быть только одно — если я сейчас расплачусь у всех на виду.

— Рэй, пойдём поговорим снаружи, — произнёс он первую здравую мысль за всё время и протянул ко мне руку.

— Нет, не трогай меня! — я качнула головой. — Я сейчас соберу свои вещи и напишу нашему агенту, что мы расторгаем договор аренды. Если хочешь сам за неё платить — напиши мне на имейл, чтобы я переслала ей, без письменного подтверждения я буду считать что договор расторгается. Извините, Гильем, Сумису, но находиться здесь ещё хоть день, пока Оскар вытирает об меня ноги при вас, я не собираюсь.

Родители Оскара молчали — да и я на их месте тоже не нашлась бы что сказать, таких скандалов в нашей семье никогда не случалось. Видеть, как вдрызг ругаются те, чьи отношения ещё позавчера казались нормальными, незыблемыми, было шокирующе.

— Рэй, не надо устраивать трагедию и сыпать пустыми угрозами… — Оскар вновь вздохнул, встряхивая волосы, он выглядел откровенно раздражённым, будто вообще не слышал моих слов.

Он же сам сказал, что ни о каком доверии и отношениях не может быть и речи! Сам!

— Это не пустые угрозы, я думала об этом уже очень давно, — ответила я, делая шаг в сторону спальни.

Собрать абсолютно все вещи за раз, конечно, нереально, но нужно взять хотя бы то, что поместится в чемодан, дня на два. При этом всё в квартире было куплено пополам, диван, кровати, ковёр, обеденный стол со стульями, а из по-настоящему дорогого — телевизор, стиральная машина и холодильник. По-хорошему, уходить следовало только после того, как мы всё поделим и обо всём договоримся, но меня настолько трясло, что оставаться здесь дольше я физически не могла.

— Рэй, перестань строить из себя жертву и перекладывать ответственность, — тихо попросил Оскар, явно не желая, чтобы родители нас услышали.

— Я и так просрала кучу лет на жизнь с тобой, — грубо ответила я, понимая, что как раз он-то постоянно и перекладывает всю ответственность на меня.

Шесть лет!

Мама Оскара оказалась слишком близко, тихо следуя за нами, так что она наверняка услышала если не его просьбу, то мой резкий ответ.

— Дочка, может, тебе отдохнуть, подумать? Ты сейчас устала, вот и говоришь сгоряча то, о чём пожалеешь… — Сумису до этого называла меня «дочкой» лишь однажды, и больше никогда так не делала, и я не знала почему.

— Оставь её, мам, я бы всё равно не принял её обратно. Наши отношения портились много лет, — похоже, Оскар наконец осознал, что я серьёзно.

Я обернулась, по-прежнему чувствуя безумную боль от его слов и всей этой ситуации, но увидела на лице того, кого считала любимым человеком, лишь досаду. И злился он не из-за моего ухода, а из-за того, что впереди маячила куча проблем с квартирой — теперь ему придётся либо платить за всё в одиночку, либо организовывать дорогостоящий переезд. Это, конечно, если он верит в мои слова.

Мне безумно хотелось спросить, как давно он понял, что никогда не женится на мне и не захочет строить со мной семью, как давно кормил меня обещаниями, просто пользуясь удобством этих отношений, но я поняла, что не готова услышать ответ. В большой чемодан я кидала всё, что попадалось под руку, даже не пытаясь как-то упорядочить вещи, пока за моей спиной тихо переговаривались Оскар и его родители.

Последними в чемодан отправились зарядные устройства и ноутбук, отчего вес стал почти неподъёмным. Оскар, заметив, что я с первой попытки едва смогла его приподнять, снова закатил глаза, но ничего не сказал, скрестив руки на груди, он смотрел на меня так, словно всё происходящее было моей временной блажью. Он прекрасно знал о моих долгах, и не знал даже нынешней зарплаты, а потому, наверное, думал, что другое жильё я попросту не потяну.

— И не вздумай продать ничего из дорогого! Я заберу телевизор и холодильник, а ты можешь оставить себе стиралку и сушилку, — прошипела я, не без труда преодолевая порог вместе с чемоданом, у которого, кажется, заедало одно колесо.

Забыла ли что-нибудь?

Наушники лежали на столе — я схватила их и засунула в карман спортивных штанов.

— Истеричка, — негромко произнёс Оскар. Его родители, которые теперь оба сидели за столом и отрешённо смотрели перед собой, этого не услышали. — Я заслужил нормальные отношения. Знаешь, сколько людей говорили мне в последние годы, что я мог бы найти кого-то получше?

— Кто? — так же тихо, хрипло спросила я, закрывая глаза, прекрасно понимая, что это правда. Мне и на работе Мику как-то говорила, что Оскар невероятно красивый, успешный и вообще «вне моей лиги».

Говорил ли ему нечто подобное кто-то из наших общих знакомых?

— Рэй…

— У тебя есть двадцать четыре часа, чтобы решить, хочешь ты один платить за квартиру или я пишу нашему агенту о расторжении договора. И… ещё раз передай извинения своим родителям от меня.

— Ты сейчас об этом говоришь?! После всего, что они видели в эти дни? — сердито выдохнув, Оскар выставил мой чемодан за порог и закрыл дверь.

Этот звук заставил меня вздрогнуть, а в голове тут же отозвалась тупая пульсирующая боль — прямо в виски.

Такой вот отдых дома после бесконечной смены… Впрочем, уйти было моим решением.

О том, чтобы поехать к маме, не могло быть и речи. Она обязательно встала бы на сторону Оскара, принявшись причитать, что в моём возрасте я больше никого не встречу, а она в эти годы давно была замужем. Напрашиваться к подругам я тоже не хотела. Мне нужно было срочно найти жильё… где-то на месяц.

Телефон так полностью и не зарядился. Находясь на первом этаже и не выходя в удушливую токийскую жару, я судорожно искала варианты — цены на краткосрочную аренду выглядели удручающе. Минимальная стоимость однушки с мебелью на пятнадцать-двадцать квадратных метров, без залогов и комиссий, составляла около трёхсот тысяч иен. Это совершенно все мои оставшиеся деньги, хотя я и должна получить зарплату достаточно скоро.

Почему, ну почему я не копила и не инвестировала всю жизнь? Как можно оказаться в тридцать два года без хотя бы крохотной финансовой подушки?

Один вебсайт, второй, третий, четвёртый — везде цены держались на том же уровне. Единственная студия размером с чулан за сто тридцать пять тысяч иен находилась очень далеко, а альтернатива в виде отелей обходилась в пятнадцать тысяч в сутки. Мне же переезжать минимум месяц, и желательно накопить денег на все расходы.

Удача! Я наткнулась на чудо — апартаменты за сто восемьдесят тысяч иен. Целых шестнадцать квадратных метров, крошечная кухня, состоявшая из раковины и электрической плитки прямо на зоне сушилки, эта кухня начиналась у изголовья кровати. Вся эта… квартира-студия больше напоминала коридор, куда умудрились втиснуть кровать, оставив узкий проход, но мне было плевать.

Кондиционер, отдельная ванная комната, кровать — и всё это в минуте ходьбы от станции Ногидзака. Я не собиралась оставаться там долго — пересижу, пока не найду нормальный вариант с долгосрочным контрактом.

Приняв решение и забронировав просмотр квартиры, я вышла на улицу. Ни Оскар, ни его родители не попытались меня остановить или выйти следом, и это почему-то заставило меня снова вспомнить его слова.

«Никто не хочет жениться на той, кто умоляет об этом.»

Умоляет… Я верила, что у нас всё хорошо, и что обсуждать будущее с тем, с кем собираешься провести всю жизнь — это нормально. Даже правильно.

Мысль занозой сидела внутри, не позволяя нормально вдохнуть, пока я шла до станции метро. Погода в Токио будто решила меня поддержать — сменилась на более прохладную, небо потемнело, и вскоре начался дождь. Как это часто бывает жарким летом — по-настоящему проливной. Люди прятались под козырьками магазинов и подъездов или под зонтами, я же продолжала топать вперёд, таща за собой чемодан, не замечая, что одно из колёсиков действительно не работает. Не замечая, как продолжаю оплакивать свою старую жизнь, в которой, как я верила, была счастлива.

«Я заслужил нормальные отношения, знаешь, сколько людей сказали мне в последние годы, что я мог бы найти кого-то получше?»

Я остановилась, тяжело дыша, и подняла голову к небу, чувствуя, как на лице постепенно появляется улыбка. Это я, блин, заслужила нормальные отношения, и это я могу найти кого-то получше. Облегчение вместе с болью ощущались так, будто я сбросила огромный груз с плеч.

Такая — мокрая, опустошённая, но счастливая я добралась до станции и поехала в сторону Ногидзаки, люди косились на меня и даже отсели, когда я заняла место, но меня это никак не задевало. В телефоне висели сообщения от девочек в групповом чате, Акеми приглашала нас на вечеринку по оглашению пола ребёнка. И меня вместе с Оскаром, конечно, как семью — все остальные тоже ожидались с партнёрами.

Все уже подтвердили, что придут, и я заметила сердечки от Акеми и почему-то от Наоми на каждом сообщении. Я просто написала, что обязательно буду, но, скорее всего, без Оскара.

Я собиралась поговорить с Акеми до этого и сказать правду — что мы расстались, чтобы не перетягивать на себя внимание в день её праздника. Она тут же поставила сердечко на моём сообщении, а Наоми ответила в групповой чат:

«Жду не дождусь твоего праздника, Акеми!».

На моё сообщение она никак не отреагировала, хотя поставила сердечки на сообщения всех других.