Моё тело горело, меня почти трясло, а все ощущения концентрировались внизу, стягивая и сжигая практически до боли. Мозг отчаянно пытался уцепиться за мысли о том, что там, снаружи, ждёт целая толпа медиков, ожидающих моего выхода после душа.

Они знают, что Джин здесь. Наверняка им известно и о другом способе справиться с откатом.

— Рэй, — низко произнёс Джин.

Ему не нужно было говорить ничего большего — я и так всё понимала. Я неловко переступила с ноги на ногу, скрещивая их в попытке совладать с безумным возбуждением, и он проследил за моим движением.

А ведь он принимал дозу лекарств раз в десять больше.

Телефон снова зажужжал, к этому моменту я уже вытащила его из сумки и увидела на экране имя и фото Оскара — это был его третий пропущенный звонок.

— Ты же не собираешься возвращаться сейчас домой? — с недоверием спросил Джин.

Я зажмурилась, заставляя мозг работать, пытаясь принять хоть какое-то адекватное решение. Разум подбрасывал образы родителей Оскара, всегда относившихся ко мне как к невестке, взывал к банальному уважению к старшим, а затем снова переключался на самого Джина, сделавшего ко мне несколько шагов.

Каждый его шаг скручивал что-то внутри, он был так близко. Я никогда не испытывала такого банального телесного голода, когда всё горит и требует почти наброситься на человека.

— Рэй, — вновь повторил он просто моё имя, пока я пыталась напечатать в телефоне, что задержусь.

«ЧП на раб» — успела набрать я, прежде чем почувствовала, как сбоку прижалось горячее мужское тело.

Джин слегка развернул меня, оказываясь за спиной. Его крупные ладони легли на мою талию и сползли ниже, пока я судорожно пыталась дописать, что «буду позже», что «не могу рассказать, но ситуация под контролем».

По кнопкам я уже не попадала, перед глазами всё плыло, зато я отчётливо ощущала мужские руки, резко вытягивающие грязную рубашку из брюк и окончательно разрывающие её, хотя после медицинского осмотра от неё и так мало что осталось. Расстёгивать лифчик он не стал, просто сдвинул его вниз, отчего косточки больно впились в грудь, и обхватил пальцами стоящие соски.

Больно, хотя он едва прикоснулся.

Когда я откинулась на его плечо?

Мужчина за моей спиной расстегнул мои брюки и спустил их чуть ниже, сразу проникая рукой под трусы, шумно дыша над моей головой, когда добрался до складок — влажных, налитых кровью, болевших так же сильно, как и соски. Я не сдержалась — застонала и отправила то, что успела написать, и в тот же миг вновь ощутила вибрацию телефона — на экране вновь высветилось улыбающееся, привлекательное лицо Оскара.

— Отключи телефон, — рыкнул-приказал Джин, глядя на фото через моё плечо. Он попытался забрать его у меня из рук, но я сама сбросила звонок и неловко выронила телефон, даже не думая за ним наклоняться.

Сзади, сквозь ткань трусов, к моим ягодицам прижимался возбуждённый член Джина — большой, длинный, горячий. Он бесконтрольно водил им вверх и вниз, осторожно ведя пальцами внизу и едва задевая клитор, будто знал, что мне будет слишком больно от такого прикосновения.

— Можно? — тихо спросил он, продвигая внутрь сразу два пальца и двигая ими, вызывая у меня желание грязно ругаться.

Я даже толком не поняла, о чём он спросил.

— Можно, Рэй? — повторил он громче и требовательнее, буквально выпрашивая разрешение толкающимся движением.

Я лишь кивнула, потому что не могла сказать ничего членораздельного, и тут же почувствовала, как его ладони сжались на моих бёдрах — чуть больно, но так приятно. Сдвинув трусы вбок, он проскользнул внутрь. Я зашипела от боли, но стоило ему попытаться отстраниться, как я завела руку назад и крепко ухватила его за попу, не позволяя это сделать.

Жар не отпускал, наоборот, он нарастал, из-за чего я почти потеряла способность видеть. Всё, чего мне хотелось — самой быстрой развязки, какую только возможно получить, чтобы хоть на секунду унять эти бешеные чувства. Тело при этом испытывало невероятный прилив энергии, я двигалась сама, удерживала на месте Джина, сильно прогибалась, пытаясь прижаться к нему как можно ближе.

Телефон на полу вновь зажужжал — я просто отпихнула его ногой в сторону, наступив на что-то и едва не упав, но Джин удержал меня за талию, продолжая вколачиваться, ведомый той же безумной потребностью, что и я. О том, какие звуки я издавала в этот момент, не хотелось даже думать. Стоять вот так, прижавшись к кухонному гарнитуру, было жутко неудобно, и он поднял меня, оторвав от пола, и донёс до диванчика. Даже в этот момент он не переставал двигаться.

Оргазм был быстрый, болезненный и принёс сокрушительное облегчение телу — крохотная доля разрывавшего меня напряжения наконец испарилась. Джин шумно сопел мне в ухо, не позволяя отстраниться, но когда я почувствовала, что он сам находится на грани вершины, то в панике попыталась вырваться.

— Нет, — рыкнул он, удерживая, выдыхая, почти хрипя, и вызывая у меня короткое состояние паники.

Но он успел, в самый последний момент — я ощутила, как горячие капли упали мне на поясницу.

Мы оба тяжело дышали, упав на мягкий диванчик, слишком маленький в этом пространстве, и я понимала, что этот раз принёс лишь кратковременное облегчение. Вспомнила Джина и наши прошлые встречи, как он ещё ехал до дома, давая мне время для душа… Его тело, горячее, как печка, обжигало со спины.

— Мы такие грязные, — я посмотрела на ткань диванчика под собой и скривилась.

— Вечно ты думаешь о всякой фигне… — хмыкнул Джин над моей головой — чертовски привлекательно и так… по-мужски. — Меня вот всё устраивает. Если бы ты дала свой номер телефона, мы могли бы нормально это обсудить и не играть в тупые гляделки.

Почему-то эти его слова мне не понравились — я сразу вспомнила Хару, и то, что Джин опять не пользовался презервативом, а потом сама себе выдала затрещину за чувствительность. Это я, вообще-то, предложила ему… воспользоваться свободой в моих открытых отношениях. Да и сейчас это было нужно мне ничуть не меньше, чем ему.

— Ты куда? — спросил он, когда я немного отодвинулась, ощущая липкость у себя на пояснице.

— В душ, фигнёй заниматься, — пошутила я.

— Только это ненадолго, просто короткое облегчение, потом всё опять вернётся, — уже серьёзнее ответил Джин. — Особенно в первый раз.

— Да я уже поняла, — ответила я, чувствуя, как знакомый жар и энергия медленно возвращаются в тело. А потом повела головой в сторону душа: — Ты идёшь?

Джина не нужно было просить дважды… Я же сама приказала себе просто получать удовольствие и приходить в себя, справляясь с откатом — всё равно ничего уже не изменить. Когда я выйду из этого автодома, тогда и столкнусь с проблемами.

На работе и дома.

Откат закончился, на мой взгляд, довольно быстро — всего через три часа. Это для меня, а для Джина ещё раньше, но он не уходил. Наоборот, он кому-то позвонил, и в автодом, который сначала казался мне большим, но с двумя людьми внутри стал чувствоваться заметно теснее, принесли еду.

В основном мясо, но для меня тоже принесли тамагояки и пышные панкейки — нормальный завтрак.

Панкейки я не оценила — впервые за всё время мне безумно хотелось… мяса, точно так же как и Джину, и я съела, по-моему, не меньше него.

— Мне дают стабилизаторы, поэтому откат не такой сильный, хотя медикаментов я принимаю раз в десять больше, — объяснил Джин.

Время близилось к десяти часам утра. Мы сидели на диванчике совершенно обнажённые, постелив на него несколько полотенец. Просто потому, что… слишком много всего сегодня произошло на этом диванчике. И в душе.

Никто нас не тревожил — автодом всё так же стоял на территории храма, хотя сюда уже запустили жителей Токио. Снаружи дежурили несколько охранников, перекрывающих вход к машине, но охрана на территории храмов была обычным делом, и прохожие почти не обращали на них внимания.

Несмотря на свой вид, я не чувствовала стыда — я вообще теперь почти не ощущала его рядом с Джином. Все барьеры нормальности оказались сломаны. Он видел меня, наверное, во всех ракурсах, при полном свете, и делал с моим телом практически всё, что хотел, а я позволяла. Потому что сама хотела.

— Почему у них была такая реакция? У мистера Мидзутани? Они ожидали, что у меня случится сердечный приступ, — спросила я.

Джин задумался, на секунду взглянув на зашторенные окна.

— Я не знаю, что будет с тобой после сегодняшнего дня, — ответил он, наконец поворачиваясь ко мне. — Они очень строго относятся к вопросу доступа к воротам, ты нарушила практически все правила безопасности, которые сама же и подписывала.

Этот ответ задел меня, сильно, во рту даже появилась горечь.

Я волновалась за него, волновалась за его жизнь и хотела сделать его пребывание за воротами как можно более безопасным, но теперь, вместо ответа на вопрос, он решил напомнить, что меня, скорее всего, уволят.

Будто это означало, что теперь совсем не обязательно что-то объяснять, раз всё равно всё скоро закончится.

На самом деле мысль о том, что я могу потерять работу отдавала безумной паникой — поиск новой может занять до полугода, как я буду выживать в такой ситуации я не понимала. Наверняка Джин даже не понимает насколько страшна для меня даже мысль об этом — у него есть финансовая подушка, стабильность…

— Думаю, мне пора, — сглотнув, произнесла я, поднимаясь. — Можно я возьму твою одежду?

Моя собственная была слишком испорчена.

— Конечно. Это не моя, просто сменка на случай повреждений. Мы можем поехать ко мне, нормально поесть, отдохнуть, продолжить, — Джин продолжал вести себя как ни в чём не бывало. — Можем даже пойти куда-нибудь.

Возможно, я слишком чувствительна, потому что раньше… я, скорее всего, сказала бы «да», ведь Джин заставлял меня чувствовать себя женщиной — желанной, красивой, и сам был мне чертовски привлекателен. Но его ответ отбил весь аппетит.

— Мне нужно разобраться с работой, ты и сам сказал, что не знаешь, что со мной случится.

Я подняла свою сумку, грязную одежду и телефон с пола и не глядя закинула его внутрь.

Безумство секса и эмоций прошло, добро пожаловать в реальную жизнь.

— Рэй, — позвал меня Джин уже у самой двери. — Такая реакция у них была потому, что четверо из тех, кто случайно попал за ворота до тебя, погибли. Но я не могу рассказать больше.

— Спасибо, — сказала я, выходя и тяжело вздыхая.

Охранники снаружи сразу же заметили меня, и от мысли о том, что они прекрасно знали, что происходило в автодоме эти три часа, я густо покраснела. Конечно же, они вели себя профессионально и никак не показали своего знания — ни делом, ни словом, но остановить чужие мысли я не могла.

И действительно, в их взглядах… По-моему, больше не было того уважения, что я видела раньше. Сейчас они видели во мне ту, кого просто трахнули в автодоме, много раз.

Пофиг.

Никаких ограничений на отношения в контракте не было, так что, может, им просто завидно.

— Следуйте за мной, мисс Морикава, — предложил один из охранников и проводил меня в знакомый внедорожник.

Чёрная машина довезла меня до знакомого особняка в Адзабу, внутри меня тоже не переставали сопровождать — довели до самого кабинета начальника. Судя по всему, он сейчас был занят, поэтому меня оставили ждать на стуле в приёмной, и там же, рядом со мной, оказалась Марго.

Она улыбнулась мне в знак приветствия, делая вид, будто всё отлично, и изящно приземлилась на соседний стул, достав телефон. Само её присутствие уже означало, что меня, скорее всего, собираются увольнять.

Я не хотела показывать ей, насколько сильно волнуюсь, хотя от этого осознания меня почти парализовало. Вместо этого я вытащила телефон и обнаружила, что он разряжен — хорошо, что в сумке лежала портативная зарядка.

Звонки от Оскара — те самые, что я уже видела, но сообщений он не писал, хотя мне хотелось бы узнать, по какой причине он так нервничал, что обрывал телефон. На моё предупреждение о том, что у меня на работе случилось чрезвычайное происшествие, он тоже никак не отреагировал. Если бы он мне такое написал, я бы по крайней мере ответила «Конечно, дай знать, если могу помочь, и надеюсь, с тобой всё в порядке».

Отголоски старых чувств всё ещё подбрасывали искры в пожар обиды, и я лишний раз поняла, что приняла правильное решение о переезде.

Это если, конечно, у меня будет работа.

Кроме того, мне пришло сообщение от Наоми:

«Привет, можем увидеться сегодня? Это срочно, касается хирурга».

«Что-то случилось?» — тут же написала я.

«Нет, ничего серьёзного, просто мне нужен совет», — непривычно быстро ответила Наоми.

Нахмурилась, думая о том, что раньше подобного не происходило. Судя по всему, это всё ещё связано с тем случаем после качалки, потому что о нём никто из наших друзей не знал, а сама Наоми помалкивала.

«Я не смогу сегодня, у меня была ночная смена и проблемы на работе, как насчет завтра?» — ответила я честно.

Я чувствовала себя безумно уставшей, отработала всю ночь, мне вкололи неведомые медикаменты, я видела… изнанку, наверное, Токио, хотя Джин называл её приграничьем. В любом случае, там были самые настоящие призраки, и мне требовалось хотя бы пара часов отдыха.

Наоми долго что-то писала а потом стирала, писала, а потом снова стирала пока наконец-то не послала мне следующее:

«Я вот считаю себя очень хорошим другом, я всегда стараюсь, но ты не можешь сделать даже крохотного усилия, когда я прошу тебя. Всё с тобой понятно».

И что это значит?!

Додумать я не успела — из кабинета раздался голос начальника, Идзумо Ятогами:

— Войдите.

Наш начальник продолжал сидеть за своим огромным столом, стоимость которого наверняка равнялась половине моей годовой зарплаты, и не встал с нашим появлением, только кивнул на два кресла, что уже стояли напротив него. Я слегка поклонилась и направилась туда, отчётливо слыша гулкие удары собственного сердца. Марго тоже проследовала к ним, громко цокая каблуками.

Менеджер по персоналу почти никогда не присутствует при таких разговорах, если это не связано с увольнением или шагами, ведущими к увольнению. Я ничем не защищена, у меня контракт, а не полная занятость, и избавиться от меня можно буквально в один час.

— Мисс Морикава, мне сообщили, что вы нарушили протокол безопасности и оказались за воротами Тории, подвергнув неоправданному риску не только себя и Джина, но и весь персонал, находившийся в тот момент на объекте. Вы прекрасно знаете, что у нас действуют строжайшие правила поведения в лабораторных условиях, которые вы лично подписывали, и ваш поступок создаёт опасный прецедент. Учитывая характер вашего контракта, у руководства компании нет другого выхода, кроме как принять решение о прекращении нашего сотрудничества с сегодняшнего дня.

В животе от этих слов образовалась сосущая пустота. Я представила, как возвращаюсь домой, к Оскару и его семье, не особо ценящей мой собственный выбор, и оказываюсь в полностью зависимом от него положении. Конечно, рано или поздно я найду работу, но успею оказаться в настоящем финансовом аду до этого момента — с долгами, невозможностью платить за свою половину, маминым здоровьем…

— У вас есть какие-то возражения, мисс Морикава? — произнёс мистер Ятогами.

Марго разглядывала меня, явно ожидая реакции — мольбы или горячих уверений в невиновности, собственно, она и пришла сюда ради того, чтобы профессионально гасить подобные истерики сотрудников. Она знала, что я по уши в долгах — на меня собрали целое досье.

— Вряд ли вы вызвали бы меня к себе, если бы хотели только уволить, — ответила я после бесконечной паузы. — При стандартной процедуре меня ждали бы мистер Дитер Барон и Марго, но никак не вы.

В эту секунду в глазах седоволосого начальника впервые мелькнули какие-то эмоции, но быстро пропали. Он видел за свою жизнь слишком многое, и ему наверняка приходилось возиться с теми четырьмя, кто получил сердечный приступ после пересечения ворот, а ещё с семьёй Габриэля Восса.

— Я лично нанял вас, почему я не могу сам вас уволить? — спросил он низким, роскошным голосом.

Была бы здесь моя мама, она бы точно выдохнула: «Какой мужчина!». Стильный, ухоженный, с аурой власти, подходящего для неё возраста.

— Вы наняли меня потому, что за меня попросил Джин — и по той же причине разговаривали со мной отдельно, — с трудом перебарывая волнение, сказала я.

А после… Идзумо Ятогами замолчал, вперив в меня свои тёмные глаза из-под кустистых бровей. Он ожидал, что я буду говорить дальше, и не собирался реагировать на мои сомнения.

— Я уверена, вы знаете, почему я это сделала. В системе висят по меньшей мере шесть моих жалоб на то, что мы неправильно рассчитываем ИЧР. Я поднимала этот вопрос с Дитером много раз и открыто критиковала расчёт в полевой лаборатории.

— До вчерашнего вечера ваша команда справлялась с расчётами неплохо, и мистер Юсэй Нагахара даже вовремя подкорректировал подсчёт во вторник.

Это я подняла тогда эту тему, Юсэй просто прислушался ко мне! Почему его хвалят, в который раз, за то, что он просто последовал моим выводам, хотя до этого всячески намекал, что я просто трачу всеобщее время?

— Мистер Нагахара и раньше приписывал мои результаты себе, и во вторник именно я обратила внимание на аномальность ИЧР в таких условиях.

Нахваливать саму себя и обвинять кого-то другого было… ужасно. Это самая грязная тактика в корпоративной среде — за жалобы на коллегу никто не похвалит. Жалоба на начальника или человека выше рангом ещё хуже, я выставляла себя той, кто неспособен работать в коллективе, скандальной сотрудницей. А может, и вовсе намекала на то, что их система не работает.

Марго рядом холодно улыбнулась, будто ожидала чего-то подобного.

В любой корпоративной среде такое случается, они не скажут своё мнение обо мне в лицо, но сделают вывод.

— Но вы позволили ему, — спокойно возразил мистер Ятогами. — Мне не важно, как достигаются результаты, до тех пор пока они достигаются. Управленец из мистера Нагахары лучше, чем из вас, он хочет брать на себя лидерство, а такие как вы нужны для выполнения самой работы.

А ещё Юсэй прекрасно умеет ходить на кофе и даже в барбершоп с начальством. Прекрасно умеет продавать свою профессиональную роль.

Ужасно, просто невыносимо хотелось уйти. На самом деле им было плевать на мои переживания, они оценивали меня как ресурс, абсолютно не разбираясь в тех расчётах, которыми мы занимались.

Но эта работа была нужна мне позарез.

— Если я уйду, результаты перестанут достигаться. По крайней мере, частично, — ответила я. Нужно было подыграть им и тоже повысить свою профессиональную ставку. — Я была там, за воротами, и видела, насколько цифры расходятся с реальностью. Вся система опасна, она держится на размытых методах, которые каждый трактует как вздумается, и Джин в любой момент может погибнуть.

Начальник молчал, глядя в окно и что-то там изучая, а затем пододвинул ко мне лист. Сначала меня бросило в пот — я решила, что это приказ об увольнении, наверняка обвешанный кучей условий о неразглашении и запретах появляться в определённых местах.

Но потом взгляд зацепился за строчки. Это была…

Расписка об отказе от претензий на случай, если за воротами со мной что-то случится. В перечень входили увечья, заболевания, смерть…

Я не была сумасшедшей, я ценила свои права, и подобные бумаги всегда считала безответственной дуростью.

— Вы предлагаете мне другую должность?

— Ту же самую, но вы будете собирать данные в Приграничье.

Я продолжала вчитываться в строчки, но почти не разбирала написанного…. Согласие на приём ударной дозы препаратов, о которых я ничего не знала. Я понятия не имела об их последствиях для здоровья, не понимала, скажется ли это на моей возможности зачать и выносить здорового ребёнка. Казалось бы — безумная мысль в такой момент.

Всё это просто того не стоило, мне не платят таких денег, чтобы рисковать жизнью. Джин рискует, но он сам так решил, к тому же он живёт в роскошной квартире, разъезжает на «Порше» и инвестирует в собственное будущее.

— Думаю, подписывать это, с учётом увиденного мной за воротами, будет безумием. Подобные требования несовместимы с моей ролью и оплатой, — честно ответила я, отодвигая лист. В горле пересохло, ладони мгновенно вспотели.

Совсем скоро я окажусь за пределами особняка — без работы, без шансов на скорый переезд, с кучей долгов и в дурацких отношениях, но по крайней мере живая и здоровая. Наверное, здоровая…

— Сколько вы хотите? — с усмешкой спросил начальник, и я неверяще подняла на него глаза.

* * *

Шесть часов ушло на то, чтобы составить новый договор — безумное время, за которое я всё равно не получила никаких гарантий, но это давало хотя бы призрачную надежду. Я сразу заявила, что намерена обсудить все медикаменты с врачом и оценить риски, и если сочту их опасными, то предпочту уволиться.

Мне чётко дали понять, что остаться на прежней позиции с прежним кругом задач не получится при всём желании — либо я подписываю отказ от претензий и принимаю риски, либо ухожу. И да, я по-прежнему буду иногда появляться в лаборатории вместе с остальными, потому что для того, чтобы поддерживать нас двоих в приграничье нужно было намного больше ресурсов.

Но зарплата…

Я таких денег даже представить себе не могла — в три раза больше прежнего оклада, хотя и он казался мне пределом мечтаний. Только подумать, какие возможности теперь открываются.

Оказавшись снаружи, я подняла голову к небу и шумно выдохнула. Если подойти к делу с умом, я смогу обезопасить и себя, и Джина. Без подготовки меня туда в любом случае никто не бросит…

Я достала телефон, собираясь отправить Оскару сообщение, что скоро буду и что ЧП на работе не… не то чтобы полностью разрешилось, но ситуация перестала быть критической. И тут же наткнулась на сообщение от него:

«Надеюсь, ты не задержишься и не проявишь ещё большего неуважения к моим родителям. Возвращайся домой, нам нужно обсудить твою издевательскую ложь и почему ты считаешь её уместной в отношениях».