Воздух вырывался изо рта лёгким паром, но холода я не чувствовала, потому что слишком сильно нервничала. Вокруг стояла темень — сейчас действительно была ночь, но почему-то я сомневалась, что через несколько часов станет хоть немного светлее.

Но самое худшее…

Передо мной не было ворот. Никакого выхода наружу: сам храм стоял на месте, точно так же, как и там, в привычном мире, а ворот не было.

— Кто-нибудь слышит меня? — в отчаянии прокричала я в пустоту, надеясь, что просто не вижу тории.

Я резко поднялась и бросилась туда, где совсем недавно находились высокие ворота, пересекая это место несколько раз — вперёд и назад, чувствуя отвратительное хлюпанье под подошвами туфель. К счастью, сегодня я выбрала плоский ход, поскольку знала, что предстоит работа в полевой лаборатории, но эта обувь была совершенно непригодна для… чёрной жижи.

Жижа покрывала всё вокруг. Местами она выглядела довольно живой, переливаясь на свету, а где-то походила на мазут или запекшуюся кровь. Чёрная масса скапливалась у оснований зданий, в трещинах асфальта, подворотнях и у бордюров, но прямо посреди дороги её не было, и я решила, что буду двигаться именно здесь. Я прекрасно помнила, как эта субстанция шевелилась и как она могла нападать на нас в ламинарных боксах. Кроме того, на Джина она тоже бросалась — я видела это через экран.

Экраны…

— Если у вас есть способ как-то помочь мне выбраться, я буду очень рада! — громко крикнула я, помня, что наш департамент установил здесь камеры постоянного наблюдения.

А у Джина даже была рация, он мог переговариваться с охранниками в закрытой комнате.

— Джин! — во весь голос позвала я, надеясь услышать его.

В ответ — тишина… Только где-то сбоку приземлился на асфальт новый шматок чёрной массы, сползая по стене с отвратительным чавканьем. Сердце сдавило от страха, стоило мне вспомнить Габриэля Восса, погибшего, скорее всего, именно здесь, за воротами. И этот человек был подготовлен, он знал, что делать, как выходить, с ним постоянно держали связь…

Хотя я и любила походы и в целом не была слишком робкой, когда дело касалось групповой активности, но безумной авантюристкой меня назвать точно нельзя, и сама по себе я никогда, никогда бы сюда не сунулась. Джин подписал соглашение об отсутствии претензий, он получал огромную зарплату, как и его предшественник, им наверняка детально объяснили риски и с ними долго работали, подготавливали…

Я растерянно огляделась. Впереди возвышался храм Нэдзу — место, где сегодня находилась наша полевая лаборатория и открытые ворота Тории. Здесь он выглядел зловещим двойником самого себя, знаменитые красные стены полностью исчезли, сменившись безжизненным пепельно-серым цветом. Контуры главного здания, Хайдэна, местами скрывала плотная густая дымка, а у подножия массивных колонн и в трещинах бордюров шевелилась, наплывая друг на друга, тяжёлая чёрная масса.

На территории храма был очень красивый ландшафт, сейчас точно так же утопающий в серости, а под мост, туда, где текла крохотная речка, я и вовсе не решилась заглянуть. Выбраться за пределы комплекса я могла через любой из официальных выходов, но…

Что дальше?

Пойду на метро до станции Сэндаги, а потом домой? Отличная идея!

Сделала глубокий вдох и выдох, я приказала себе не заводиться. В идеале, конечно, следовало ждать здесь, но что если я теряю драгоценные секунды? Джин всегда выходил из ворот как только ИЧР достигал нуля целых шести десятых, а что случается, если это значение превышено?

Я уже понимала, что сегодня мы ошиблись в расчётах — реальные цифры, скорее всего, были намного выше. И я, конечно, понятия не имела, что положено делать в таких случаях, протокола я не знала. Как не знала и того, где сейчас может быть Джин — нам об этом никогда не говорили.

А что если он успел уйти через ворота прямо перед тем, как я тут оказалась?!

Уходить отсюда — глупо, просто потому, что если меня и станут искать, то именно здесь, а не по всему приграничному Токио. Поэтому я решила сесть прямо посреди дороги, подальше от стен, и попытаться успокоиться. Под ногами обнаружилась крохотная трещина с почти незаметной чёрной массой, застрявшей внутри, и я упрямо приложила к ней термодатчик…

Первый замер оказался почти таким же, как в лаборатории. А вот второй — в три раза выше, что сразу же привело бы к моментальному скачку ИЧР.

— Уугг… — услышала я прямо над ухом и испуганно вскинула голову, а потом едва сдержалась, чтобы не заорать.

Прямо рядом со мной находилось… привидение. Юрэй, существо без ног, полупрозрачный, искривлённый призрак с перекошенным от боли лицом. Он пытался что-то произнести, выходило невнятно, его рот не закрывался.

Когда-то это был, наверное, мужчина лет пятидесяти…

Призраки, здесь призраки…

От приступа паники я едва соображала, медленно поднимаясь и чувствуя, как сердце провалилось куда-то в желудок, я стала отступать к главному зданию. В голове, наоборот, стало жарко и пусто, я совершенно не понимала, как себя вести.

— Там, убить… — юрэй показал куда-то вбок, но я была настолько парализована страхом, и не хотела отводить взгляда, что даже не могла повернуть голову.

А в следующую секунду в его полупрозрачное тело врезалось что-то жёлто-красное, и сильная рука резко оттянула меня назад, за колонну храма. Призрак взвыл так сильно, что всё внутри меня задрожало от этого звука, а после уплыл — быстро, я едва успела заметить.

— Что ты здесь делаешь?! — зло прошипел… Джин.

От дикого облегчения я только тяжело дышала, постепенно приходя в себя и понимая, что наконец-то рядом находится кто-то, кто знает, что происходит, а главное — как нам отсюда выбраться живыми. Джин делал это множество раз, для него подобное было обычной работой.

— Проклятье, — выдохнула я, неожиданно для себя начиная улыбаться, — я уже приготовилась к тому, что мне придётся торчать здесь много часов, а то и сутки, пока меня отыщут.

Главное в такие моменты — не слишком паниковать и не лезть в глупости.

— Рэй! — Джин, по-моему, просто кипел от злости, а может, на нём сказывались введённые препараты и последующий откат. Он находился здесь уже очень давно, и если мои подозрения о неправильной оценке ИЧР имели под собой основания, ему следовало выйти отсюда намного раньше. — Отвечай.

— Это случайность, я просто стояла слишком близко к воротам, когда из них вылетели какие-то взрывающиеся споры. У нас там… биомасса взбесилась прямо в лаборатории, — ответила я, лихорадочно рассматривая молодого мужчину.

Одежда Джина была покрыта этой черной массой, хотя лицо и ладони он умудрился сохранить чистыми — возможно, в его рюкзаке-кейсе нашлись влажные салфетки. Каштановые волосы облепили лицо, придавая ему немного дикий вид.

— Херово вы сегодня ИЧР считали, — тихо произнёс Джин, оглядываясь по сторонам и не отпуская моего плеча. — Держись рядом.

— Херово, да, — покорно согласилась я. — Я шесть раз отправляла на портал запросы о том, что наши модели не передают здешних условий. И с Дитером тоже пыталась говорить, всё без толку.

Сердце потихоньку отпускало, и я принялась осматриваться. В тени деревьев мне то и дело чудились колеблющиеся силуэты — призраки?

— Нам нужно найти тории. Месторасположение сменилось, но, надеюсь, не сильно.

— Это вообще нормально, что они сместились? — нахмурилась я.

— Нет, это как раз потому, что вы херово считали ИЧР, и сейчас он намного выше нуля целых шести десятых. Пространство стало нестабильным, скверна теперь может быть более активной, да ты и сама уже встретилась с юрэем, хотя обычно они прячутся. Будем надеяться, что это только юрэи… Вперед, времени мало. Ты не на препаратах, так что ёкаи и скверна реагируют на тебя как на чужака, вызывая ещё большую нестабильность и мутации.

— Что случится, если ИЧР повысится до единицы? — я торопилась за Джином, который, похоже, хотя бы примерно представлял, где теперь могут находиться ворота.

— Мы перейдём на второй слой, на изнанку, — Джин дёрнул меня за руку ближе к себе, и я невольно вспомнила, каким спокойным, почти расслабленным он казался тогда, когда я наблюдала за ним через мониторы.

Никакого сравнения с тем, что происходило сейчас.

— Там погиб Габриэль Восс?

— Я не уверен, что они нас не слышат, Рэй. Как ты вообще узнала о Габриэле?

— Его имя осталось в старых организационных чартах, их можно просто найти? — Если они сами не удосужились скрыть эту информацию, то в чём я-то виновата?

Ответа я не услышала, он вновь резко дёрнул меня на себя, но потом так и не отпустил, замерев и вглядываясь куда-то мне за спину.

— Что там? — нервно и тихо спросила я.

— Не шевелись, — выдохнул он мне прямо в волосы. Я отчётливо чувствовала его запах — настоящий, телесный, а не аромат одеколона, который теперь едва улавливался где-то на задворках. — Похоже, это уже не юрэи, ты слишком опасна.

Я слишком опасна?!

— Садись, — приказал Джин. Видя мой непонимающий взгляд, он настойчиво повторил: — Рэй, ты либо сейчас принимаешь препараты, либо мы отправляемся на изнанку, и тогда юрэи с мононокэ покажутся нам детской сказкой.

Я нервно кивнула, Джин быстро достал из бокового кармана своего рюкзака-кейса шприц-ручку и лёгким нажатием кнопки ввёл смесь мне в плечо. Мне оставалось лишь неверяще выдохнуть — всё происходило слишком быстро, и я понятия не имела, что это за лекарство.

Зато понимала, что другого выхода у нас просто нет, потому что присутствие человека здесь без специальной защиты подстёгивало рост ИЧР, делая ситуацию всё более нестабильной.

Мне показалось, или тени в глубине переулка немного успокоились?

— Куда мы идём? — поинтересовалась я, чувствуя, как внутри разливается неестественное спокойствие, будто все эмоции разом отключило.

— Эдвард, — Джин в этот момент как раз разговаривал по рации. — Какой ближайший храм? Нет, эти ворота точно закрыты… Сува?

— Нет, Хакусан, я уже отправил туда людей. Ты дал ей препараты? Камеры почти не работают…

— Дал, — коротко отрезал Джин. — Но у неё это в первый раз, стабилизаторов нет, потом накроет откатом. У меня у самого уже начинается, хотя я принял двойную порцию. Держите медицинскую команду на выходе.

Сам Джин больше не выглядел спокойным и невозмутимым, и на меня смотрел так, будто я была ходячей бомбой.

— Ты сможешь бежать? Здесь минут десять, я почти уверен, что ворота там.

Я кивнула, чувствуя, что ледяное спокойствие исчезает — не прошло и нескольких минут. Что бы сейчас ни происходило с моим телом, я пока ничего не чувствовала, но, судя по реакции Джина, изменения не заставят себя ждать.

— Да, — сказала я, стягивая узкие плоские туфли на жёсткой подошве. Бежать в них я всё равно не смогу.

«Мне совершенно точно нужно тренироваться куда больше, чем раньше», — думала я совсем скоро, стоило почувствовать, как в боку начинает невыносимо колоть. Ступни тоже горели — но к чёрту всё это, умереть, как Габриэль Восс, мне совсем не хотелось.

В теле началась неожиданная пульсация жара, но я списывала её на безумный бег. Мы мчались по ночным улицам Токио, и к нам со всех сторон с каждой секундой стягивалось всё больше чёрной массы, которую Джин называл скверной. Она трансформировалась, обрастала отростками, но пугала меня куда меньше призраков — они скрывались по углам, выплывали прямо нам навстречу, и когда один из них оказался слишком близко…

Джин выпустил что-то пульсирующее прямо со своих ладоней. Мне показалось, это был шар огня, после чего с шипением и странным, почти визгливым звуком юрэй удалился.

— Все вопросы потом! — грубовато рявкнул он, и я лишь покорно кивнула, понимая, что почти не могу дышать от быстрого бега.

Когда мы оказались в храме Хакусан, от дикого облегчения эйфория ударила в голову, и к воротам я побежала гораздо быстрее — я на самом деле боялась, что они исчезнут буквально передо мной, как это произошло в храме Нэдзу, и Джин полностью разделял мои опасения. Он буквально втолкнул меня в ворота и сам прыгнул следом, оказываясь на другой стороне. В тот же миг я заметила, что вместе с нами наружу выскочили и те странные споры.

Но с этой стороны ворот нас ждали — несколько машин, перекрывших проезд, охранники, они сразу же оттащили нас в сторону, прежде чем споры приземлились на землю. Некоторые из них взорвались, а Джин прикосновением руки прогнал чёрную жижу — скверну, оказавшуюся за воротами.

Всё закончилось…

Я дышала с хрипами, садясь на землю, отчаянно желая лечь, ощущая, как моя грудная клетка поднимается вверх и вниз после этого безумного бега. Джин стоял рядом, позади него — мистер Мидзутани, и ещё несколько незнакомых людей с медицинскими чемоданчиками.

Все они неотрывно смотрели на меня, будто чего-то ждали. Может, того, что я прямо сейчас превращусь в ёкая, или просто взорвусь — я не понимала. Всё, что я тогда испытывала — это удушающий жар в теле, от которого меня едва заметно трясло.

— Не вставайте, — один из мужчин, быстро переглянувшись с Джином, опустился рядом со мной на колени. — Ложитесь, Рэй.

На палец мне тут же нацепили датчик пульсоксиметра, а потом без лишних церемоний рванули блузку на груди, закрепляя круглые липучки электродов. Давление тоже мерили, но на фоне пострадавшей одежды я этого даже не заметила.

— Вы можете нормально объяснить, что происходит? — рыкнула я, но никто мне не отвечал.

Они только переглядывались между собой так, словно знали то, чего не знала я.

— Ритм синусовый, без патологической динамики, показатели по стандартному откату, — неверяще произнёс… видимо, медик, не убирая рук с круглых наклеек-электродов чуть ниже моего лифчика.

Мистер Мидзутани облегчённо выдохнул, его глаза загорелись практически счастьем, будто они избежали угрозы, сути которой я не понимала.

— Вы думали, у меня сейчас случится остановка сердца? — спросила я, сузив глаза и приподнимаясь.

Проклятый жар никак не уходил, наоборот, теперь он поселился в груди и расползался по телу, спускаясь к животу и ниже…

— Рэй, у вас сейчас начнётся откат. В течение ближайших нескольких минут ожидается выраженная реакция — гипертермия, тахикардия, периферическая вазодилатация и кратковременная гиперстимуляция лимбической системы. Это ожидаемая реакция на препарат, она продлится от семи до девяти часов. Мы проводим вас в охлаждаемую палату, продолжим мониторинг и поможем облегчить симптомы. Если хотите, можете принять прохладный душ до начала активной фазы — многим это помогает легче её перенести.

Я подумала, как выгляжу со стороны — одежда покрытая чёрной жижей, с ногами, испачканными почти по колено, сейчас ещё наверняка прибавилась грязь от лежания на земле. Холодный душ, с учётом этого и безумного жара, казался почти идеальным вариантом.

— Да, — кивнула я.

Медик помог мне встать, вручил сумку, которую они привезли из храма Нэдзу, и направился в сторону автодома — не лаборатории, а второго автодома, в котором мылся Джин сразу после возвращения из ворот Тории. Сам Джин шёл прямо за мной, медик на ходу опрашивал его и что-то замерял, пока они тихо переговаривались с мистером Мидзутани.

— Пожалуйста, не задерживайтесь, нам нужно сопроводить вас, да и Джин тоже наверняка хочет принять душ, — попросил медик, впуская меня внутрь, и я замерла, осматриваясь в единственной комнате.

Она была чистой, очень — почти стерильной, медицинской. На мягкой скамейке, способной трансформироваться в кровать, лежали стопки полотенец и чистой одежды — мужских футболок и штанов. Кухня пустовала, это место никогда не использовалось для готовки, однако в холодильнике обнаружились бутылки с ледяной водой. К одной из них я сразу припала, делая жадные, громкие глотки и опустошив почти половину за раз.

Входная дверь хлопнула, и я обернулась, увидев Джина. Он тяжело дышал, хотя и пытался скрыть это, и при его появлении у меня просто скрутило всё внутри, прошило судорогой, мгновенно перешедшей в жаркую пульсацию.

— Есть способ избавиться от отката намного быстрее, — хрипло произнёс он, глядя на меня знающими глазами.

Мы оба понимали, о чём он говорит, и он почти наверняка знал, что я сейчас чувствую. Эта мысль заставила меня густо покраснеть, но ответить я не успела — телефон в сумке зажужжал, напоминая, что моя смена должна была закончиться уже довольно давно.